Возвращение Майклсонов.

С тех пор, как Хоуп вернула человечность, прошло четыре дня. В эти дни все замкнулись в себе, отгородились от общения с близкими друзьями, и предпочитали одиночество задушевным беседам. Вечером Хоуп обернулась волком и убежала в лес. Клаус решил, что не станет искать ее. Хоуп нужно время для того, чтобы осмыслить и принять все, что с ними произошло. Она должна идти дальше, но перед этим ей необходимо столкнуться со всей болью, которая на нее обрушилась после обретения человечности. Клаус не хотел думать о будущем, но мысли о предстоящем захватили его разум и тело. Инаду не прекращала попыток свести Клауса с ума. Первородному часто мерещился Элайджа, который, будучи внешне точной копией оригинального брата, тем не менее, неизменно говорил словами Пустой. Несколько раз его место занимала Эстер, жестокая и кровожадная ведьма - мать первородной семьи, которая тысячу лет планировала уничтожение своих детей, своей плоти и крови. За ней всегда следовал Майкл, преследовавший те же цели, что и Эстер. Все эти тени хотели только одного: они хотели, чтобы Клаус не допустил проведения ритуала воскрешения из мертвых. Это угрожало Пустой: близняшки, Хоуп и Фрея должны будут использовать большую часть ее магии для того, чтобы вернуть Аларика и Лэндона. Тени хотели, чтобы Клаус убил близняшек, или сбежал, или позволил Пустой покорить своей власти его разум и полностью подчинить Клауса собственной воле. Инаду бы сделалалась весьма могущественным существом, если бы ей удалось объединить магию ведьмы и первородного гибрида. Клаусу до сих пор удавалось сдерживать ее натиск, но с каждым днем он все меньше шел на контакт с окружающими. Ребекка, Фрея и Марсель тоже были здесь. Старшая из Майклсонов тосковала по жене и сыну, но оставалась в Мистик Фоллс, чтобы провести обряд воскрешения. Ребекка и Марсель присматривали за Клаусом. И, хотя сам Клаус неоднократно удтверждал, что ему не требуется опека, в глубине души он понимал, что представляет опасность для окружающих. Клаус долго не выходил из комнаты. Клаус знал, что ничего не нарушает тишину, однако он слышал голоса. Они шептали, говорили, кричали, буквально сводя его с ума. Он не знал, сколько продолжаются его страдания. Область вокруг глаз заметно потемнела, свидетельствуя о недостатке сна. Усталый взгляд глядел в пустоту, игнорируя призраков сумасшествия. Клаус просидел бы в подобной позе еще несколько часов или дней, если бы не почувствовал на своем плече мягкое прикосновение. Его тело вздрогуло. В отсутствующем взгляде появилась эмоция. Он посмотрел на гостя, который сел рядом, подобно ему оперевшись на стену, и в его глазах засветилось узнавание. Хоуп. Это был худший кошмар из запасов Пустой. Она использовала образ его дочери, чтобы влиять на Клауса. Это была ежедневная пытка, к которой он никогда не был готов. Клаус знал наизусть, что будет дальше, поэтому решил действовать первым. Это было минутное помутнение. Он резко встал, схватил Хоуп за плечи и припечатал ее к стене. Девушка закричала от боли, чувствуя, как на затылке проступает кровь. Клаус расширенными от удивления зрачками смотрит на Хоуп и отпускает ее. Похоже, сейчас это не очередной трюк Пустой. Перед ним его дочь. Клаус чувствует вину и горечь, из-за причененной ей боли. Однако, не успевает он извиниться, как что-то быстрое хватает его и отталкивает подальше от Хоуп. - Ник, не трогай ее! Разозленная Реббекка принимает готовую к обороне позу, прикрывая Хоуп. Клаус, все еще смутно осознающий реальность, отталкивается от пола и садится, опираясь спиной на стену. Он чувствует себя раненным волком, которого стая непременно должна бросить, чтобы выжить. Он не поднимает виноватого взгляда, уставившись на окно, за которым плывут мрачные облака. Хоуп, наконец, приходит в чувство и становится рядом с