История Темных Айнир со времен Песни сотворения и до завершения Первой Эпохи

Говорится, что на время Мелькор ушла из Арды, переживая поражение и вместе с тем раздумывая, что следовало бы делать дальше, ведь таков был ее удел — свобода действий, или же так ей казалось, ведь не известен никому изначальный замысел Илуватара, и не знает никто, предназначалось ли Мелькор отступничество судьбой или же силы ее мятежа хватило, чтоб прервать ее нити. Так или иначе, долгое время она и майар ее провели в раздумьях, вновь и вновь рассуждая и над ходом Песни, и над созиданием Арды, и о будущем в ее пределах, пока в самой Арде события шли своим чередом, и их также следует упомянуть. Как было сказано, созидание и доработка Арды подошли к концу, и Айнур продолжили совершать деяния, что завещал им Илуватар — подготавливали земли к приходу Детей Эру, однако же и о себе не забывали. Желали Валар постоянного света, и по наитию создали Аулэ и Варда, а также многочисленные их майар Светочи, что, как мыслилось им, отпугивало бы Темную Валиэ, однако не прозревали они в будущее столь глубоко, чтоб предвидеть последствия сего деяния. В то время наиболее озадачены были майар тех Валар, что по природе своей являлись Созидателями и Созидательницами, а именно Аулэ и Йаванны. Это благодаря их усердной работе Земля перестала пустовать, и почва ее перестала быть неприкосновенной, ведь оттуда начали добывать ископаемые, и в ней же пустили корни первые растения. Первые здания воздвигли майар Аулэ на острове Альмарен, и озеленили его майар Йаванны, и то место впоследствии стало обиталищем Айнур. Мало сведений сохранилось об его обустройстве, ведь Альмарен был впоследствии покинут и забыт, и оттого не чтут эрухини майар в той мере, которой достойны они, и знают их лишь как слуг и помощников, но не Созидателей и Созидательниц. Паче всех своим Созиданием отличалась майэ, имя коей было Майрен, что значит Восхитительная, ведь воплощение ее было прекрасным и по красоте превосходило Детей Эру, что служили для нее образцом, а мастерство — непревзойденным, ведь изделия неимоверной красоты выходили из ее рук, но многие знают ее под другими именами, оскорбляющими и порочащими. В мастерстве своем она не уступала Аулэ, а многих других Айнур и того превосходила, и сложно было отыскать такую вещь, что Майрен не в силах была бы создать. Более же всего она преуспела в кузнеческом искусстве, и оттого одним из имен ее было Артанэ. Владела она также зодческими умениями, и умело могла изображать все, что есть в Мире Сущем, но наболее нравилось ей создавать вещи изящные и задерживающие на себе взгляд смотрящего из металлов разной степени прочности и редкости. Знали ее и чтили все Айнур Альмарена, однако же немногих Майрен могла звать друзьями, оттого имя ее окуталось таинственностью, и была у ней слава погруженной в Созидание и отданной ему же, но мало кто ведал глубину ее помыслов. Пусть не было у нее намерений созидать такие предметы, на что считается полномочным лишь Эру, все ж многое в его замысле она мнила неуместным или странным. Помня Айнулидналэ, порой Майрен обращала мысли свои к этим воспоминаниям. Жалела она поначалу, что не поддержала Мелькор в том поединке, как то сделали Валараукар, и в сердце своем порой желала стать одной из них, и долго Темная Валиэ не покидала мыслей ее, покуда не стала Майрен майэ Аулэ и не погрузилась она в сие сотрудничество в Созидании, ведь майар эти всегда озадачены работой. Однако ждал Майрен удел иной, нежели ковка металла под покровительством медного обруча Аулэ, ведь Мелькор после долгих рассуждений снизошла в Мир Сущий вместе с верными ей майар. Не прошло бесплодно ее пребывание в Пустоте, и измыслила она, как ей поступать в дальнейшем, исходя из того, что узнала она. В Войне Стихий на себе испытала