Мой милый мизантроп

Арабика. Грустные песни…

прости, но больше не вместе.

Немного стресса, одна агрессия

— упьемся коктейлем «депрессия».

Время, как назло, не стояло на месте. С каждым днем Чонгук все сильнее уходил в себя, будто запирал за собой все больше дверей и окон. Теперь он жил в собственном бункере — и не просто жил, а обосновался там с комфортом. На двери повесил табличку с четким лозунгом: «Придурошным Ким Тэхенам — вход воспрещен!» С людьми (разумеется, с теми, кто не Ким Тэхен) он еще как-то общался — редко, по необходимости, короткими фразами из своей «изоляции». В школу ходить все же не перестал: на уроках сидел рядом с Джином, в столовую — ни ногой. В общем, вел тихую, размеренную, почти монашескую жизнь. Он твердо решил выкинуть из головы всех этих Тэхенов, полностью уйти в учебу. Экзамены на носу, поступление в университет — вот где теперь его цель, его спасение. Некогда забивать голову ненужными мыслями, которые лезут без спроса и отвлекают. А особенно — мыслями о нем. Чтобы окончательно перестать тонуть в воспоминаниях, Чонгук решил заняться спортом. Нашел зал, выбрал тренера — все серьезно. После экзаменов начнет ходить. А какой спорт, спросите? Ну конечно же — бокс! Кто бы сомневался? Самый подходящий вид спорта для омеги, особенно если этот омега — Чонгук «лучше не подходи» Чон. Согласны? А еще он подумывал устроиться на подработку после выпускного — лишь бы не сидеть без дела. Решил занять себя до отвала, чтобы даже времени не осталось думать. Пока его спасает учеба, но что будет летом? Когда появится свободное время, в голове опять поселится этот чертов Ким Тэхен, уютно устроится и начнет мучить своими фантомными образами — смех, взгляд, прикосновение. Но все это — потом. А сейчас нужно просто дожить до выпускного. После него — все, точка, разойдутся, как в море корабли. Только вот дожить, похоже, будет труднее всего. Потому что этот упрямый альфа каждый день маячит перед глазами, пялится, словно гипнотизирует, ходит хвостом, пытается заговорить. Бесит! Просто до дрожи бесит! Да, все вернулось к самому началу. Только теперь Чонгук стал еще жестче и неприступнее. Решил: отпугнуть Тэхена раз и навсегда, пусть больше и не суется. Пусть боится, как все остальные альфы — а те, между прочим, шарахаются от него, как от чумы. Вот только Чонгук не учел одного. Ким Тэхен — это не «все остальные альфы». Это один, совершенно особенный, слегка (а может, и сильно) помешанный экземпляр, к тому же страдающий мазохизмом. (Хотя, если быть точным, страдает он вообще-то по Гуку, а не из-за Гука. Но разве это важно?) Помните, да, его диагноз? Так что ни падение с лестницы (всего-то с трех ступеней навернулся, не волнуйтесь), ни баскетбольный мяч, прилетевший прямиком в лицо, его не остановили. Ну а кто виноват, что он весь урок физкультуры пялился на Чонгука? Вот младший и решил, что уж больно у альфы личико симпатичное — надо бы слегка исправить геометрию. И, не долго думая, запустил мячом прямиком в его красивую физиомордию. Вообще-то Чонгука можно понять. (Наверное.) И нет, у него не «бешенство матки» (ха-ха, не смешно, но пусть будет). Просто раньше он был совершенно равнодушен ко всему. Его не волновали ни люди, ни то, что они о нем говорят, ни даже то, как к нему относятся. Он жил