Мой милый мизантроп

— Ч-Чонгук? — Тэхен смотрел на омегу с широко раскрытыми глазами, не веря своим ушам. Медленно опустившись на корточки рядом, он крепко обнял рыдающего своего Гука. Чон всхлипывал, пока альфа, успокаивающе поглаживал его по спине, пытался разъяснить неверно понятое событие. Спустя полчаса омега успокоился и, найдя в себе силы и опираясь на альфу, поднялся на ноги. Шмыгая носом, он утер слезы тыльной стороной ладони и огляделся вокруг. — А где мы вообще? — спросил он, с тревогой в голосе. Тэ, следуя его примеру, также осмотрел местность и осознал, что они находятся где-то в глубинах леса. Откуда они пришли? Неизвестно. Куда возвращаться? Без понятия. Вечерняя тьма окутала пространство, одно лишь шуршание деревьев нарушало гнетущую тишину. Понимание медленно охватывало их, а вскоре на смену ему пришло ощущение паники. Они заблудились! Сердца их заполнило беспокойство, надежда таяла, словно вечерний свет, скрывающийся за листвой. Вокруг лишь бескрайние деревья, сплетение ветвей, шепчущих о загадках, и беспокойный ветер, словно предвестник грозы. — Добегались! Как теперь выйти? — Мы тут подохнем, — выдохнул младший. — Многие фильмы ужасов начинаются именно так. — Успокойся. Попробуем отыскать путь обратно, — произнес Ким, стараясь звучать уверенно, хотя в глубине души царило смятение. Он, конечно, хотел помереть, но это было несколькими часами ранее.Теперь, после откровения Чонгука, он обрел новое стремление к жизни; мысль о смерти отступила. Он не допустит, чтобы с омегой случилось что-либо бедственное. Их судьбы переплелись, как ветви деревьев в бурю, и он не мог позволить, чтобы их надежда угасла, ведь жизнь по-прежнему простиралась перед ними, полной загадок и неожиданностей. Первым делом они проверили мобильники. Как и следовало ожидать, связь отсутствовала. Вскоре, после полчаса споров, препирательств и упрямства, Чон все же взобрался на спину альфы, и, обретя новую силу, они отправились на поиски выхода из этих густых дебрей. Три часа безуспешного блуждания по лесной чаще вымотали их. Запыхавшаяся и усталая (в особенности Тэхен) парочка, наконец, наткнулась на узкую тропу, ведущею к причудливой лесной хижине. — Что ж, — выдохнул альфа, мягко опуская Чонгука на землю, — придется заночевать здесь. Довольно таки романтично, — улыбнулся квадратной улыбкой Ким, поворачиваясь лицом к омежке. — Напоминает «Зловещих мертвецов», — выпалил Гук, — надеюсь, мы не обнаружим внутри книжку, с помощью которой можно пробудить демоническую сущность. Ну, кто о чем! В одного — ночь, лес, романтика. Во второго — мертвецы, демоны. Под такие мысли они и вошли в домик. Лунный свет, проникая сквозь окно, делал возможным разглядеть обеденный стол, окруженный несколькими табуретками, небольшую печку с плитой, на которой покачивались кастрюля и чайник, а также две кухонные тумбы, забитые посудой и загадочной утварью. Под окном уютно расположилась одноместная кровать. На столе стояла керосиновая лампа. Увидев ее, Тэ направился к столу с живым волнением. Обрадовавшись находке спичек, он зажег одну из них, и мгновенно воздух заполнился мягким, теплым светом, отгоняя тени и наполняя небольшое пространство нежным сиянием. Каждый предмет, от стульев до тяжелой кастрюли, обрел новое дыхание, укрытое в том теплом свете. Внутренний мир домика, ранее погруженный в полумрак, начал обрастать живыми красками. — Ну, здесь нет колючих проволок, кучи ключей от машин и человеческих останков — это уже радует. Значит, нас не сожрут мутанты-каннибалы, — заключил Чонгук, слегка улыбнувшись уголками губ и присаживаясь на табурет. «Сначала «Зловещие мертвецы», теперь «Поворот не туда». Странные