Ричард - нагибатель вселенной

Часть первая. Ричард - Директор Пляжа В глаза нагло и пронзительно пролез солнечный лучик. И начал решительно пытаться прорваться сквозь закрытые веки. Я попробовал отогнать его рукой. Но он не уходил. Видимо, был решительно настроен меня разбудить. Не знаком, видать, еще с суровым нравом майордома. Я решительно повернулся на другой бок. И уткнулся носом во что-то теплое и мягкое. Судя по запаху и прочим ощущениям, в женскую грудь. Только почему-то отделенную от меня тканью. И ткань по запаху (а когда попытался лизнуть, то и по вкусу) была соленая. Я недоуменно приподнялся на локте и открыл глаза. Рядом со мной, поджав ноги и свернувшись калачиком, спала принцесса Брегонская. Так и недоизнасилованная по совершенно техническим причинам: отсутствия времени, места и настроения. Причем полностью одетая в застегнутое на все завязочки платье. Только сильно помятое платье. Да и спали мы с ней почему-то на прекрасном золотистом песочке, под навесом из каких-то широких листьев. Что-то вроде кустарниковой пальмы. Интересно, финиковой или кокосовой? А то еще прилетит по голове что-то такое твердое, круглое и тяжелое. Мало того, что больно, так еще и прическу испортит. Раздвинув ветки, я выглянул из нашего укрытия. Так и есть. Полная идиллия. Пляж, солнце, море. И наполовину выброшенный на берег корабль. Да, налицо были две новости: плохая и очень плохая. Плохая заключалась в том, что при дневном свете я наконец рассмотрел пробоину, которую получил вчера наш корабль. А очень плохая, что размеры этой пробоины превышали размеры оставшегося корабля. Немного, раза в полтора, но этого, по-моему, достаточно, чтобы задуматься о строительстве нового плавстредства вместо попыток починить старое. Хотя я в морских делах хоть и орел, но далеко не морской волк. А морские волки сидели на берегу дружной стаей и как-то странно на меня посматривали. — Проснулись, сэр Ричард! — радостно заорал самый матерый волчара и вразвалочку направился в мою сторону. На морде лица адмирала Ордоньеса появилось парочка новых шрамов, но они не могли изменить его сияющего настроения. — Чему это вы так радуетесь, адмирал? — недоверчиво проворчал в ответ я, направляясь ему навстречу. — Как чему, — радостно проорал адмирал, — шторм кончился, солнышко светит, почти все живы, и главное Вы с нами! Значит, впереди приключения и победы! — Почти все? В каком состоянии команда? — Команда абсолютно трезвая, местами даже здорова. Недосчитались троих матросов и кока, возможно, их выбросило на берег дальше. А может, и нет, но это не такие уж большие потери. Принимая во внимание то, что происходило вчера. Ну и еще одного мы сами уже повесили — того, что вчера первым «Земля!» крикнул. — Что с кораблем? И, кстати, с припасами и пресной водой? — Продуктов почти что нет, воды два бочонка. Но островок хорош, горы покрыта лесом, так что вода будет, а о пропитании вот он уже позаботился, — адмирал указал рукой на Бобика, который как раз вывалился задом из зарослей чего-то вечнозеленого. А в зубах его слабо трепыхалось что-то, что я условно назвал бы животным. Или ящерицей... хотя ближе к насекомому, если не считать размеров. Ладно, Бобик принес — значит съедобно. — А где Зайчик? — Требовательно спросил я. — Вон в ту сторону пошел! — проорал кто-то из стайки морских волков. — Он пробовал камни грызть, но эти ему не понравились, он отправился глубже в лес! Или в гору! — А чего такие все радостные? — подозрительно спросил я. — Вроде бы мы потерпели крушение у незнакомого берега. Все должны расстраиваться и винить руг друга и начальство во всех бедах. Или у вас не так? — Все правильно, сэр Ричард! — бодро подтвердил