Мой милый мизантроп

Впервые за свои семнадцать лет Чонгук сидел за завтраком, красный как вареный рак, в собственном же доме. Ну а как тут не краснеть, когда рядом сидит Ким Тэхен, ухмыляется во все тридцать два зуба и глаз с него не сводит, зараза. Ким Тэхен, который, кстати, вполне мог бы спать и на полу, если бы один милый омежка не уснул к концу фильма, удобно устроившись у него на груди и закинув на него ножку. Но Тэхен ведь не дурак, чтобы добровольно отказываться от такого подарка судьбы. Вот и лежал, не рыпаясь, только крепче прижимая к себе Гука, счастливый до усрачки, даже несмотря на болезненно упирающийся в ширинку стояк. А Чонгук, конечно же, мог бы, пробудившись от легких, едва ощутимых поцелуев, разлетавшихся по его лицу, повозмущаться, что наглый альфа даже не подумал отправиться спать на коврик. Да, конечно же, мог. Но только в своих мыслях. Потому что, стоило ему приоткрыть глаза и встретиться взглядом с Тэхеном, как все возмущение разом улетучилось. Его тут же залило жаром, особенно когда он ощутил чужое, слишком очевидное возбуждение, смешавшееся с его собственным. А потом Тэхен, все такой же бесстыжий, с теплой, ленивой улыбкой пробормотал: — Доброе утро, милый. И все. Чонгук почувствовал, как лицо заливается алым цветом, а губы сами собой расползаются в смущенно-счастливую кроличью улыбку. То ли наваждение какое-то, то ли наложили заклятие — черт его знает! Право слово, будто в кривом зеркале оказался! И отец тоже молодец — невозмутимо расставляет тарелки, словно ничего странного не происходит. Будто этот чертов Ким Тэ не сидит прямо здесь, будто всегда так вот спокойно завтракал вместе с ними, будто ночевка альфы в одной постели с его младшим сыном — дело обыденное, не стоящее даже поднятой брови. Серьезно, он точно во сне сейчас пребывает. Или, чего доброго, каким-то чудом угодил в параллельную вселенную, где наглый Ким Тэхен бессовестно дразнит его с самого утра, а отец делает вид, что ничего необычного не происходит. Только Чимин оказался единственным, кто, кажется, разделял шок Чонгука. Он таращился на Тэхена с округлившимися глазами, явно не веря в происходящее. Но окончательно пришел в себя только тогда, когда Соджун сел рядом, и тогда же подпрыгнул на стуле, хлопнув ладонями по столу. Чонгук с силой сжал ложку в руке, ощущая, как его лицо снова наливается краской. Еще немного — и он просто утонет в собственной тарелке, лишь бы не встречаться взглядом ни с отцом, ни с Чимином, ни, тем более, с этим самодовольным альфой, который сидел рядом и явно наслаждался спектаклем. — Я не понял, отец, а этот что тут делает?! — Чимин возмущенно ткнул пальцем в сторону Тэхена, будто тот был каким-то незаконным нарушителем границ. Чонгук уткнулся взглядом в тарелку, сосредоточенно пялясь в свой завтрак, помалкивая. Он тут совсем не при делах. Понятия не имеет, что тут происходит. Просто мимо проходил. — Завтракает. Не видишь, что ли? — абсолютно спокойно, даже с легкой ленцой в голосе, проговорил отец, отрезая кусочек тоста. Чимин всплеснул руками, едва не опрокинув чашку с чаем. — Отец! — воскликнул он, потрясенный до глубины души. — Это не справедливо! Мне на свидания ходить значит нельзя, а этим даже ночевать вместе позволено?! Старший Пак неспешно вскинул бровь, обдал сына задумчивым взглядом и, ничуть не торопясь, помешал сахар в чашке с кофе. — Ну почему же нельзя? — протянул он с таким спокойствием, будто говорил о прогнозе погоды. — Помнится мне, я говорил, что если у Чонгука появится парень, то и ты сможешь с кем-то встречаться. Как видишь… — он кивнул в сторону Гука и Тэхена. — У твоего брата уже есть альфа, вот и тебе никто не запрещает. Чонгук