она силу гнева других Айнур, и поняла, что даже будучи сильнейшей среди них, нельзя полагаться лишь на себя саму, а должно держать при себе Валараукар. Уяснила также Мелькор, что превосходство Светлых Айнур не в мощи, но в числе, а потому необходимо создать существ, что по силе были бы близки к Айнур, или же часть Айнур привлечь на свою сторону. Но главное, что измыслила она — что по возможности следует действовать тайно, ведь могут Валар обо всем прознать и снова прибегнуть к уничтожению, и, каким желанным бы не казалось отмщение, явить себя стоит лишь когда придет время. Зародилась у Мелькор мысль про возведение цитадели, что была бы тайной для любого, кто вне ее. Была у Мятежной и раньше подобная мысль, но тогда здание представалало в роскоши и мощи, такое, что могло принадлежать лишь королеве Арды, и злилась Мелькор, и печалилась она, что не вышло у нее так, как желала она изначально. Среди эрухини носит эта цитадель имя Утумно, или же Удун, что означает «глубинная», ведь не было еще сооружения, что уходило в землю еще глубже. Цитадель эта была единственным оплотом в то раннее время ее поверженного величия, и не будь ее, Мелькор вновь повторила бы свою судьбу. Так, началась работа: Мелькор всегда помнила все свои замыслы, и редко они оставались лишь в уме ее, невоплощенные; помнила она о том, как до начала времен возвела вокруг себя горы, отбирая породу для них прямо из-под своих ног, и немало расстроилась, однако же и не удивилась от знания, что и эти горы были разрушены Айнур, ведь так им велено. И снова злоба охватила сердце Мелькор, но не погасло там и пламя созидания, и вознамерилась она довести задуманное до конца, пусть тому и препятствовали: возвела она горы еще выше, чем во времена очерчения Арды, и равнина меж ними опустилась еще ниже; однако для большей защиты не стала она строить прямо меж гор, а опустилась под землю, и та земля, что могла послужить фундаментом, стала крышей для великой Цитадели Восстающей в мощи. Испещрили равнину все большие рытвины от могучих гребков Валараукар, и против узкого ущелья меж гор образовался главный вход. Прорыли майар землю и вглубь, и вширь, и нашли там же много ископаемых, особенно железа и меди, и выплавили Валараукар металл, и создали орудия, поражающие как размерами, так и удобством, ведь мастерство это они переняли от своей Владычицы. Шлак же стал горными вершинами, и защита Утумно возросла, и Мелькор была довольна этой оградой, ведь входы в крепость высотой своей окружали Горы, прозванные впоследствии Железными. Стоя внизу, было видно лишь ограниченную вершинами часть темного неба, так, что казалось, что даже она защищена от гнева Валар. Так расли горы и углублялась Утумно, и была это великая работа, о коей молчат все предания. Изнутри же обустроили Утумно так: вели туда пять проходов — один главный, напротив ущелья и далее всего от него, и еще четыре тайных, что прорыли изнутри с разных сторон у подножий гор, ведь на то, чтоб пересечь равнину, уходило много времени. От каждого входа вниз шли ступени, и ходы эти освещались заключенными в сосудах живыми искрами, ведь не умели ни Мелькор, ни союзники ее создавать свет, но имели власть над огнем, однако и не было особенной потребности в этом, ведь все обитатели Утумно видели сквозь темноту. Внутри же, стоило спуститься, был широкий проход с множеством развилок: Мелькор решила разделить Утумно на части разного предназначения, вместе с тем сообщая их меж собой. Ближе всего к выходам находились жилищные покои, далее — мастерские и склады с разного рода сырьем, еще далее — провизия, и в самом сердце крепости Утумно — та часть, что отведена была под Созидание, ведь уже дорожила Мелькор творениями своими, которым предстояло там появиться, и добраться до сих комнат было сложно. Каждый