Возвращение Майклсонов.

Она вдохнула обжигающий воздух и почувствовала головокружение. Ее руки были связаны. Она чувствовала под спиной мягкий диван, на который ее посадили. Это не Кларк. Нет, она видела его удивленный взгляд, когда пронзили ее. Тогда кто же? Труди? Та самая стареющая дева с богатым папочкой, на которую запал Кларк? Хоуп усмехнулась своему предположению. В памяти всплыла еще одна деталь: перед тем, как умереть, она услышала одно слово - "ошибаешься". Хоуп вздохнула. Вполне вероятно, ранившим ее человеком могла быть Труди. Но тогда возникает другой вопрос: как хилая женщина смогла уложить трибрида? - Похоже, она ожила... Хоуп поняла, что ее разоблачили. Она резко открыла глаза, натянула улыбку и произнесла пугающее "бу". Хоуп готова была поклясться, что Труди едва не отшатнулась. Хоуп оглянулась. Теперь это была не гостиная, примыкающая к небольшой, но уютной, кухне, а зал с диваном, шкафами и настенным телевизором. Кларк стоял в у окна, скрестив руки на груди. Хоуп оглядела его с ног до головы. Он был привычно одет в коричневые брюки и светлую рубашку без пиджака. Внешний вид Труди, наоборот, изменился. На ней было бежевое платье выше колен, поверх которого она накинула черную кожаную куртку. Макияж подчеркивал глаза: они казались опасными и зловещими. Хоуп сразу заметила изменения в девушке Кларка. Она обратилась. Выходит, она тоже бессмертна. - Хотел жить нормальной жизнью, а в итоге получил девушку-вампира? - усмехнулась Хоуп, - Как это иронично! - Ты ничего не понимаешь! - бросил Кларк, не оборачиваясь. - Мы с Райаном любим друг друга. - добавила вечно улыбающаяся Труди. - Желаю удачи! - торжественным тоном произнесла Хоуп. - Только отпустите меня. Она попыталась рывком разорвать цепи, сдерживающие ее, но железо не поддалось ее силе. Заклинание тоже не помогло. Хоуп перепробовала несколько разных способов, но ни один из них даже не ослабил цепи, сковавшие ее. - Не пытайся. - сухо предупредил Кларк, - Эта цепь древнее, чем ты. В нашу прошлую встречу я захватил ее из штаб-квартиры Триады. У тебя не получится снять их. Хоуп издала недовольный вздох. Труди с наслаждением наблюдала за ее отчаянием и безысходностью. - Чего вы хотите? - Хоуп сделала вид, что расслабилась, и оперлась на спину дивана, который, в действительности, был довольно удобным. - Думаю, это женский разговор. - произнесла Труди, намекая Кларку, чтобы он покинул помещение. Кларк еще с минуту постоял, наблюдая за этой сценой с недовольным лицом, но потом покорился. Напоследок он бросил задумчивый взгляд на Хоуп и, к своему удивлению, не обнаружил в ее облике ни единого признака злобы или обиды. Хоуп посмотрела на него с мольбой и надеждой. Кларк потупил взор и вышел из комнаты. Хоуп перебирала в голове заклинания, способные уничтожить или хотя бы ослабить цепь. Холодный, как ее кожа, метал, болезненно сдавливал запястья, и хотя Хоуп не боялась боли, но было неприятно от осознания, что она позволила Труди убить себя, а Кларку - обвязать ее волшебной веревкой. Использование магии казалось бесполезным, но должен же быть способ! Она не может терять время, участвуя в глупых играх Труди. Труди, казалось, наслаждалась видом ее беспомощности. - Хоуп Майклсон... - чуть ли не торжественным насмешливым тоном объявила Труди. - Всемогущее существо, по словам Райана... - Труди издевательски улыбнулась, - ...