фильмы смотрит его омежка» — размышлял Тэхен, пристально всматриваясь в юношу, замечая, как на его лбу проступает испарина, дыхание становится тяжелым, а губы трещат от пересыхания. — Эй, тебе плохо? — с искренней тревогой произнес альфа, прижимая ладонь к лбу омеги. Его подозрения оправдались — Гук сгорал от жара. — Все в порядке, — пробормотал омега, поспешно отстраняя руку Тэхена. — Не в порядке, — воскликнул Ким, с неподдельной паникой в голосе. — Ты весь горишь! Чонгук проверил свой лоб и обнаружил, что альфа прав — его лихорадит, а внизу живота затаилась медленно расползающаяся тянущая боль, усиливающаяся с каждой секундой. Ким наклонился ближе, вдыхая воздух, и от резкого осознания охнул. — Ч…Чонгук, — выдавил осипшим голосом, — т…твой запах… у…усилился. Омега взглянул в затуманенные глаза альфы и, осознав происходящее, с ужасом отскочил от него. Он забился в угол домика, словно испуганный щенок, весь дрожащий. Боль внизу живота становилась почти режущей, не оставляя шанса на покой. — Н…не надо, — еле слышно пропищал Гук, дрожащим от страха голосом. И книга не понадобилась. Вот и демон! Тэхен заметил слезы, дрожащие на ресницах омеги, и мгновенно пришел в себя. — Эй, успокойся. Я ничего тебе не сделаю, — поспешил он утешить, голос его звучал мягко, почти нежно. — Ну, без твоего согласия уж точно, — добавил он чуть тише, словно боясь нарушить хрупкую тишину. Чон слегка расслабился, но из своего укрытия выходить не торопился. Боль, коварная и неумолимая, нарастала с каждой секундой, сжимая его тело в тисках. Он судорожно схватился за живот, скрючившись пополам, и больше не мог сдерживать слезы, которые катились по щекам, словно горькое признание собственной беспомощности. Тэхен почувствовал, как сердце его сжимается от зрелища перед собой. Он не знал, как помочь, но не мог просто стоять и наблюдать за страданиями омеги. Осторожно приблизился, опускаясь на колени рядом с Чоном. — Тише, малыш, все будет хорошо. — Альфа пытался выглядит спокойно, дабы не показывать еще и свою панику. — Как ты обычно справляешься с этим? Чонгук молчал, лишь громче зашмыгал носом, словно пытаясь заглушить внутреннюю бурю. — Эй, Чонгук, — альфа наклонился ближе, и в ноздри ударил насыщенный аромат топленого молока, сладкий и густой. Голова закружилась, а внизу живота пробежала тревожная волна, заставившая его сжаться. Ох, а как ему самому справится с этим? — Я… — подал, наконец, голос омега. — Я не знаю… это… это впервые. — Что-о? Впервые? — а вот теперь можно начинать паниковать. То есть, раньше у него течки не было? Ни разу, блять? То есть, блять, что делать, он понятия не имеет? Твою же мать! Так, спокойствие. Только спокойствие. Чон стиснул зубы, пытаясь прогнать слезы. Каждый миг казался вечностью, и страх перед неизвестностью только усиливал его муки. Он ненавидел себя за то, что стал такой уязвимой мишенью, но в глазах Тэхена не было осуждения, а только забота. — Я обещаю, что все будет хорошо, — тихо сказал Тэхен, глядя в глаза Чона. — Я не оставлю тебя одного. Ким начал молниеносно вспоминать всю информацию, которую он изучал про омег, истинных, течку, в том числе и первую. Худо-бедно он собрал мысли в кучу и выстроил план своих действий. Тяжело глотнул. Ох, как бы ему Чонгук горло потом не перегрыз, но другого выбора нет. — Чонгук, — начал Ким. — Я знаю, как тебе помочь. Ты мне доверишься? — Нет, конечно, — пропищал омега, все сильнее скручиваясь от боли. Ким тяжело выдохнул. Да уж, с этим Чон Чонгуком легко не будет. — Чонгук, — начал полушепотом. — Ты же тоже знаешь, что мы истинные? — Нет! — завопил тот, пытаясь отползти подальше. — Чонгук, послушай. Так как мы