захрипел. Поперхнулся воздухом. Кажется, его душа в этот момент покинула тело. — Мы не встреч… — вспыхнул Чонгук, но замолчал на полуслове, когда заметил, как с лица Тэхена исчезает улыбка. Губы сами собой прикусились, взгляд тут же упал обратно в тарелку. Ну что ж, Чонгук, пора уже признать очевидное. Ты по уши влюблен в Ким Тэхена. И вы теперь встречаетесь. Все, смирись. — То есть… — Чимин вдруг засиял, словно новогодняя гирлянда. — Я теперь могу ходить на свидания? — Ну, да, — пожал плечами Соджун, отпивая кофе. — И ты не будешь против, если у меня появится парень?! — омега буквально подпрыгнул на месте, чуть не опрокинув чашку. — Не буду, — невозмутимо ответил отец. — И на бал можно?! — Ну, только если и Чонгук пойдет, — с усмешкой добавил Соджун, кидая короткий взгляд на младшего сына. — Оте-ееец! — Чимин с радостным визгом налетел на родителя, вцепившись в него с благодарными объятиями. Теперь он может встречаться с Юнги! И пойти с ним на бал! Кстати, о бале. — Чонгук, вы же пойдете на бал, да? — оживленно спросил он, оторвавшись от шеи отца и устремив горящий взгляд на брата. А Чонгук… А что Чонгук? Чонгук продолжал молчать. На самом деле, после разговора с Чимином он частенько думал об этом бале. Да, ему это совершенно не интересно. Да, желания туда идти у него так и не появилось. И да, Тэхен даже не упоминал об этом. Но вот Чимин… Чимин так сильно хочет туда пойти. Так сильно, что в голове Гука до сих пор стояли перед глазами эти умоляющие, полные надежды глаза брата. Может, все-таки сделать это для него? Подумаешь, один вечер. Ну что такого может случиться? …Верно? — Тэхен, — голос отца выдернул Чонгука из мыслей, — а чем твои родители занимаются? Гук тут же вскинул глаза, задержав взгляд на своем альфе. А ведь правда… Он ведь ничего не знает о семье Тэхена. — Отец! — чуть ли не подпрыгнул на месте Чимин, испуганно озираясь по сторонам, словно ожидал, что прямо сейчас с потолка упадет люстра или на кухню ворвется спецназ. — Для Тэхена это, наверное, не очень приятная тема… И как он мог забыть?! Альфа же из неблагополучной семьи! Да еще и бывший уголовник! Да как Чимин вообще допустил, чтобы такой человек оказался рядом с его братом?! — Почему? — одновременно спросили два альфы, синхронно склонив головы. — Ну, как же… — Чимин судорожно сглотнул, пытаясь собрать в кучу все слухи, что он когда-либо слышал. — Тюрьма… мафия… Он замолчал, внезапно осознавая, что сам-то не понимает, где правда, а где домыслы. Не может же быть, чтобы все сразу?! — Твой отец же… погиб? — выдал он наконец, с явной неуверенностью в голосе. — Ты о чем? — Тэхен моргнул, явно не понимая, о каком трагическом событии сейчас идет речь. — Кто погиб? Он склонил голову набок, глядя на Чимина с искренним недоумением. — Мой отец — военный, — спокойно пояснил он, делая очередной глоток чая. — Из-за этого нам и приходилось часто переезжать. За последний год у меня это уже третья школа. — Военный, надо же… — протянул Соджун, задумчиво оглядывая Тэхена. — Твой отец, наверное, много работает. Нелегко тебе. У меня друг тоже военный, — продолжил он. — Его муж не выдержал и ушел, оставив его одного с ребенком. Кстати, сын у него примерно твоего возраста. Друг очень переживает, что из-за службы часто оставляет его одного. — Да я уже привык, — Тэхен легко пожал плечами. — А мужья у военных, похоже, все одинаковые. Он усмехнулся, но в его улыбке скользнуло что-то мимолетно горькое. — Мой папа тоже ушел, когда мне было восемь, — небрежно добавил он. — Сейчас живет в Канаде со своей новой семьей. На секунду в кухне воцарилась тишина. — Оу… — Соджун выдохнул, отставляя чашку. — Извини, что спросил. Наверное, для тебя это