теперь сидит в моей гостиной, связанная и беспомощная, как мышь. Хоуп, хотя и поверженная, не желала терять достоинства. - Это не я бью со спины. - напомнила она, - Стоит ли рассказать о том, что было бы с тобой, если бы ты освободила меня, и мы встретились в равном бою. - голос Хоуп зазвучал абсолютно спокойно. Белоснежная тонкая кожа Труди приняла багровый оттенок. Она сжала зубы так крепко, что послышался их стук, однако вскоре она вернула выражение противной издевательской улыбки. Эту женщину так просто не переубедишь. Она упряма, как бык, и будет держаться за свою позицию до тех пор, пока кто-нибудь не свернет ей шею или проткнет колом грудь, которая прямо сейчас поднималась и опускалась, нервно и разозленно. - Возможно, малышка Хоуп. Но сейчас ты - в моей власти. И когда я отпущу тебя - твоя свобода будет свидетельством моего милосердия. Пафосные речи Труди порядком поднадоели Хоуп. Она лениво попыталась высвободиться из оков, но, ожидаемо, ничего у нее не получилось. Хоуп выдохнула и устроилась поудобнее на своем месте, отведенном ей. Ее спина опиралась на мягкий край дивана. Труди внезапно достала откуда-то деревянным кол и высоко подняла его, демонстрируя Хоуп. Девушка нахмурилась. Вряд ли Труди сразу убьет ее: зная таких, как она, Хоуп могла утверждать, что Труди будет водить этой деревяшкой у нее под носом, ожидая, что Хоуп будет мучиться страхом и ожиданием неминуемой гибели. Хоуп мысленно занесла Труди в список своих врагов (тех, которых собиралась убить в ближайшее время) и прикрыла глаза, чтобы не видеть Труди, которая восторженно взирала на кол. - Что ты делаешь? - послышался возмущенный голос. Хоуп удивленно открыла глаза и увидела Кларка, застывшего в дверях. Она решила понаблюдать за тем, что будет дальше. Как поведет себя в этой ситуации Кларк... - Не мешай мне, милый! Ты же знаешь, что Хоуп Майклсон - зло. Ты сам мне об этом сказал! Брови Хоуп удивленно взметнулись вверх. Так вот, значит, как? - Она вернула свою человечность. - произнес Кларк, лишь украдкой одарив взглядом Хоуп. - Она не заслуживает того, что ты собираешься с ней сделать! Труди обиженно отвернулась и перестала обращать внимание на возлюбленного. Она все-таки подняла кол, замахнулась и приготовила к удару. Хоуп затаила дыхание, ожидая боли, которая вот-вот должна была наступить. Но боли не последовало. Когда кол был в десяти миллиметрах от ее тела, послышался хруст, характерный для ломающейся кости. Тело Труди с глухим шумом ударилось об пол и, на том месте, где она стояла, выросла фигура Кларка, который сам, кажется, был поражен своему поступку. Хоуп, не мигая, смотрела на парня. Закатное солнце играло в его кудрях, а на его лице застыло удивленное выражение. Назойливый голос Труди сменился звенящей тишиной, в которой Хоуп слышала отчаянно бьющееся сердце Кларка. Парень опустился на корточки, достал из заднего кармана брюк серебряный ключик и, отыскав замок на цепях, отворил его. Хоуп освободила истертые запястья и приняла помощь Кларка, который протягивал ей руку. Она поднялась и отряхнулась. - Идем. - тишину разрезал голос Кларка. - Куда? - В Мистик Фоллс, куда же еще? Тебе нужна моя кровь? Сначала тебе нужно донести ее до нужного места. Хоуп запоздало поняла, что флакона с его кровью, который она положила в карман, уже не было на месте. Она обернулась на Труди и выместила на ней презрительный взгляд. Но потом опять повернулась к Кларку. - И ты мне поможешь? - Да. - Просто так? - Да. - Ладно. - согласилась Хоуп. - А как же Труди? Оставишь ей записку на холодильнике? Уголки губ парня слегка приподнялись, но он ответил вполне серьезно: - Я больше к ней не вернусь. Ни к ней, ни сюда. - он обвел взглядом уютное помещение. - Значит... Стало быть, все же Кларк? - Хоуп скрестила руки на груди. На минуту воцарилась тишина. Кто он? Райан, который притворяется, что любит Труди и знает, что предел его мечтаний - это спокойная жизнь и стабильная работа? Или Кларк, который не боится опасностей и риска, мечтает избавится от имени отца, которое всплывает в памяти других людей, когда они видят его; Кларк, в которого так верит Хоуп... - Кларк... - протянул парень, словно звук этого имени поможет ему определится с выбором. Внезапно это срабатывает. Глаза Кларка округляются, и он произносит уверенно и четко: - Кларк. Райан Кларк. Когда Кларк направляет свой прояснившийся взгляд на Хоуп, он видит, как уголки ее губ приподнимаются в искренней улыбке.