Ордоньес. — Сначала все дружно ругали Вас и особенно меня за то, что снова баба на корабле. Вот и накликала несчастье. Но потом я объяснил этим остолопам, что у Вас такая черта — чем глубже Вы застреваете в какой-нибудь заднице, тем больше срываете потом куш. Ну и те, кто с вами, тоже не в накладе. А глубже задницу, чем сейчас, и представить трудно — мы посреди океана, вдали от любого берега, без шансов на подмогу, с полностью разбитым кораблем. Вокруг только чужие и немного злые пираты, которым мы изрядно насолили. Кроме того, к острову не подойти и не отчалить — вокруг сплошная гряда рифов, мы о них вчера и разбили все дно корабля, так что живого места просто нет. Так что куш получим хороший, это я гарантирую. — Ну, в чем-то Вы правы, — вынужденно согласился я. — Чем глубже в жопу, тем ближе гланды. Только вот чтобы попасть к этим гландам, обычно приходится пройти через желудок и тонкую кишку, а это, знаете ли... — Пройдем! — оптимистично махнул рукой адмирал. При этом он выразительно зыркнул через мое плечо. Да и остальные благородные господа, еще полгода назад отборные головорезы маркизата Черро, приободрились и начали облизываться. Даже не оборачиваясь, я увидел, как из кустарника сзади выбралась принцесса, независимо отряхивая от песка платье. Вот что значит воспитание! Глядя на ее невозмутимую физиономию, и не скажешь, что это она вчера облевала в приступе морской болезни полкорабля, из-за чего те трое матросов и вывалились за борт. — Ладно, солдат без дела — преступник, — изрек я очередную военную мудрость. — Адмирал, выделите бригаду, которая будет переносить с корабля уцелевши вещи. Оставшуюся часть разделите пополам, одна пойдет по берегу направо, другая налево. Нужно осмотреть берег, посмотреть, что к чему — есть ли аборигены, бухты, ручьи, реки, следы стоянок и так далее. Присмотритесь, нет ли каких знаков: скелет в форме стрелы, три креста на вкопанном камне, обгорелого сучка на старом дереве... словом, не зарывали ли тут конкурирующие организации кладов. Не мне вас учить, как это делается. А я поднимусь на вершину горы, посмотрю с высшей точки. Может, что интересное увижу. Задание понятно? Выполняйте! И, взяв под локоток растерявшуюся принцессу, я поволок ее в сторону зарослей. — — И совершенно незачем тащить меня на самую вершину горы! — возмущалась, пыхтя и отдуваясь, принцесса. Вы вполне могли изнасиловать меня внизу, у подножия! Или у переправы через то ущелье! Или хотя бы на том камне, где мы отдыхали! Я не настолько романтично настроена, чтобы требовать от Вас ставить меня раком на самой вершине! Хотя я, конечно же, уступлю грубой силе... — Милая леди, — уже с раздражением в очередной раз ответил я. — Поверьте, в настоящий момент у меня нет ни малейшего желания опробовать упругость, гладкость, податливость или глубину Ваших прелестей. Сейчас меня больше заботит другое. А именно, посмотреть с наивысшей точки на ту за.. падню, в которой мы оказались по воле налетевшего шторма. Затем составить план дальнейших действий и отдать соответствующие указания. Ну и затем подумать, наконец, что делать в этой ситуации. Потому, что в настоящий момент я вообще не представляю, как из этой ж... отсюда выкарабкиваться. Боюсь, что несколько ближайших лет нам придется ждать проходящего мимо корабля. А если прав адмирал Ордоньес, и остров действительно окружен сплошным кольцом рифов, то всю оставшуюся жизнь нам придется провести на этом клочке суши, окруженном бушующим океаном. — Я не против того, чтобы Вы придумывали, как нам отсюда выбраться. Я просто требую, чтобы Вы перестали отлынивать от выполнения своих прямых обязанностей! А потом будете думать о чем хотите. Тем более, что в