все же малоприятная тема. — Да, нет, все хорошо, — Ким замахал руками перед собой. А Чонгук все еще сидел, словно завороженный, впиваясь взглядом в Тэхена, будто рассматривал диковинную бабочку под стеклом. Он и правда ничего не знал о нем. Абсолютно ничего! Чимин же чуть не лопнул от смеха. Божечки, чего только не выдумают, лишь бы языками трепаться. Наркоман? Уголовник? Глава мафии, собственной персоной? Ха-ха, да он просто военный, черт возьми! — А в нашем городе вы надолго? — продолжил свой расспрос и мельком на Чонгука взглянул, который втянул голову в плечи и напрягся как струна, в ожидании ответа, словно от этого зависела судьба галактики. — Ну, даже не знаю, — пожал плечами альфа, переведя взгляд на омежку и улыбнувшись. — В любом случае, я не собираюсь уезжать. Мне уже девятнадцать, я вполне способен о себе позаботиться. — Девятнадцать? — переспросил старший. — Я думал, ты ровесник Чимина. О, нет. Чимину уже не до смеха. — Не-а, я старше. Просто год пропустил, — Тэ улыбнулся своей фирменной квадратной улыбкой. А Чим таращится на него, недоуменно хлопая глазами. И что этот альфа лыбится? Как только отец узнает, что он побывал в колонии, сразу выгонит его. И Чонгуку даже шагу не позволит к нему ступить. — Пропустил? Почему? О нет, нет, нет. Прощайте свидания с Юнги. Прощай бал. Ох, Чимин сейчас зарыдает. — Ну, так получилось, — начал Тэхен, а Чимину захотелось ему носок в рот запихнуть, чтобы помалкивал, — мне пришлось в деревню уехать. — Стоп, что? — пискнул Чимин, широко распахнув глаза. — Какая еще деревня? А как же колония? Тэхен нахмурился, непонимающе глядя на него. — Чимин, какая колония? Ты о чем? — он слегка подался вперед, склонив голову набок. — У меня дедушка заболел. Вот и пришлось уехать на целый год, чтобы о нем заботиться. Младший Пак сначала моргнул, словно осмысливая услышанное, а затем разразился хохотом, запрокидывая голову назад. Он смеялся так громко, что чуть не свалился со стула. Все вокруг недоуменно замерли, переглядываясь. Даже воздух в комнате будто сгустился от вопросов, повисших в тишине. Что смешного? У человека дедушка болел, а этот ржет, как ненормальный. — Кстати, а ты в курсе, какие легенды о тебе слагают? — наконец выдохнул Чимин, смахивая слезу с уголка глаза. Он украдкой покосился на отца, будто боялся разбудить спящего дракона. Его голос стал тише, но все еще звенел весельем. — Ну, там… что твой отец — крестный отец всех крестных отцов? Тэхен усмехнулся, лениво потягиваясь. В его глазах плясали озорные искорки, губы тронула едва заметная ухмылка. Он молча взял чашку и небрежно поставил ее на стол, словно все происходящее его только забавляло. — Ну, разумеется, — протянул Тэхен, лениво подперев подбородок рукой. Его губы тронула ленивая ухмылка, а в голосе скользнули насмешливые нотки. — Мне даже как-то льстит. Я ведь всего лишь обычный школьник, а обо мне ходят целые легенды. Чонгук нахмурился, закусив губу. Его темные глаза задумчиво сверкнули, будто он пытался решить сложную головоломку. — Легенды, говоришь… — пробормотал он, опуская взгляд. Тэхен чуть наклонился вперед, его голос стал тише, почти заговорщицким. — Так что, малыш, не переживай, — он усмехнулся, глядя прямо в глаза собеседнику. — Я не убегу по ночам, чтобы устроить переворот, и не похищу тебя ради выкупа. Щеки Чонгука тут же вспыхнули, а уши залились жарким румянцем. Он сжал кулаки на коленях, стараясь сохранять спокойствие, но предательская дрожь в пальцах выдавала его смущение. — Ну и ну… — раздался в тишине протяжный вздох Соджуна. Он покачал головой, усмехаясь. — Вот так вот рушатся подростковые теории заговора. В комнате воцарилась короткая пауза, наполненная