Ребеккой, жестом останавливая тету от дальнейших вмешательств. - Все в порядке, папа. - говорит она Клаусу. - Все будет хорошо. Клаус прикрывает глаза, чувствуя, как к глазам подступают слезы. Слова Хоуп возвращают его в реальность. Прежде это удавалось лишь одному человеку - Элайдже, но с тех пор, как появилась Хоуп, он пытался не допускать ситуаций, когда приходилось бы возвращать его в чувства. Внезапно он видит перед собой протянутую к нему руку Хоуп. Он поднимает взгляд на дочь и принимает помощь. Когда он становится на ноги, Хоуп обнимает его, но вскоре отстраняется. - Все хорошо. - повторяет она. - Я понимаю, как тебе сейчас нелегко. Но я помогу тебе. В этот раз все будет по-другому. Я обещаю. Я спасу тебя. Затем она остраняется и исчезает из комнаты. Они с Ребеккой остаются вдвоем. Клаус чувствует растерянность. Слова Хоуп были наполнены надеждой. Она искренне верит, что сможет спасти Клауса. Похоже, эта вера и стала тем, за что она ухватилась после включения человечности. Его волчонок никогда не сдастся. Хэйли была такой же. Впервые после своего воскрешения, он видит в действиях Хоуп отражение ее матери. Клаус решает, что раз дочь верит в его спасение, он тоже не опустит руки. Он будет бороться с Пустой, чего бы это ему не стоило. - Она - настоящий Майклсон. - тишину нарушает голос Ребекки, - Мы тысячю лет боролись за нашу семью, и Хоуп продолжает эту традицию. На твоем месте я была бы счастлива, что у меня такая прекрасная и отважная дочь. Клаус находит в себе силы слегка улыбнуться сестре. - Я счастлив, что могу называться ее отцом. - отвечает он, - Когда-нибудь и ты сможешь испытать подобное чувство, сестренка. Через тридцать или сорок лет, когда умрет Деймон Сальваторе, Ребекка получит лекарство от вампиризма и, в придачу с ним, возможность стать человеком. Это была ее давняя мечта, немного глупая и инфантильная, по мнению Клауса, но вполне искренняя. Возможно тогда Ребекка встретит хорошего человека, с которым захочет создать семью, и тогда у нее появятся собственные дети, которыми она сможет гордиться. Клаус жалел, что в один день потеряет ее, но в глубине души желал ей этого. Он научился отпускать любимых из под своего крыла и из ближайшего поля зрения. Когда Хоуп обернулась волком, подобным образом справляясь с нахлынувшими эмоциями, он позволил ей убежать в лес. В таком состоянии он не мог ей помочь. Клаус прошел несколько шагов и сел на кровать. Ребекка последовала его примеру и расположилась рядом. На некоторое время между ними повисла тишина. Каждый думал о чем-то своем. Мысли Ребекки были устремлены в будущее, Клаус же , напротив, размышлял о прошлом. Он старался всегда держать в голове хорошие воспоминания. Это помогало ему на какое-то время отвлечься от навязчивого шепота Инаду. Ему вспоминалась Ками и их первая встреча в Новом Орлеане. Иногда тени Пустой принимали ее улыбающееся лицо. Каждый раз она погибали у него на руках, перед смертью прося лишь об одном: жить. Камилла хотела, чтобы Клаус не соглашался участвовать в плане Фреи и Джози, который сулит ему смерть. Она считала, что Клаус должен жить ради дочери. Клаус ощущал борьбу в своем сознании. Борьбу между магией Пустой и собственной силой воли. Это столкновение "раскалывало" его разум. Он уже не был уверен в том, что может верить своим глазам и ушам. Тем не менее, голос Ребекки, который прозвучал откуда-то издалека, казался вполне реальным. - Что будешь делать, когда все закончится? Пустой взгляд Клауса переместился на сестру. Он едва ли мог ответить на этот вопрос. В своих планах он не загадывал дальше ритуала воскрешения, который должен был состояться в скором времени. Теперь, поставленный перед необходимостью отвечать на вопрос, Клаус впервые об этом задумался. - Мне был дан второй шанс. - вслух озвучил размышления Клаус. - Шанс начать все сначала. Шанс действительно обрести искупление, в которое верил Элайджа. И я постараюсь им в полной мере воспользоваться. - У нас всегда что-то становится на пути... - с печальной задумчивостью произнесла Ребекка, - Планы нарушаются, потому что жизнь не подстраиваться под наши намерения. Подстраиваться должны мы. Но мы... - ...