спокойно, в своем мире, где не существовало таких слов, как «отношения» или «привязанность». Как говорится: НЕТ отношениям! НЕТ сношениям! И никаких «они жили долго и счастливо»! Он даже не замечал, что альфы к нему проявляли интерес. А они проявляли! Ну, наш же Гуки — такой милый, умный, красивый… Вот только слишком неприступный. Так и получалось: альфы к нему — и с комплиментами, и с цветами, и с самыми искренними улыбками, а Чонгук — холоден, спокоен, на своей волне. Сам того не замечая, задевал их за живое, да еще и калечил направо и налево. И так, шаг за шагом, распугал всех. К тому же (вы ведь помните, да?) Чонгук ненавидел альф. Особенно тех, кто видел в омегах лишь добычу. Он презирал тех омег, которые теряли голову при виде альф, позволяли собой помыкать. Да и весь этот мир, построенный на инстинктах и феромонах, вызывал у него лишь раздражение. Он считал все это грязью, низменностью, с которой не хотел иметь ничего общего. А потом — бац! — словно гром среди ясного неба появился Ким Тэхен. Появился, посмотрел своими наглыми глазами и украл сердце этого неприступного омежки. Тихо, исподволь, без предупреждения. И все. Конец спокойствию. Чонгук впервые влюбился. Впервые позволил себе чувствовать. Доверился, начал открываться, чуть-чуть приоткрыл свои стены… А потом — удар под дых. Все рухнуло. Теперь он уверен, что Тэхен был с ним лишь из-за истинности, из-за тех самых инстинктов, которые он сам всегда презирал. Что альфа просто не мог иначе — природа, судьба, бла-бла-бла… А он, глупенький и наивный, поверил в чудо. Влюбился по уши, а потом остался с разбитым сердцем и убежденностью, что эта любовь была односторонней. (Ну, он-то так думает.) Вот и бесится теперь. Злится на себя — за то, что поверил. За то, что позволил кому-то подобраться так близко. А срывает свою злость — на Тэхене. И все же под этой злостью — страх. Огромный, удушающий страх. Боится чувств. Боится потерять контроль. Боится снова обжечься. Поэтому и отталкивает. Не из ненависти. А из-за того, что слишком сильно чувствует. А что там Тэхен, спросите? Ну, а что Тэхен… Тэхен — на грани. То ли помутнения рассудка, то ли нервного срыва, то ли полное истощение. А, может, и все сразу. В общем — хреново. Очень хреново. Ведь для него это все тоже впервые. Первая влюбленность. Нет — первая любовь. Первые отношения. Первые поцелуи. Первые признания. Первые мечты «навсегда». И, соответственно, расставаться тоже впервой. Вы знаете, каково это — расставаться с любимым человеком? Вот Тэхен теперь знает. О, он теперь прекрасно знает, каково это — видеть его каждый день, но не иметь права даже подойти. Знать, что вот он, рядом, — и все же бесконечно далеко. Что между вами теперь целая пропасть, которую уже не перепрыгнуть. Теперь Тэхену знакомо чувство пустоты — будто изнутри вырвали что-то жизненно важное. Вырвали, унесли, и не отдают. И остается только дышать этой болью, существовать в ее тишине. Иногда ему хочется просто не быть. Пропасть, исчезнуть, раствориться в воздухе — лишь бы не чувствовать эту жгучую нехватку. Нехватку кого-то важного. Самого важного. Того, кто стал его смыслом. Его дыханием. Его миром. Тэхен — планета, чья единственная цель — вращаться вокруг своего солнца. И этим солнцем стал Чон Чонгук. Его свет. Его тепло. Его жизнь.