***

Их встречал великолепный Новый Орлеан, в который прежде приезжал лишь однажды. На этот раз его ждал Французский квартал - сердце города, по словам Хоуп, которая, рассказывая о чудесах места, в котором родилась, нередко отвлекаясь от наблюдения за дорогой. Кларк, будучи смертным человеком, замирал от страха, когда кабриолет в опасной близости проезжал от несущегося навстречу грузовика или автомобиля. Но Хоуп прекрасно справлялась с вождением. Как и практически со всем, к чему притрагивалась ее рука. Когда они остановились на заправке, и Хоуп исчезла из его поля зрения, Кларк включил телефон и увидел тридцать восемь пропущенных от Труди. Он не собирался возвращаться к ней. Ее любил Райан, который мечтал жить просто, комфортно и спокойно - без монстров и Маливора, без магии и без Хоуп, которая всегда и везде его находила. Ее любил Райан, но не Кларк. И уж точно не Райан Кларк, если уж на то пошло. Он не был намерен отвечать на ее звонки. После того, как он свернул ей шею и оставил тело Труди на диване в гостиной их временного жилища, он оставил ей записку, где написал о том, что они расстаются. Но Труди явно не из тех, кто легко и быстро сдается. Хоуп вернулась с пакетом в руках. Они встала позади кабриолета и передала пакет Кларку. Парень открыл пакет и обнаружил внутри два хот-дога и холодный чай. Он поднял удивленный взгляд на Хоуп, и та пояснила: - Ты согласился мне помочь. Неужели ты думал, что я не отплачу тебе хотя бы обедом? На лице Кларка появилась благодарная улыбка. Он посмотрел на Хоуп при свете закатного солнца и заметил последние лучи уходящего дня, заигравшиеся на бледно-рыжих волосах. Она была одета в темные джинсы и бардовую свободную кофту. На ее шее висела золотая цепочка, которая удачно сочеталась со цветом кофты. Она смотрела вдаль, делая вид, что не замечает его застывшего в легкой улыбки взгляда. Кларк обращает на себя ее внимание одним вопросом: - Разве ты не голодна? Хоуп пожимает плечами. Затем она открывает крышку багажника и демонстрирует белый мини-холодильник, судя по всему, набитый человеческой кровью. Кларк отводит взгляд от содержимого багажника и замечает, что солнце уже заходит за горизонт. Время перевалило за полночь, когда Хоуп открыла для Кларка двери семейного дома. Кларк следовал за Хоуп, испытывая довольство воспоминаний о прошлых веках, которые ему навеивали старинные декорации обиталища Майклсонов. О старой жизни он старался не думать. В ней не было ничего, кроме злости, обиды и ненавистной Триады, которую Хоуп теперь планировала уничтожить. Кларк ни на минуту не сомневался, что у нее это получится. И не только потому, что она была всемогущим трибридом. - Полагаю, мы тут ненадолго. - предположил Кларк, переводя взгляд от картин с изображением представителей семьи Майклсонов на Хоуп. - Ненадолго. - подтвердила девушка, оборачиваясь к нему. - Завтра утром мы вылетаем в Мистик Фоллс. - А что дальше? Кларк пока не знал, куда ему двигаться дальше. Батон-Руж ему понравился, этот отдаленный от всего остального мира городок вполне годился для того, чтобы называться домом, но, вероятно, после разрыва с Труди этот вариант становился непригодным. Кларк не был привязан ни к одному месту на земле, а, значит, мог поселиться где-угодно, но он чувствовал, что существование без дела и без цели - на обычной работе - не приносила ему должного удовлетворения. Хоуп была права, утверждая, что работа, жена и ипотека - не для него. Но он не был уверен и в том, что хочет вернуться к прежней жизни "Кларка". Он найдет другой путь, который удовлетворит обе крайности его сущности. Он отыщет путь для Райана Кларка. Он заметил, что Хоуп затрудняется с ответом. Вероятно, вопрос "что дальше" был для нее не менее волнующим, чем для него. Они - два человека на перепутье, с грузом ошибок прошлого и насущных проблем. Видимо, в этом и крылся ответ - в проблемах. Их нужно было решать. - Думаю, об этом можно поговорить и потом. - произнес Кларк, перенося разговор и зная в глубине души, что разговор