Мы идем своим путем. - довершил Клаус, приподнимая уголки губ в легкой улыбке. - Да. - согласилась Ребекка. - Как и Хоуп. Ты не думал о том, что она не захочет пойти тем путем, которого ты от нее ждешь? Все эти годы она училась жить одна. Она влюблялась, училась на ошибках, боролась за себя и тех, кто ей дорог. Увидев ее после того, как она стала трибридом, я поразилась, насколько взрослой она вдруг стала. Она не захочет, чтобы я или ты вмешивались в ее жизнь. И здесь важно, готов ли ты отпустить ее и жить своей собственной жизнью? Клаус пока не знал ответа на этот вопрос. Как быть готовым, если одним из его последних воспоминаний была пятнадцатилетняя Хоуп, потерянная и беззащитная? Клаус был не лучшим отцом. Его не было рядом большую часть ее жизни. И теперь придется знакомится с новой Хоуп, которую сейчас описала Ребекка. И найти баланс, чтобы быть рядом, но не мешать ее самостоятелности. Клаус не был уверен, что быстро этому научится. - Я не знаю. - прошептал Клаус, отводя взгляд. - Но, поверь мне, Ребекка, Хоуп - самое дорогое, что когда-либо было у меня. Я не мог не заметить, насколько сильно она изменилась за эти четыре года, пока меня не было. Однако я делаю успехи, - с нарочитым довольством, непонятно откуда взявшемся в его голосе, отметил он, - Как ты могла заметить, сестра, сейчас - пока моя дочь бродит в лесу, пытаясь сбежать от своих демонов, - я сижу здесь и разговариваю с тобой, а не ищу ее. И я согласился рискнуть жизнью, чтобы вернуть к жизни парня, которого полюбила Хоуп. Лэндона Кирби... Я помню его. Хороший паренек, хотя и простоват, на мой взгляд. - Я рада. - улыбнулась Ребекка и, вскоре, покинула комнату, оставив Клауса наедине с призраками Пустой. Клаус еще некоторое время прокручивал в голове этот разговор. Было вполне очевидно, почему Ребекка затронула именну эту тему - тему свободы воли. Болезненный опыт тысячелетней принудительной опеки брата вынудил ее заговорить об этом. Ребекка помнила, сколько шрамов осталось в сердце после каждого расставания, разлуки или смерти любимого. Ребекка Майклсон умела любить. Пылко. Искренне. Каждый раз, словно это случалось впервые. Некоторые из ее избранников были достойными людьми. Другие - отъявленными негодями. Абсолютно все не нравились Клаусу. Многие окончили свои дни из-за одержимой "заботы" Клауса о сердце Ребекки, которое рисковало быть разбитым очередной влюбленностью. Вот только брат упорно и долго не желал понимать, что его действия причиняют ей в сотни раз больше боли и одиночества. А, может, он просто не хотел признавать это. Больше всего Клаус боялся одиночества. Он опасался, что Ребекка оставит его сразу, как увидит пару красивых глаз. Ребекке понадобилась целая вечность, чтобы понять это. С Хоуп все должно было сложиться иначе. Не так, как у Ребекки. Она будет любить кого захочет. Строить свою жизнь так, как пожелает сама. И свяжет свою судьбу с тем, кого посчитает достойным она - даже если это однажды разобьет ее сердце. И Клаус позволит этому случиться лишь потому, что Элайджа был прав - рождение Хоуп принесло ему безусловную любовь. Хоуп никогда не оставит его, а значит, Клаус никогда не будет одинок. Возможно, Клаусу пора задуматься о собственном счастье. Он будет по-прежнему бороться за свою семью: за Хоуп, за Ребекку, за Кола, за Фрею и за каждого, кто каким-то образом может назвать себя частью этой семьи. Однако разве Клаус не заслужил лучик света после тысячи долгих лет тьмы, злобы и пустоты одиночества?