истинные, тебе станет легче, если будешь ближе ко мне. Я просто хочу помочь. Не могу видеть, как ты тут корчишься от боли. Давай поднимемся, хорошо? Омега мельком взглянул на Кима, утвердительно кивнул головой. Альфа, облегченно выдохнув (лед тронулся), помог Гуку подняться, подвел его к кровати и, под пристальным взглядом, уложил, после чего сам устроился рядом. Чон почувствовал, как жар начал отступать, но в штанах стало сыро и зачесалось. Он беспокойно поерзал, приподнялся и повернулся к альфе. — Т-Тэхен, — тихим, чуть хриплым голосом позвал омега. Ким отозвался и, посмотрев на Гука, чуть в обморок не грохнулся — тот являл собой сцену, полную возбуждения и притяжения. Омега, стоя на четвереньках, тяжело дышал, румянец красил его щеки. Влажные пряди слегка сползали на заплаканные глаза, которые, казалось, смотрели в ответ с какой-то завораживающей манящей силой. Что там про демонов? Перед ним тут сам дьявол-искуситель. Дружок в штанах, не только зашевелился — он встал по стойке смирно. Ох, как бы Тэхену дожить до утра, когда от такого зрелища сердце стучит в унисон с дремлющими страстями. — Т-Тэхен, — Чонгук подполз еще ближе. — Я как-то странно себя чувствую, — тихо промурлыкал он, прижавшись к уху, а затем, не удержавшись, уткнулся в шею альфы, втягивая запах. Ким не успел даже пискнуть, как Гук, обнюхивая, залез на него. Смесь их желаний наполнила воздух; смазка выплеснулась еще обильнее, и омега начал медленно ерзать, терзая своими движениями. Сейчас Тэхен и сам зарыдает и уж точно не доживет до утра рядом с этим омегой! Только умрет он вовсе не от рук Чонгука; это будет смерть от разгорающегося страстного возбуждения. — Ч-Чонгук, — еле вымолвил Тэ, его голос дрожал. — Прекрати, пожалуйста, ерзать на мне. — А? — поднял голову омега, не сразу понимая, о чем речь. А когда до него дошло, что он сидит верхом на Тэхене и ерзает своей задницей у того на паху, округлил глаза и отскочил в сторону, весь покрываясь красными пятнами. — Я…я не… п-просто… — Пойми меня правильно, — продолжил Ким. — Дело не в том, что я тебя не хочу. Очень хочу. Просто нельзя в первую течку, поэтому… — Заткнись! — завопил омега, закрывая руками свое, уже красное как адское пламя, лицо. — Эй, — приблизился Тэ, убирая руки от лица Гука. — Я тебе помогу. Доверишься мне? — Нет, конечно, — пробубнил омега, все еще шмыгая носом. Тэхен усмехнулся, осознавая, что, несмотря на произнесенные слова, в глазах омеги читалось совершенно иное. Сделав глубокий вдох, он уверенно положил руку на колено Чонгука, нежно погладив его и медленно восходя вверх. — Очень больно? — спросил он, ощущая, как круговые касания его рук ласкают живот омеги. Чонгук встретил его взгляд, отрицательно покачав головой. Ким с силой закусил губу, изо всех сил стараясь удержать эмоции в узде, чтобы не испугать. Ему хотелось быть деликатным, медленным и бережным в этой близости с Чонгуком. Каждый его жест был наполнен нежностью и вниманием, словно он касался не только тела, но и самой сути, что переплетала их души. В этом мгновении время остановилось, и мир вокруг исчез, оставляя только их двоих, погруженных в нежный диалог неподдельных эмоций. Приблизившись, альфа, все же не удержался и слегка лизнул пульсирующую венку на шее, краснеющего с каждой секундой все сильнее, парнишки. Чонгук отвел взгляд, но все еще не убежал, поэтому Ким, набравшись храбрости, начал покрывать поцелуями омежью щеку. Оторвавшись, взглянул на давно желанную родинку под нижней губой, чмокнул и ее. Чон дернулся. Оба стояли на коленях, смотрели друг другу в глаза, тяжело дышали. — Т-ты что… — Доверишься мне? — перебил шепотом Тэхен и накрыл скромный бугорок