отсек был защищен, в отдел же отведенный под Созидание не мог войти никто, кроме самой Мелькор. Слишком хорошо помнила она, что случается, если о ее намерениях узнает кто-либо кроме верных ей майар. Но, несмотря на опасность, желала она больше подле себя тех, кто разделяли бы ее мысли. Была в этом и необходимость, ведь Мелькор и Валараукар было числом куда меньше, чем остальных Валар и их подчиненных. Не было особенным трудом для нее разыскать земли, где расселились Айнур, ведь издали лился свет Светочей, и очевидна была причастность их к Валар. Мелькор в ту пору могла еще менять облик, а также передвигаться, не имея зримой оболочки, и так она и поступила: развоплотившись, вошла в Альмарен. Охватила ее злость при виде того, что не беспокоятся Айнур ни об опасности, ни о наказании, и созидают, не получая за то упреков, и не скрывают себя. Но вопреки же не явила себя Мятежная Валиэ, ведь то было бы немудро. Тайной оставалась цитадель ее Утумно, и так же тайно Мелькор посещала Альмарен, пока Валараукар дорабатывали великую Цитадель. Мелькор помнила о том, что часть Айнур вняла ей во времена Песни Сотворения, и не все те Айнур впоследствии стали Валараукар, а потому вознамерилась она отыскать тех, в чьем сердце живы были сомнения. По осанвэ она устанавливала связь, и, найдя тех, кто склонилась бы к ней, ее поддерживала. Более же всего внимание свое она обращала к тем, кто служили Валар-Созидателям, а также наиболее сильным и опасным Валар. Помимо них, было у Мелькор также желание заполучить в союзники майар, что решились служить Манвэ и Варде, так как помнила Валиэ обидные речи, сказанные ей в лицо во время Битвы Стихий, и желала Мелькор убедить их в собственном превосходстве. Немногих майар выбрала Мелькор, но то было лучше, чем полное отсутствие выбора. Наведывалась она в их сознание, как то делается по осанвэ, ведь не было у Мелькор равных в этом искусстве, пусть и забирало много сил. Явилась она к майа Оссэ, что имел неукротимый нрав, но вместе с тем и огромную силу, и он ответил на зов. То было Мелькор на руку, ведь не могла она ни подчинить океан себе, ни сковать его льдом, а майа Оссэ как раз приходился вассалом Вала Улмо. Однако не желала Мелькор его в личные помощники, и пока не было в том потребности, Оссэ оставался подле господина своего Улмо, и лишь порой сообщал он ей вести из Альмарена, если была в том потребность. Так или иначе, одной лишь Мелькор было ведомо, что майар по силе своей близки к Валар, а если освободить их от службы, то и вовсе равняются в могуществе или даже превосходят. Явилась Мятежная также майэ, что известна в преданиях под именем Тхурингветиль, что означает сокрытая, ведь никому не ведомо, как зовут ее на деле; не выносила она праздности и безмятежности Альмарена, не терпела и ограничений, и мукой казалась ей служба владыке Манвэ, и втайне она желала упразднить свой долг. Были у нее крылья, как и у прочих слуг Манвэ, но обделенные силой и маневренностью, и множество еще других качеств и умений, что так же оставались без дела, и страдала Тхурингветиль от скуки, не находя ни в чем радости. Сомневалась она поначалу в Мелькор и ее намерениях, однако все ж приняла ее сторону и всегда оставалась ей верной. Пробовала Мелькор также подступиться к майэ Ариэн, что служила великой Созидательнице Йаванне, но была отвернута; и к майэр Варды, но в итоге Мелькор остановилась на полпути, чего обычно не допускала, ведь свет уже не прельщал Валиэ, как раньше, хоть и не погасло то желание до конца. Наиболее же интересовали Мятежную майар Аулэ, ведь те уже владели частью ремесленнических умений, а также были искушены в Созидании, ведь открылось Мелькор, что Искусство не терпит ограничений, что накладывает Эру на орудия свои, а если оно в итоге все ж ограничивается, то силой