еле сдержанными улыбками и игривыми взглядами. — Кстати, господин Пак, — внезапно обратился Тэхен, когда Чимин, наконец, отсмеялся и смог отдышаться. — Мы можем завтра погулять вместе с Чонгуком, Чимином и еще тремя нашими одноклассниками? Чего? Чонгук так резко втянул воздух, что подавился чаем и закашлялся, громко стукая кулаком по груди. Чимин вопросительно посмотрел на Кима, приподняв бровь. То есть, этот нахальный тип даже не соизволил спросить у самого Чонгука, хочет ли он вообще куда-то идти? А Чонгук не хочет. Чонгук, вообще-то, не любит гулять. И компании не любит. И вообще… мог бы сначала хотя бы поинтересоваться его мнением! Совсем обнаглел. Ну и пусть теперь сам гуляет. А Чонгук никуда не пойдет. Да. Хотя… интересно, а куда? — Да, конечно, — кивнул Соджун, дружелюбно улыбнувшись. — А куда вы собираетесь? Да, да! Куда?! Не то чтобы Чонгук собирался идти. Конечно же, нет. Но знать все равно хочется. Ну, просто из любопытства. А так, само собой, он никуда не пойдет. Абсолютно. — В парк, — широко улыбнулся Тэхен своей фирменной квадратной улыбкой. Глаза хитро сверкнули. — «Зомбиленд» называется. Чонгук замер. А потом резко подскочил, будто его ударило током. Что-что?! Куда-куда?! Там что-то про зомби? Зомби? Глаза загорелись, в груди зашевелился азарт. Пойдет! Конечно же, Чонгук пойдет! Да он не просто пойдет… Он побежит! Ну, зомби же, ну!

***

К назначенному времени вся дружная компания собралась у входа в парк. В воздухе витало предвкушение — легкое волнение смешивалось с азартом, а разноцветные огни аттракционов бросали на лица ребят мигающие отсветы. Тэхен, деловито раздав всем билеты, неожиданно для себя почувствовал, как в его ладонь скользнула другая, чуть прохладная и удивительно доверчивая. Он опустил взгляд. Чонгук. Он просто взял его за руку. И, что самое удивительное, даже не возмутился. Не отдернул ее, не пробурчал ничего раздраженного, а наоборот — ладошка легла в его руку легко, естественно… и будто бы радостно. Тэхен едва сдержал глупую ухмылку. Вот оно, его время. Он уже представлял, как Чонгук будет испуганно прижиматься к нему в темноте, искать защиты, цепляться за рукав… Ах, мамочки! Ну, он же альфа, он же должен защищать своего милого омежку. А сам Тэхен? Конечно же, не испугается! Ну, какие там зомби? Грим, актеры, все это просто постановка. Ерунда! Он будет храбрым и бесстрашным. Да! — Зом-би-ленд… — с явным отвращением протянул Юнги, скривившись. Он бросил тоскливый взгляд на огромную вывеску над входом. — Терпеть не могу ужастики. — Ой, да ладно тебе, чувак, — махнул рукой Хосок. — Это же просто актеры. Уверен, будет весело. Они прошли через ворота и остановились перед трехэтажным обшарпанным зданием. Оно выглядело так, будто пережило не один апокалипсис: облезлая краска, потрескавшиеся стены, криво висящие ставни… а у самого входа стоял бета средних лет, приветливо улыбающийся гостям. — Добро пожаловать, — вежливо поприветствовал он, собрав билеты. Затем с легким наклоном головы пожелал им приятного времяпрепровождения и распахнул перед ними огромную деревянную дверь. Со звонким… жутким… скрипом. Тэхен невольно вздрогнул. Кстати, дверь тоже была обшарпанная. И вся в кровавых пятнах. Серьезно? Что-то он уже сомневался, что в этом месте можно приятно провести время. Но Чонгук, не заметив его колебаний, радостно схватил его за руку и потащил внутрь. О, ну раз уж его милый омежка такой воодушевленный… значит, ему придется идти. Да? Да. Черт. Внутри здания царил полумрак. Единственным источником света служили старинные подсвечники, прикрепленные к потрескавшимся стенам. Пламя свечей дрожало, отбрасывая по углам извивающиеся тени, словно невидимые