непременно состоится. Хоуп выглядит усталой и изможденной, но пытается скрыть это. Она отводит Кларка в одну из гостевых комнат с балконом и камином и, пожелав ему доброй ночи, скрывается за дверью. Кларк чувствует тоску после опустошительного дня. Все опять поменялось. Он чувствовал, что теперь все будет по-другому. Иначе. Не так, как раньше. Ему предстоит решить, что делать дальше. Но завтра. Сегодня он не в силах. Кларк снимает обувь и ложится на кровать. Он накрывает себя одеялом и, отпуская все тяжелые мысли, погружается в спасительный сон. Хоуп оставляет Кларка и уходит в свою комнату. В коридоре она останавливается. За оконным стеклом виден маленький кусочек Нового Орлеана. На ночной улице всего пара человек держат путь в направлении, известным им одним. Луна уже идет на убыль - полнолуние еще нескоро. В здании напротив погашен свет. Впрочем, ничего удивительного: свет там погашен уже довольно давно. Пока жива была Хэйли, она присматривала за домом, в котором когда-то жила со своим мужем Джексоном Кеннером, но после ее смерти квартира так и осталась покинутой. Хоуп заметила в отражении окна несколько теней, проскользнувших за ее спиной. Ее дыхание участилось, глаза заморгали чаще, и она поспешила поскорее уйти оттуда. Она захлопнула двери, оказавшись в спальне, и быстро достигла кровати. Хоуп укуталась в одеяло и, вскоре, забылась беспокойным сном. Тени преследовали ее даже во сне. Она оказалась посреди бескрайнего ночного поля. Местность казалась мучительно знакомой. Хоуп оглянулась. В нескольких шагах от нее стояла изящная каменная ванна, которую она украла у ведьм. Ванна была до краев наполнена прохладной водой. Капельки достигали краев каменного сосуда и, преодолев расстояние, падали на землю и тут же были поглощены в нее. Обостренные чувства Хоуп позволяли ей слышать и видеть все, что происходило вокруг. Она обернулась и увидела женщину, за спиной которой скрывались десятки безликих теней, овеянных оранжевым свечением. Женщина смотрела на нее укоризненно, зловещим взглядом темно-карих глаз. - Кейтлин. - произнесла Хоуп, угадывая в женщине свою первую жертву из числа ведьм Нового Орлеана. - Надо же! Ты узнала меня, Хоуп Майклсон? - женщина вполоборота повернула голову и обратилась к остальным теням, сопровождавших ее. - А их ты тоже помнишь? Тени за спиной Кейтлин начали один за другим обретать лица: вытянутые, злобные, равнодушные и полные тихой ненависти и смирения. Хоуп не помнила их имена. По крайней мере, половины из них. Некоторых она раньше встречала на праздниках, которые проходили во Французском квартале. С некоторыми из них ее познакомила Фрея. Кейтлин была одной из таких. Перед тем, как Хоуп убила ее, она говорила о том, что они с Фреей Майклсон старые приятельницы. Хоуп было наплевать на этот набор жалких предсмертных слов. Кейтлин оказала сопротивление, но была убита. Но ее дух, видимо, так и не упокоился после смерти. - Не помню. - Хоуп скрестила руки на груди. - Вы все такие жалкие. - выплюнула она, - Ни одна из ваших смертей не стоит жизни моего отца. Что вам от меня надо? Кейтлин зловеще ухмыльнулась и устремила взгляд в небо. Прямо над Хоуп сгустились темные облака, не предвещающие ничего хорошего. Земля под ногами затрещала, вызывая недобрые подозрения относительно своей прочности. Лицо Хоуп исказилось злобой. Она попыталась вырваться из эпицентра урагана, в который ее затягивало все больше и больше, но эти попытки были безуспешны. Она была обречена. Хоуп наблюдала за этой картиной, как-будто издалека. Она была цела, в отличие от своей злобной версии без человечности, которую сейчас поглощал ураган. По ее щекам текли слезы, хотя она и не замечала этого. Она кричала, пыталась достучаться до каждого из участников этого жестокого представления, но никто не слышал ее. Неужели это она виновата? Если бы Хоуп не была такой эгоисткой, ведьмы и колдуны были бы живы. Лиззи не стала бы еретиком и не убила компанию ребят, отмечавших тогда день рождение. Клаус Майклсон оставался бы