сметает все запреты. Из всех откликнулись лишь майа Курумо и майэ Майрен, что душой тяготела к Мелькор во время Песни Сотворения, и если первый оставался паче меры преданным Аулэ, Майрен таковой не была. Ею двигала любовь к Созиданию, а не к Вала, которому она служила; и целью ее было не приурочение мира к пробуждению Детей Илуватара на благо Замысла, а воплощение своих идей, хотя до поры и ей самой казалось, что это не так. Могущество ее было равно могуществу Вала Аулэ, если и вовсе не превосходило, и выделялась она меж других майар из его свиты. Однако стоило Мелькор явить ей себя, охватили ее сомнения еще большие, чем до того, и отвергла она Валиэ под силой собственного страха, ведь знала, что влечет за собой союз с нею. И Мелькор ушла, оставшись однако у Майрен в мысли, и ушедшие было сомнения вновь терзали ей сердце, но на время позабыли они подруга о подруге, и события пошли своим чередом. Строительство Утумно подходило к концу силами Темной Владычицы, верных ей Валараукар и присоединившихся к ним майар; в то время повстречала Мелькор такую майэ, что не служила ни одному из Валар или Валиэр, и потому слыла изгоем. Могуществом она превосходила многих, и Мелькор по обыкновению своему пожелала ее не в слуги, но в союзницы. Унголиант, раздумав, согласилась, но было у нее условие: она взяла с Мелькор обещание, что благодаря союзу этому силы ее возрастут, и поскольку Мелькор была этому лишь рада, на том они порешили. Сначала помощь Унголиант в совершенствовании Утумно шла Мелькор на пользу, но постепенно она отдалилась от Валиэ, а потом и вовсе не найти было ее в пределах Железных Гор. Пусть и не понесла она весомых потерь, и Утумно оставалась сокрытой, но все же печально стало Мелькор от ухода Унголиант, ведь не ведала она доселе предательства, и не ожидала подобного. Однако у Унголиант был свой путь, что не пересекался ни с айнур Альмарена, ни с самой Мелькор, и был у нее и свой Замысел, и не желала она ни с кем сотрудничать, ведь так она решила. Но все ж у Мелькор не было намерений тосковать, а беседы с Унголиант о Созидании пробудили в ней непосредственное стремление. Возжелала она создать живых существ, и поселить их на границе своих Владений. Не были эти существа похожи на творения Йаванны, но угадывалось в них общее: одинаково состояли они из плоти и крови, и передвигались на четырех ногах, или же летали, и не были разумны. Крепки были их кости и хриплы голоса; твердым, точно латы, был их покров, и чешуями переливался он на свету, а рога их и когти были острыми, словно мечи. Многочисленные глаза их светились тем же пламенем, что вложила в них Создательница, и пусть не были они разумны, все же имелась у них способность внимать приказам, потому и могли эти существа, коим нет имени в преданиях, слушать Валиэ. Охватила Мелькор радость от Созидания, но не с кем было ей ее разделить, ведь ее майар и майэр были преимущественно воины и ремесленники. И, в перерыве меж работой над Утумно, наведывалась она порой в Альмарен, прислушиваясь в общему шуму фэар. Майрен же все то время предавалась раздумьям, будто бы впервые очутилась меж Айнур, или спустя время с глаз ее спала пелена, или же мысли, что долгое время отвергала она, наконец всплыли на поверхность. Подмечала она, что беспечны Айнур, и подчас ленивы в своей праздности, если только они не созидают, и мало кого на деле заботит пробуждение Детей Эру. И Мелькор явилась ей во второй раз, на сей раз приняв зримый облик, но Майрен ее не отвергла, ведь в душе более всего жаждала поговорить, однако понимала, что неразумным решением будет делиться с кем-либо из Альмарена своими давними домыслами. Мелькор же противоставляла себя Альмарену, и потому Майрен, пусть и держась на расстоянии, доверила ей свои мысли. Мелькор ей поразилась; впечатлила ее