существа крались в темноте. Деревянный пол предательски скрипел под каждым шагом, заставляя сердца невольно сжиматься от напряжения. Ребята прошли по длинному коридору, который, казалось, тянулся бесконечно, и вышли в просторное помещение. Здесь атмосфера пугала еще больше: повсюду красовались бурые кровавые пятна, словно кто-то небрежно размазал их по полу и стенам. Но самым «приятным» сюрпризом стала огромная надпись, нанесенная размашистыми потеками: WELCOME TO HELL. Ах да, и кое-где, то тут, то там, валялись расчлененные части человеческих тел. Ха-ха. Тэхен уже чувствует, как же будет весело. Перед ними простиралось несколько мрачных проходов, ведущих в неизвестность. На стене сбоку висела старая карта здания, изрисованная странными символами. Судя по ней… у них вообще нет шансов выбраться. Ну, замечательно. Как выяснилось, это место было чем-то вроде лабиринта. Бесконечно запутанные коридоры, комнаты, кровь… и зомби. Очень много зомби. Задача проста: найти выход из этого лабиринта (ага, и выжить). Тэхен тяжело сглотнул, чувствуя, как его предвкушаемое веселье превращается во вполне себе осязаемый холодок, пробежавший по спине. Так весело, что хоть сейчас домой. Кстати, о зомби. Вот, пожалуйста — один из них! Совершенно неожиданно из тьмы сбоку раздалось зловещее кряхтение, а затем, разодрав тишину протяжным хрипом, на свет выползло оно. Обглоданное лицо, дыра в щеке, из которой свисали ошметки кожи, выпученные мутные глаза и окровавленные пальцы, жадно скребущие воздух. Прежде чем кто-то успел среагировать, этот кошмарный тип рванулся вперед и мертвой хваткой схватил Юнги за ногу. Воздух взорвался криком. Юнги. Орал. Громко. И, главное, бежал. Вот ребята быстренько и определились, в какой именно проход им идти. Ну, куда орущий Юнги побежал, туда и пошли. Потому что если кто-то из твоей компании вдруг начинает нестись сломя голову, не разбирая дороги… Наверное, стоит бежать туда же. Как выяснилось, единственное, что может заставить Мин Юнги бежать — это зомби. Вот бы на физру такого притащить… Живенько бы все нормативы посдавал.

***

— ААААААА! — вопль вырвался сам собой, когда прямо из-за угла, как черт из табакерки, вывалился очередной зомбак. Тэхен дернулся назад и, не раздумывая, вцепился в руку Чонгука. Ну, точнее, в то, что должно было быть рукой Чонгука. Только вот… Какая-то она не такая. Твердая. Холодная. Тэхен сглотнул. Только не смотри. Не надо. Не опускай взгляд. Но, конечно же, глаза сами медленно, с предательской обреченностью скользнули вниз. И тут его мозг окончательно отказался верить в происходящее. Потому что в его руке была не просто не чонгуковская рука, а и вовсе не человеческая, точнее человеческая, только вот отрубленная, потрепанная, грязная, да вся в кровище. — ААААААААААА!!! — заверещал Тэхен в два раза громче, подбрасывая этот зловещий обрубок в воздух, будто тот горел. В следующую секунду он схватился за сердце и, срываясь на жалобный писк, выдал: — БЛЯЯЯЯЯЯЯЯ!!! Что он там представлял? Кто-кто будет пугаться? Чон Чонгук? Ха-ха. Они бродят по этому чертовому «Зомбиленду» уже второй час, а Тэхену кажется, что прошла целая вечность. Он уже готов поклясться, что поседел раз семь — то от дикого ужаса, то от внезапно замершего сердца. Его мечта проста до неприличия: выжить, черт возьми, и вырваться из этой дыры, пока его бренная душонка не отправилась на заслуженный (или не очень) покой! Иначе он точно скоро дух испустит. А этот самый Чон Чонгук, который, по идее, должен был пугливо под бочок к альфе прижиматься, несется впереди планеты всей, аки угорелый! В ладоши лупит так, что искры летят, глазами сверкает, как ребенок впервые побывавший в