***

Изящный спортивный кабриолет Aston Martin въезжает в городок под названием Батон-Руж. Этот автомобиль прежде принадлежал пятисотлетнему вампиру по имени Лиам Кэри, который любил джаз и ночные клубы. Он переехал в Новый Орлеан шестьдесят семь лет назад и с тех пор всего дважды покида этот город. Отличительной чертой его характера была безбашенная смелость и безрассудность. И он любил свой кабриолет. Он относился к машине лучше, чем к большинству людей, которых когда-либо знал. Лет двадцать его свирепый кабриолет ни разу не проигрывал в гонках. До недавних пор. В прошлом месяце Лиам Кэри встретил в одном из многочисленных баров Нового Орлеана новообращенного вампира - юную девушку, которая в тот вечер обыграла с десяток разных людей в различных соревнованиях: в кидании дротиков, в количестве выпитого спиртного в соотношении с трезвостью ума и, в конце концов, в казино. Он наблюдал за этими событиями за стойкой бара собственного заведения. Половина схваток была нечестной: она была вампиром, а ее соперники - простыми людьми. Правда, он не мог не отметить, что в ней есть что-то более опасное, чем можно было заметить на первый взгляд. И решил проверить это. Он вызвал ее на автомобильные гонки и поставил на кон свой кабриолет. И проиграл. Лиам совершил ту же ошибку, что и другие до него - недооценил силы и способности противника. Новообращенная вампирша оказалась дочерью всем известного в Новом Орлеане первородного гибрида. Имя юной девушки было Хоуп Майклсон. И она сжульничала: использовала против него магию на территории Французского квартала - древнего пристанища колдунов и ведьм. Лиам отдал машину, и в тот же день покинул Новый Орлеан.

Добро пожаловать в Батон-Руж.

Порыв подхватывал рыжие волосы, и отдельные пряди свободно развевались на ветру. Синий кабриолет на стремительной скорости достиг и проехал вывеску с названием города, в который ее занесло. Знания Хоуп про Батон-Руж были весьма ограничены: здесь большое внимание уделялось американскому футболу, а часть жителей переехала сюда из Нового Орлеана после урагана Катрина. Интересный выбор. На мгновение девушка задумалась о том, что заставило человека, которого она ищет, обрести новый приют в городке Батон-Руж, штат Луизиана. Она проехала музей сельской жизни "LSU Rural Life Museum" и спустя десять минут, машина остановилась на обочине дороги возле частного дома. Красные, оранжевые, синие цвета заката заливали улицу, обволакивали дом лучами вечернего солнца. Дом был выполнен в темно-синих тонах. Хоуп вышла из машины, захлопнула дверь, поправила растрепавшиеся волосы и зашагала к зданию. Она была одета в черные джинсы и свободную бордовую толстовку. Туфлям она предпочла кроссовки. Путешествие в Батон-Руж из Нового Орлеана заняло не так много времени, однако в их ситуации нельзя было растрачивать этот ресурс впустую. Хоуп постучала в дверь. Вскоре она отворилась и за ней появился кудряволосый парень. Увидев ее, он попытался захлопнуть дверь обратно, однако она помешала этому, жестом руки призывая магию. Кларк перевел сердитый взгляд с застывшей двери на Хоуп, надеясь получить объяснения. - Привет, Кларк. - широко улыбнулась Хоуп, - Нужна твоя помощь. Можно мне войти? Райан Кларк помедлил, но затем неохотно проговорил "входи", и они с Хоуп направились в гостиную. Хоуп шла впереди. Кларк плелся за ней, спрашивая на ходу: - И что тебе понадобилось от меня на этот раз, Хоуп? Что тебя привело? Не получив ответа, он продолжил: - Неужели ты думаешь, что можешь так просто завалиться ко мне и требовать помощи? И вообще, откуда ты узнала мой новый адрес? Хоуп сделала неясный для Кларка жест рукой и вокруг него высветился целый ореол оранжевого свечения. Кларк мысленно укорил себя за несообразительность и отвел взгляд. Это было типичным приемом Хоуп. - Опять используешь на мне магию? Хоуп пожала плечами. Было несложно заметить напряжение, витавшее в воздухе между ними, поэтому Хоуп поспешила разрядить обстановку. Она придала себе веселый вид, развела руки в стороны и сказала: - Расслабься, Кларк. Я вернула свою человечность. Это снова настоящая я. Брови Кларка удивленно взлетели вверх, и он выдохнул с облегчением. Однако бдительности он не терял. Вполне возможно, злая и бесчеловечная Хоуп