внимательность и неравнодушие, а также остроумие и точность речей майэ. Долго вели они беседу, и наконец разговор взошел до Песни Сотворения, но стоило Майрен возжелать признаться Мелькор в первоначальном стремлении своем, обнаружили их майар Ирмо, ведь именно под сенью дерев владений его встретились Айнир и там же остались, казалось, никем не замеченные. Так, открылось Владыке и Владычице Альмарена, что Мелькор возвратилась в Арду, и что расхаживает она по Альмарену, будто по собственным владениям, приняв зримый облик, и ведет беседу с майэр. Однако те майар, которые уже приняли сторону Мелькор, все еще оставались в Альмарене, ведь время явить мощь Утумно еще не пришло, и потому никто не имел и мысли о деяниях Мелькор в Средиземье. Мелькор вновь пришлось скрыться на долгое время в Утумно, однако та беседа с Майрен пробудила в ней новый интерес; майар, что доселе становились на ее сторону, были и могучи, и умны, и преданны, однако не было средь них ни столь же искушенных в созидании, ни столь целеустремленных в своем замысле, ни столь преданных, как Валараукар, и в то же время заинтересованных ею. Помнила Мелькор о том, как Майрен вняла, но не поддержала ее во время Песни, и желала воссоединиться с нею. Майрен действительно восхитила валиэ, и то было взаимно. С тех пор Майрен подозревали в содействии Мелькор, и пусть со временем Альмарен погрузился в привычную беспечность, им все еще опасно было встречаться, но каждая в сердце своем желала свидеться вновь. В ту пору Мелькор часто бродила по побережью, с коротого был виден осиянный Светочами остров Альмарен; ее окружали созданные ею существа, чьи рога и чешую она любила гладить. Становление Утумно было завершено, и Валараукар отдыхали, а майар, что также ей служили, пока оставались в Альмарене, порой извещая Валиэ о событиях, что там происходили. Мелькор также отдыхала, и в то время раздумья ее обратились к тому, как явить себя, ведь многократно возросла ее мощь, прибавилось в числе союзников, и, видя беззаботность и открытую слабость Альмарена, все больше желала она показать это, и раз и навсегда убедить в своем величии и достойности Валар, и воцариться в Средиземье, как и стремилась Мелькор изначально. Вместе с тем думала она и о Майрен, ведь та втайне даже для самой себя питала к Альмарену неприязнь, и ради нее Мелькор готова была задержаться. То было не единственной причиной, почему майэ так часто занимала ее мысли. Майрен же все больше мыслей обращала к свободе, и вновь вернулась она мыслями к Песне, и заре сотворения Арды, и вспомнила ее просторы, и свое участие в их создании. Воспылало в ней желание покинуть Альмарен из интереса, а также потому, что надеялась она повстречать Мелькор. А поскольку желание это было взаимным, отправила Мелькор майэ Тхурингветиль, чтоб та известила о том майэ Майрен. На руку ей стало то, что Вала Аулэ отлучился из Альмарена, чтобы заняться Созиданием лично, без участия майар своих, и в то время она и отправилась в путь. Однако ожидало ее препятствие, ведь остров Альмарен был отделен от материка проливом, и не пересечь было его вплавь; однако же Мелькор давно ожидала встречи, и, не имея стеснений облика, обернулась крылатой змеицей, приобретя сходство со своими творениями — но с чешуей столь темной, что сливалась она с неосвещенными просторами Средиземья, и не могли ее заметить ни зоркие глаза орлов Манвэ, ни майар его. Каждый взмах крыла ее был подобен урагану, и взволновались воды от мощи ее, будто во время бури, но Майрен не отступила, однако приготовилась защищаться, ведь то было разумно. Великая радость охватила майэ Майрен, когда открылось ей, что то Мелькор в облике змеицы, и объяла она ее кольцами могучего своего тела, и так пересекли они воды, что разделяли Средиземье и остров Альмарен. И пусть