омеги своей рукой. — Н-не-ет, — неестественно запищал омежка, шокированный таким жестом. Смотрел напуганным, смущенным даже пристыженным взглядом, не ожидал такой реакции своего тела на прикосновение альфы. — Чонгук, — Тэхен положил свои руки на дрожащие плечи, слегка сжал, — не бойся. Я сделаю тебе хорошо. Доверься мне, прошу! Он смотрел таким умоляющим взглядом, что могло показаться будто ему, просто жизненно необходимо в этот момент доверие от омеги. Гук прикусил нижнюю губу, что не ускользнуло от глаз альфы и, крепко зажмурившись, сам поцеловал Тэхена. Сам! Ким, запустив пальцы в шелковистые пряди омеги, начал медленно, с нежностью углублять поцелуй. Как долго он мечтал ощутить вкус этих губ — самых желанных, принадлежащих самому желанному мальчику. С трудом оторвавшись, Тэ уткнулся своим лбом о лоб Чонгука, закрыл глаза. Еще мгновение — и он потеряет контроль. Нельзя! — Ляг на спину, — тяжело дыша, прошептал в губы напротив. Чон отодвинулся и послушно лег, а Тэ дрожащими пальцами расстегнул пуговицу и ширинку на джинсах омеги, приспустил их вместе с бельем, освобождая маленькое возбуждение. — Ты че творишь? — завопил не своим голосом Чонгук, пытаясь натянуть одежду обратно. — Тш-ш, успокойся, — охрипшим голосом проговорил альфа. — Тебе нужно… Тогда боль уйдет, — всеми силами пытаясь не показывать своего волнение. — Ты такой красивый, не прячься от меня. Чонгук краснея всем, чем только можно, ложится обратно и прикрывает свое лицо руками. Он сейчас готов под землю провалиться от смущения. Тогда как Тэхен, задирая толстовку, наклонился и начал покрывать поцелуями подтянутый живот, одной рукой нащупал затвердевший от возбуждения сосок, зажал его меж пальцев, а второй — поглаживал внутреннюю часть бедра, плавно переходя на омежий член, обхватывая его, начинал водить вверх-вниз, выбивая робкие постанывая. — Т-Тэхен, — хнычет омега. — Тш-ш, — альфа приподнялся, не останавливая свои ласки, навис над закрывшим лицом Чонгука. Да он и сам сейчас захнычет! Вставший член больно упирается в ткань джинсов, требуя разрядки. А еще — ему тоже очень неловко, он сильно нервничает, хоть и пытается всеми силами этого не показывать. Для него это все тоже впервые, но он альфа и должен все сделать правильно. — Эй, Гук-и, посмотри на меня! Чонгук убрал руки от алого лица, но глаза все еще боялся открывать. Альфа улыбнулся и чмокнул его в нос, повторил свою просьбу. Омега ничего не говорит, мелко вздрагивает от каждого выдоха Тэхена, но все же открывает глаза, после чего получает короткий поцелуй в губы. Ким опускается к шее и втягивает сладкий аромат. Он сходит с ума от понимания происходящего. Ему до безумия хочется полностью обнюхать своего омегу. Зацеловать каждый сантиметр его тела и вживить в него свой запах навсегда. Тэхен отрывается, смотрит на изнывающего под ним Чонгука, оглаживает большим пальцем чувствительную головку, после — обратно обхватывает член и набирает темп. — Т-Тэхен, — стонет омега, напрягаясь всем телом и до крови закусывая губу. Вскоре крупно вздрагивает, ощущая, как низ живота блаженно сводит, усиливая напряжение во всех мышцах, стягивает в тугой узел, который, спустя секунду внезапно словно взрывается, направляя по всему телу жгучие пульсирующие волны неизвестного ранее удовольствия. Выгибается до хруста, изливаясь альфе в кулак с тихим вскриком. Чонгук и думать не хочет о том, как сейчас выглядит, слышит лишь нежные слова на ухо и сбившееся дыхание, продолжая сводить и разводить ноги от нахлынувших ощущений. А Тэхен чуть сам не кончил, смотря на такого Чонгука. Тяжело дыша, наклоняется и слизывает выступившую на омежих губах алую капельку. После снова