могла пойти на обман, чтобы добиться от него всего, что ей потребуется. Хоуп Майклсон и прежде была непредсказуемой. - Как мне понять, что ты говоришь правду? - Просто поверь мне. - девушка пожала плечами. - Не могу. - Ладно. - протянула Хоуп, приблизившись к Кларку. Она быстрыми шагами подошла к нему и протянула пальцы к его виску. Она не коснулась уязвимой человеческой кожи прежде, чем он осознает ее действия и не кивнет в знак согласия. Наконец, осторожное согласие было получено. Хоуп сосредоточилась и слегка приподняла завесу его сознания. Она делала это впервые. Она почувствовала, как Кларк потихоньку открывается ей, и показала ему воспоминания. Но не тот эпизод из церкви, а память о встрече в лесу с близняшками Зальцман. Кларк наблюдал за тем, как девушки уговаривают Хоуп вернутся к ним, принять человеческое обличие, и как Хоуп откликается на их зов и отказывается от звериной сущности. Далее он вместе с Хоуп слышит план. Чтобы вернуть Аларика Зальцмана и Лэндона, его сводного брата, необходимо использовать силу Пустой и магию Хоуп, ее наследницы. Но это еще не все. Клаус Майклсон должен временно умереть, чтобы стать мостом междум миром живых и миром мертвых. На этом моменте Хоуп начинает спорить, ее голос повышается до крика, но спустя несколько минут препираний, которая едва не доходит до ссоры, близняшкам удается уговорить ее на то, чтобы хотя бы подумать. Хоуп временно смиряется с планом. Потом раскрываются иные детали. Услышав их, Кларк, наконец, понимает цель визита Хоуп. После того, как воспоминание прерывается, Хоуп открывает глаза, убирая пальцы от его висков. Кларк, очнувшись, говорит: - Тебе нужна моя кровь. - Достаточно одной капли. - кивает Хоуп, скрестив руки на груди. - Теперь ты мне веришь? Кларк внезапно отвечает на ее слова искренней радостью. - Рад встрече, Хоуп. И на лице Хоуп впервые за долгое время появляется настоящая улыбка. Кларк берет нож, проводит острой стороной по своей ладони и сжимает пальцы, позволяя алым каплям стекать во флакон, который находится в руках у Хоуп. Они сидят за столом, проводя этот ритуал получения особой крови сына Маливора, брата Лэндона, которая поможет им вернуть последнего. Когда флакон наполняется до краев, Хоуп закрывает его крышечкой и запечатывает сосуд магией. Рука Кларка продолжает кровоточить, и Хоуп чувствует манящий запах человеческой крови. Она смотрит на Кларка, гадая, о чем же он думает. - С меня все? - прерывает молчание Кларк. - Да, спасибо. - говорит Хоуп, пряча флакон во внутренний карман куртки. Хоуп замечает облегчение Кларка в тот момент, когда она поднимается на ноги, собираясь уйти. Уже около двери, Хоуп на мгновение останавливается, решаясь утолить любопытство. - А все же... После моего визита Труди исчезла из твоей жизни? Если это так, то знай - мне искренне жаль... Я помешала тебе и твоему счастью, хотя я до сих пор не уверена, что та жизнь была именно тем, что тебе нужно. Говоря это, она не смотрела ему прямо в глаза. Лишь затем она взглянула на Кларка, и что-то в выражении его лица подсказало ей, что из ее поля зрения ускользает нечто важное. Хоуп успела нахмуриться, прежде чем дверь за ее спиной распахнулась, и в наступившей тишине уверенный голос произнес: - Как же ты ошибаешься! Хоуп ощутила, как что-то гладкое и твердое вонзается ей в спину и запоздало поняла, что это деревянный кол. Серость расползалась по коже, лишая ее сознания. Падающее тело успел удержать Кларк. Мертвая девушка повисла у него на руках. Он удивленно посмотрел на женщину, которая возникла в двери. Перед ним стояла довольно улыбающаяся Труди. Вены под ее глазами налились кровью, придавая взгляду демонический оттенок. - Что ты наделала? - Кларк посмотрел на Труди со злостью и непонимаем. Труди, довольно рассматривая свой новый маникюр, пожала плечами: - Как и было сказано, в прошлый раз она принесла нам много проблем. Я не позволю этой самовлюбленной девчонке снова все испортить! Хоуп Майклсон не сможет рассорить нас, ведь правда, милый? Труди наклонилась и вытащила из куртки Хоуп флакон с кровью Кларка. Она с силой сжала стеклянный сосуд, разбивая его. Теперь она ждала ответа. И Кларк, каким бы ни было его отношение к Хоуп, смиренно кивнул, неохотно принимая позицию своей возлюбленной.