Диснейленде. И восторженно так, заразительно, тянет свое «ВААААА»! Зомбаки эти для него — не пугало, а целый аттракцион! Подходит вплотную, рассматривает каждого, будто картину в Лувре, щебечет с ними о чем-то, дорогу спрашивает, селфи клепает направо и налево! Ему тут все — вау! Восторг хлещет через край, будто Ниагарский водопад! Ей-бгу, ощущение, что он тут жить собрался, шалаш строить и зомби чаем поить! Ну, трындец! «О, какой занятный сувенирчик!» — доносится до Кима голос Джина, и, обернувшись, он видит, как этот лучезарный гений, водрузив окровавленную руку, поднятую с пола, под мышку, сияет улыбкой во все тридцать два! Двойной трындец! А нет, тройной! Потому что к Сокджину еще и Чимин подбегает, вопя радостно «ЮХУУ», заливаясь безудержным хохотом и с любопытством изучая злополучный обрубок. А за этой развеселой парочкой плетется Мин Юнги, бледный, как полотно, готовый разрыдаться в любую секунду. Его всего передергивает, лицо искажено гримасой ужаса, он прижимается к стене, медленно оседая на пол и в тысячный раз бормоча свое вечное «терпеть не могу ужастики». Спросите, где же Хосок? Ах, Чон Хосок, этот герой, который был так уверен, что будет весело и задорно? Он замыкает процессию, подпрыгивая на каждом шагу, издавая звуки, достойные разве что поросенка на операционном столе, визжит, пищит, орет как потерпевший и рыдает на весь парк, умоляя выпустить его отсюда на все четыре стороны!

***

Спустя два мучительных часа друзья выползли (выжили!) из этого гребаного «Зомбиленда». «Слава всем богам!» — с дрожью в ногах подумал Тэхен, мысленно падая на колени и целуя воображаемую землю свободы. Двойная им слава за то, что удалось (с трудом, с огромным трудом!) уговорить этих ненормальных омег не играть еще и в «салочки с зомби». Да, да. Потому что, понимаете ли, в «all inclusive» этого чудного местечка входило не только «сдохни или умри» внутри здания (ну или как они там это официально называли — «лабиринт ужаса»), но еще и полноценный забег «убеги от зомбака» по территории парка. Ну, потрясающе же, правда? А до этого они, значит, чаек с ними попивали, беседы милые вели, да? Когда зомби с тобой разговаривает — это одно. Когда зомби за тобой бежит — совсем другое. — Да что вы, милые! — чуть ли не слезно, хриплым голосом втирал Тэхен, пытаясь увещевать неугомонных омег. — Куда нам еще и бегать? Мы же устали! К тому же, у Чонгука еще нога полностью не восстановилась! Да и поздно уже! Нам по домам пора! Это не было переговорами. Это было умоление. Ну и, слава небесам, на этот раз его, самого храброго (ха-ха) защитника, самого альфачного альфача, все же послушали. И вот, наконец-то, спустя (аж!) два часа, они вышли на свободу. Омеги бодро шагали впереди, жестикулируя и громко обсуждая впечатления. А вот позади, еле волоча ноги, выглядели бледнее самих зомби три альфы. Чонгук сиял, как новогодняя елка, глаза горели так, будто в них вот-вот фейерверки взорвутся. Ну еще бы ему не сиять — у него миллион фоточек с зомбаками. В обнимку! С разными! Ууу-ииии! А на рубашечке еще и кровавые пятнышки остались. Ну просто праздник души! — Так весело было! — пропищал Чимин, обернувшись с горящими глазами. — Ага… — выдохнул Тэхен, уставившись в пустоту. — Обосраться, как весело… — прохрипел сорванным голосом Хосок. — Т-терпеть н-не м-могу уж-жастики, — пролепетал Юнги, едва держась на ногах. Кажется, заело. Этого лучше к бабке-шептухе какой-нибудь сводить, пусть «переляк»* яичком выкатывает, а то еще, глядишь заикой останется. — Нужно будет еще раз сюда прийти, — молвил Джин, широко улыбаясь, да рассматривая ту самую руку, довольный тем, что ему ее подарили. — Нет! — в унисон завопили альфы.