подымается и всматривается в глаза напротив. — Хочешь еще? Слабый кивок в ответ, вызывает улыбку на лице альфы. Гук робко обхватил его шею и, наклонив к себе, поцеловал в губы, нос, в щеку. Ох, Тэхен точно сегодня умер и попал в рай. Или это все ему просто сниться? Или он уже конкретно свихнулся и все происходящее плод его больного воображения? Да пусть и так. Не важно. Он согласен на все, лишь бы продолжать чувствовать Чонгука своей кожей, упиваться его запахом, видеть перед собой. Альфа вновь припал к губам омеги, целуя — сначала нежно, потом со стремительно нарастающей страстью, ловя стоны. В этом одурманивающем, пусть даже и воображаемом мире его жадный рот раздвинул дрожащие губы, вновь пробуждая в омеге желание. Тщательно исследуя рот Чонгука своим языком, Ким притирается собственным возбуждением меж разведенных ног, отчего низкий стон вырывается из груди. Чонгука хочется до головокружения, до шума в ушах и нестерпимой боли в паху. Оглушающий запах топленого молока доводит до безумия. — Чонгук, — шепчет альфа, утыкаясь в шею, — ты даже не представляешь как сильно я тебя хочу… Хочу всегда тебя целовать… Хочу окутать тебя своим запахом… Хочу, чтобы ты был только моим… Всегда. А Чонгук? А что Чонгук… он смущенный до невозможности, бледнея, краснея, вопит: — Умолкни, блять! Тэ слегка улыбнувшись, медленно опускается ниже, оставляет короткий поцелуй ниже пупка и задерживает свой взгляд на аккуратном омежьем члене с блестящей от спермы и смазки головкой. Его (его же?) Чонгук даже тут красивый! Альфа, облизав пересохшие губы, кончиком языка проводит от основания к головке и обхватывает ее губами, сразу начинает посасывать. — Что ты бляя-а-а…твою маммм… — извивается под ним омега, пока Ким берет по основание, лишая рассудка. Чонгук бессознательно выгибается навстречу влажным, горячим ласкам и не сдерживает громкий стон, чувствует новую разрядку. — Т-Тэ… — мычит, — я сейчас…блять… отодвинься. Но альфа, полностью игнорируя его слова, продолжает усердно сосать, берет в рот на всю длину, втягивает щеки, замирает и чувствует теплую жидкость на языке. Тэхен приподнимается, стирает с подбородка стекающуюся каплю семени, облизывается, смотря на трясущегося Гука. — Сладкий! После натаскивает белье и джинсы омеги обратно, встает и направляется к двери. — Ты куда? — подорвался Гук, хватая его за запястье. Альфа развернулся, ухмыльнулся, всматриваясь в любимые глаза. — Я ненадолго. Справлюсь со своей проблемкой и вернусь, — указал головой в сторону своего паха. — Или ты желаешь помочь? Гук опустил взгляд на колом стоящий член альфы, норовящий прорваться сквозь ткань джинсов, округлил глаза и резко одернул руку. Тэ хмыкнул и вышел за дверь. Чонгук нервно теребил толстовку, пока ждал (а долго ждать не пришлось), штурмуя свой мозг вопросами о том, как теперь не сгореть от стыда. Тэхен забежал обратно в дом, запрыгнул на кровать, коротко чмокнул и крепко обнял. — Мы же теперь вместе, да? — спросил боязливо, уткнувшись носом в волосы омеги. Чонгук молчал. — Мы теперь вместе, — утвердительно. Чонгук все так же молчал, вдыхая запах альфы. — Ты теперь от меня никуда не денешься, — улыбнулся Ким. — Ты не представляешь, какой ты восхитительный, когда кончаешь. Я готов смотреть на тебя до конца своих дней. — Если ты не заткнешься, то конец твоих дней наступит прямо сейчас, — вспыхнул алым пламенем Гук. — Если ты меня еще раз поцелуешь, я готов умереть и прямо сейчас, — хихикнул Тэ. — Умолкни! Тэхен лег удобнее, уложил своего омежку себе на грудь, крепко прижимая. — Ты сводишь меня с ума! — чмокнул в макушку. — А ты меня бесишь, — пробубнил Гук, размещая руку на талии альфы и прикрывая глаза.