там, между жизнью и смертью, так и не обретший покой, который он заслужил под конец своей жизни. Но, будь у Хоуп человечность, она бы никогда его не вернула. Хоуп не жестока по своей натуре. Она просто пытается спасти тех, кого любит и кого еще может сберечь. - Пожалуйста, прекратите! Хватит! Прошу вас... Злая Хоуп и ведьмы одновременно оборачиваются к ней, вонзаясь строгими взглядами прямо ей в душу. Хоуп перестает кричать. Теперь она внимательно смотрит на обозленную толпу, ожидая их дальнейшей реакции. Проходит вечность прежде чем ведьмы и другая Хоуп в один голос произносят: - Это ты, Хоуп Майклсон. Ты одна во всем виновата! Шум их голосов не стихает, они повторяют это снова и снова, и Хоуп, не в силах больше это слышать, закрывает руками уши, мечтая оказаться где-угодно, только не здесь. Ее желание исполняется: она внезапно пробуждается ото сна, слыша свой отчаянный крик, который разносится по всему дому. Через несколько секунд прибегает Кларк и застает ее в таком состоянии, в каком никогда ее даже не представлял: Хоуп сидит, обняв руками колени, уткнувшись лицом к прижатым к голове ладоням, и плачет. Кларк на минуту теряется, не зная, что делать в подобной ситуации. Успокаивать плачущих девушек ему приходилось всего несколько раз и, в большинстве случаев, это была Труди, для которой это было одним из трех типичных для нее состояний. Но Хоуп... Сильная и такая независимая, на удивление Кларка, тоже оказалась способной на такое проявление чувств, как слезы. Растерянность Кларка продлилась всего несколько секунд. Вскоре он подбежал к девушке, и осторожно схватил ее за плечи, слегка приобнимая ее. Он несвязно шептал о том, что все хорошо - что она в безопасности, и, кажется, это сработало. Хоуп внезапно прильнула к нему вплотную, позволяя ему гладить ее по мягким рыжим волосам. Однако ее помутнение продлилось недолго. Через минуту она отстранилась от него, поднимая взгляд. - Это все человечность. Моя чертова... человечность! - ее слова сопровождались активной жестикуляцией, - Эмоции... Они навалились на меня. Этот сон... Боже мой, что я говорю? Уходи, Кларк... Райан... Оставь меня одну. Я заслужила это! Они все правы... Кларк пытался понять суть сказанного, но из его понимания ускользал значительный эпизод. Что за сон? Кто все "они"? Кларк мягким жестом приподнял ее подбородок, вынуждая взглянуть на него и сказал: - Здесь только мы, Хоуп. Посмотри. Хоуп проследила за движением глаз Кларка, осматриваясь по сторонам, и убедилась в том, что он прав. Ведьм здесь не было. Только она и Кларк. Больше никого. Чего ей бояться? Она ничего не боится. Если бы она не была так уязвима сейчас - если бы не ее обостренные эмоции - она бы ни за что не испугалась кошмара и горстки мертвых ведьм. Но сейчас было нечто иное. Хоуп знала, что это она виновата в половине бед, случившихся с Новым Орлеаном и миром в целом за последние двадцать лет. И тяжесть вины за убийство ведьм в дополнении к предыдущему грузу, который она несла на протяжении пяти лет, лег на ее плечи. - Все в порядке. - заверила она, оттирая кулаком слезы. - Я могу остаться. - предложил Кларк. - Не стоит. - Хоуп отодвинулась от Кларка, легла и накрыла себя одеялом. Ноги инстинктивно подтянулись к животу, а руки удобно устроились под головой. Кларк не отводил взгляда от девушки еще несколько мгновений, но потом все же ушел. Услышав, как шаги отдаляются, исчезая в просторах дома, Хоуп позволила себе вновь разрыдаться. Предательская человечность! Чертова бесчеловечная Хоуп, которая совершила столько ошибок, что груза вины от них теперь хватит на целую вечность! Что делать? Что теперь делать? Было бы легче, если бы отец был рядом... И мама... Хоуп так скучала по маме! О Лэндоне она запрещала себе думать. Каждый раз, когда она вспоминала его, перед глазами появлялись его губы, целующие ее в последний раз, и глаза, полные принятия неминуемой смерти от рук любимой. Хоуп совсем не сомкнула глаз. Вскоре первые лучи солнца осветили помещение, давая начало новому дню.