было недолгим то обьятие, все ж осчастливило оно и Мелькор, и Майрен, что тосковали от долгой разлуки. В ту встречу Майрен впервые повидала созданий рук Мелькор, и прониклась удивлением, ведь полагала доселе, что лишь Йаванне под силу созидать живых существ, однако же посвятила Мелькор ее в глубже в свой Замысел, и поведала, что стремится дать жизнь многим существам в пределах Арды, в том числе и разумным. Вели они беседу и о Созидании, и Замысле, и Искусстве, и Мелькор поведала Майрен об Утумно и обустройстве ее, и верных ей майар, и воссоздала образы эти в осанвэ. Воспылала Майрен желанием пополнить их ряды, однако все ж сомневалась, и Мелькор то знала, ведь разум майэ был открыт перед нею, и помнила она, что было во времена Второй Темы. Однако молвила Майрен: — О валиэ Мелькор, что бы не говорили о тебе айнур Альмарена, и как бы не осуждали мятеж твой и твой Замысел, коему ты неотрывно следуешь, а все же ты исключительна, и не встречала я среди айнур тебе подобных со времен Песни Сотворения и доселе. Еще во время, предшествующем сотворению Арды, склонилась я к тебе, однако удержали меня сомнения, и до сих пор удерживают. Но не будь их, я бы стала самой верной ученицей твоей и твоею слугой. И ответствовала Мелькор: — Знаю я и помню, что ты желала присоединиться ко мне во Второй Теме, и рада безмерно, что желание твое при тебе, но не желаю видеть тебя ни ученицей моей, ни слугою. Ведь претит мне, когда майар лишь прислуживают, а не проявляют умения свои в полной мере; ты же обладаешь могуществом и навыками, равными Валар, а то и превосходящими их, потому и желаю я, — многого желала Мелькор, но не решилась озвучить всего, ведь чувствовала, что неосторожность в речах может насторожить собеседницу, — чтоб выбор свой определила лишь ты одна, и даже пополнив ряды мои по своему стремлению, ты стала бы со мной наравне, ведь ты могущественна и смыслишь в Искусстве и Созидании, а также хорошо знаешь Айнур, и смогла бы им противостоять; ум твой остер и точен, и власть бы не показалась тебе тяжкой ношей, стоило бы лишь привыкнуть. Я — Темная Владычица, коей судьба воцариться в Арде, но кто сказал, что не может быть второй? Обольстили Майрен эти речи, и радостно стало ей, и волнительно; Мелькор же не предлагала такого раньше ни одному майа или майэ, и пусть каждый и каждая, кто принял ее сторону, вольны были в выборе своем, и могли существовать без сюзеренов-Валар и гнета их, однако никого так высоко доселе не ставила Мелькор так высоко, как Майрен. Ничье внимание так не ценила она, как майэ, что тайно пробралась в Средиземье ради встречи с ней, и ни с кем так не стремилась быть рядом. Не было это похоже ни на то, что чувствовала она рядом с верными ей майар, ни с кем-либо другим; Майрен же накрепко запомнила слова валиэ, и в каждую свободную минуту обращалась к ним. Так, Майрен осталась еще в Альмарене, служа Аулэ, но будучи верной Мелькор, однако же проведала она о тайне Аулэ. Узнала она, что тайно Создатель сотворил свой разумный народ, не поделившись мыслью этой ни с одним из майар своих, а познав упрек со стороны Эру, устыдился и собрался уже отречься от творений своих, и так и поступил бы, не попроси они о милосердии. С той поры охладела Майрен и к Аулэ, и к майар, к числу которых принадлежала, и все меньше сомнений было у нее по части Мелькор, и все больше отдалялась она от Вала, которому служила, но так же ответственно и увлеченно созидала разные изделия в кузнице. Мелькор же в то время стала обсуждать дальнейшие планы с майар, что были ей верны: Валараукар также желали отмщения за Темную Валиэ, а те, кто пришли позже — также и за себя. Не желали они разрушать, ведь то могли быть владения Мелькор, желающей стать Королевой Арды, однако все же стоило прибегнуть к разрушению, но затронуть