***

Вот и настал тот самый день — долгожданный праздник выпускного. Вот уже стоят они, все такие «взрослые люди» в новеньких костюмах и туфлях, с зализанными челками и искусственными улыбками, стоят на пороге новой жизни. На фоне — благоговейный гул зала и голос директора, растягивающий слова, словно хочет выговорить все, что накопил за одиннадцать лет мучений с ними. Дожили! Не сдались врагу — ЕГЭ лютому, что измучил всех: и учеников, и учителей, и бедных родителей. И вот они — билетики во взрослую жизнь! Аттестаты! Всех по очереди вызвали на сцену, торжественно вручили «бумажки о выживании», а некоторым, особо отличившимся бойцам, еще и медальки на шею вешают. (Чонгук, кстати, из числа этих золотых героев — сияет медаль на груди, как мини-солнце). Кто-то радуется, кто-то ревет, кто-то уже в панике ищет глазами, где шампанское спрятали. А Чон Чонгук стоит посреди всей этой красоты, как вкопанный: в одной руке — аттестат, в другой — букет красных роз (да-да, пришлось принять, потому что придурошный Ким Тэ не постеснялся вручить его при всех, с широченной ухмылкой). На шее у «золотого мальчика» — золотая медаль, а в глазах — чистейший шок, изумление, неверие и тихое «за что мне это все?» А все потому, что на другом конце зала его отец, Пак Соджун, весело болтает с каким-то знакомым мужчиной. И не с каким-нибудь там, а с Ким Намджуном — своим давним хорошим другом. Ким Намджун — тот самым друг, который военный (да-да, тот, у кого в расписании даже сон по уставу) и который уже несколько месяцев обитает в их городе. Тот самый друг, которого бросил муж, не выдержав частых переездов. Тот самый хороший друг, у которого есть сын. Сын, которого зовут Ким Тэхен. Вот это да! Какая неожиданность! Какое потрясающее совпадение! Ну прямо судьба, а не сюжет! Никто, абсолютно никто не мог бы такого предсказать! (Ну, может, кроме всех присутствующих, включая их кота). Ну ладно бы — просто поболтали, посмеялись, разошлись по домам, каждый к своим семейным радостям. Но нет! Пак Соджуна, этого генератора катастрофических идей, вдруг осенило — а не позвать ли Кимов на наше «вступление во взрослую жизнь»? Бинго! Спасибо, папа. Лучший подарок на выпускной — нервный срыв. Для понимания: Чонгук заранее провел с отцом целую дипломатическую кампанию под названием «Почему на выпускной идти не надо». Он убедительно (и с примерами!) объяснил, что этот вечер — не праздник, а сплошная ярмарка тщеславия, где все соревнуются, у кого платье пышнее, костюм дороже и понты весомее. И вообще — он, Чон Чонгук, выше этого всего. Им там делать нечего. Чимин, как брат преданный и немного трусоватый, поддержал его обеими руками. Им, мол, и Весеннего бала за глаза хватило (еще бы — с тех пор у обоих нервный тик на слово «бал»). Так что решение было принято: После официальной части — никакого «веселья с шампанским» в актовом зале, а уютный семейный ужин в ресторане, владельцем которого, между прочим, является сам Пак Соджун (ну, удобно же, своя территория — можно сбежать в кладовку, если станет плохо). Компания планировалась камерная: Паки, Чон, Мин Юнги и Ким Сокджин. (Хосок, бедняга, был насильно мобилизован родителями на выпускной вечер, так что его исключили из списка спасшихся.) Все. План безупречен. Никаких Кимов. Никаких Тэхенов. Никаких неловких взглядов, душещипательных разговоров и прочей мелодрамы. Но не тут-то было. Вот почему теперь Чонгук стоит в полном ступоре — как олень в свете фар. Он уже мысленно простился с Ким Тэхеном, торжественно похоронил все чувства, даже отпустил символическую бабочку в небо (в воображении, но все равно). И вдруг — бац! — судьба в лице его отца решает устроить сеанс некромантии, воскресив все, что Гук так старательно пытался забыть. И теперь он настойчиво убеждает себя, что не рад. Нет, совсем не рад! Абсолютно! Ни капли! А сердце тем временем устраивает салют, прыгает, пляшет чечетку и орет где-то внутри: «ДА ЛАДНО! Он снова будет рядом!!!» Не рад, понятно?! Слышало, сердце? Хватит там кувыркаться! Сядь! Успокойся! И перестань ликовать, предатель! — Чонгуки, — вырвал из размышлений голос Сокджина, — а это отец Тэхена? — А? — Чонгук вздрогнул, словно его током ударило, и повернулся к собеседнику. — А… да, он самый. — Молодо выглядит, — произнес Джин, с подозрительным интересом разглядывая альфу напротив, чуть ли не облизывая взглядом. — Сколько ему лет? — Понятия не имею, — пробурчал Гук, внутренне закатывая глаза. — Чего стоим, кого ждем? — вмешался Чимин, хлопая в ладоши. — Пошли уже! Я голодный, как зверь! Толпа дружно одобрила этот клич, и все двинулись к парковке, где на солнце блестели чистенькие машины, словно специально выстроились в почетный караул. Разделились быстро: Чимин и Юнги сели к Соджуну, а вот Чонгук, Сокджин и, конечно же, Ким Тэхен — к Намджуну. Почему? Почему именно так? Почему судьба ненавидит Чонгука? Он сам не понял, как это произошло — Джин просто схватил его за локоть, утащил и, с милой улыбкой, буквально запихнул в заднее сиденье машины к Киму. Рядом. С этим. Чертовым. Ким Тэхеном.