лишь то, что было важно самим Айнур, и шел чередом ее Замысел. Вместе с тем все больше думала Мелькор о том, что желает она не власти как таковой, но свободы действий, что могла бы дать ей власть, но ни с кем не обсуждала этого. С той поры много раз виделась она с Майрен, и радость каждой встречи затмляла предыдущую, и все ближе становились Айнир, которых в последствии нарекли Темными. Со временем осознали они, что связывают их узы не одного лишь сотрудничества и подружбы, но и любви. Удивителен был сей случай — ведь многие Айнур пусть и вступали в брак, но таким образом, как то предначертал Эру Илуватар. Не предвидел он союза меж двумя Айнур, женщиной и женщиной, валиэ и майэ. Но Мелькор была той, кто вмешалась в Тему Илуватара, и могущества ее оказалось достаточно, чтоб не свершилось то, что предназначил ей Илуватар: быть сильнейшей, но лишь подле Владык Мира, созидать, но лишь по воле Эру, иметь майар, что приходились бы ей слугами, а не союзниками, и испытывать любовь к айнир, но не получать отклика. Теперь это казалось печальной тенью, что все же не может затмить радости спетой ею самой судьбы. Неизвестно, повлияла ли Песнь на судьбу и Майрен, и обозначилось ли ее невмешательство, но сложно об этом судить, ведь многое в судьбе Майрен определила она сама, не взирая на обе Темы. Но даже будучи возлюбленными, не были Майрен и Мелькор пока вместе, но желали воссоединиться, как только свершит Мелькор свой план, и оттого Майрен на неопределенное время оставалась в Альмарене, впрочем, не ведая, почему так. Ведь боялась признаться ей Мелькор, что собирается нанести удар по Альмарену, пусть Майрен от него почти уже отреклась. Знала Темная Валиэ, что Майрен желает воплотить в жизнь обещанное ей, и властвовать в мощи Утумно, рядом с Мелькор, а все ж боязнь потерять ее в столь важный момент была сильней. Однако саму Майрен терзали воспоминания о том, как не осмелилась она поддержать Мелькор во Второй Теме, и не стала сразу на ее сторону, и не разделила Замысел в полноте его, и порой полагала она себя недостойной столь особенного внимания Валиэ к ней, и обещанного ей престола, и свободы, и любви, а порой и чувствовала вину из-за своего бездействия. Однако обе Айнир не любили, когда что-то гложет им душу, и не любили неломолвок в отличии от прочих Айнур, а потому решились поговорить. Первой говорила Майрен, и ответствовала ей Мелькор, что рада она в итоге быть рядом с нею, пусть и много позже, чем то могло случиться, и что радость ее бóльшая, чем тоска, ведь не надеялась она вовсе повстречать ту, кто была бы столь близка ей. Подошел черед Мелькор, и много говорила она, тщательно подбирая слова: рассказывала она о том, что с момента начала Айнулиндалэ не было ни мгновения, чтобы ей не противостояли, не было мысли, за которую бы ее не упрекали, и не было бы творения ее, которое бы не разрушали. Поделилась Мелькор также и тем, что власти она желает лишь для того, чтоб получить вольность в Созидании, и чтоб никто не стоял над нею, и не ограничивал, и было бы безопасно жить и ей, и ее союзникам, и созданиям ее. Но, как было сказано, Майрен готова уж была отречься от Альмарена и Айнур, что там жили, а выслушав и сопоставив с личными раздумьями, и вовсе прониклась к ним сильнейшим презрением. Не встречала она ни одного Айну, что был бы так же предан своему плану, и вместе с тем был бы столь осуждаем — потому что не было на деле ни у кого из них плана, ведь действовали Айнур по наитию Эру. Все, о чем думала Майрен ранее, теперь обрело четкую форму, и отреклась она от Альмарена в душе своей, но как государства, а не самих земель, ведь осознала она в полной мере свое желание властвовать Средиземьем. Отречься на деле ей лишь предстояло в будущем, а вместе с тем и перейти на сторону явившей себя мощи Утумно.