королевстве, которое я из-за Вас оставила на разграбление Вашей крестоносной своре, у меня остались подданные, родители и жених! Очень хороший молодой человек! И если Вы немедленно, слышите, сию же секунду, не выполните все мои требования и пожелания, он вызовет Вас на дуэль! Увлекшаяся перечислением требований и пожеланий принцесса, судя по всему, таки оступилась на крутом склоне, и я с облегчением услышал грохот осыпающихся камней и шипение уцепившейся за какую-то колючку повелительницы королевства. Не отвлекаясь, я преодолел оставшиеся метры и перевел дух, оглядывая почти плоский пятачок на самой вершине. Как я и предполагал, верхушка этой скалы была аккуратно срезана. И даже, я бы сказал, выровнена. Только в центре почти ровной площадке шагов двадцати в диаметре возвышался обелиск. Даже Обелиск. Точнее, трехгранная пирамидка в три моих роста высотой, и около метра в основании. Две стороны Обелиска были почти гладкими, а третья отполирована до блеска. И именно на ней были выбиты или выгравированы какие-то символы, а под ними: вдавленный след четырехпалой лапы. Или руки. Примерно такие и должны стоять почти на всех приметных вершинах. Видимо, остатки единой системы навигации. А текст, скорее всего, инструкция для заблудившихся туристов. А если на нескольких языках, то и словарик для будущих Шлиманов. Читаешь текст, прижимаешь руку к углублению, и через полчаса прилетает МЧС, ОМОН или просто милиция, выписывает счет на спасательные работы и отправляет на Багере домой. К холодильникам, микроволновкам и 4-Д визору с новостным каналом. Встав на цыпочки, я приложил руку к углублению. Видимо, создатели обелиска прошли дальше меня по пути акселерации. Я еле доставал до метки, хотя ее явно делали на доступной для ... ну, скажем, человека, высоте. В руку не кольнуло током, не завибрировала земля, не загорелись сигнальные лампочки. Даже сирена не завизжала. Возможно, сработала лампочка на пульте местной МЧС, но где этот пульт и как он может выглядеть, я даже не смог себе представить. Да и странно было бы думать, что через столько сотен лет вдруг проснулся задремавший дежурный, ткнул пальцем в кнопку «Общего сбора» и к взревевшему двигателем вертолету побежали бравые четырехпалые спасатели. Зато сзади снова раздалось пыхтение, и звенящий от возмущения голос снова завел свой монолог. — Сэр Ричард, это в конце концов возмутительно! Мало того, что я, как дура, бегаю за Вами, так еще и... А-а-а!!! Пусти! Опусти меня, а то хуже будет! — Последние слова как-то выбивались из общего ряда как по смыслу и тембру, так и по расположению. Они явно доносились... сверху! Быстро обернувшись, цапнул рукой рукоять меча и замер. На том месте, где намеревался увидеть растрепанную карабканьем в горы принцессу, возвышалась многометровая каменная статуя. Ну, почти статуя. Точнее, сознание упорно пыталось назвать ЭТО статуей. Огромное чудище, что-то среднее между ящерицей и богомолом, высотой (в видимой мне части) с трехэтажный дом, поднималось из-за края площадки. Причем мне была видна только верхняя часть туловища (или все-таки головогруди?) и две лапы, лежащие на краю площадки. Еще две лапы (или это холицеры?) были подняты вверх, видимо, к пасти. Голова существа была запрокинута вверх, и в ней стремительно исчезали две болтающиеся ноги. Женские. Спустя мгновение ноги полностью исчезли, а пасть захлопнулась со щелчком, который показался мне механическим. Затем тварь наклонила голову, и уставилась в мою сторону тремя парами мутноватых желто-красных фасеточных глаз. На выхваченный мной меч она особого внимания, насколько я понял, не обратила. Да и что ей этот меч! Тут, пожалуй, и молот бы не помог. А моим мечом ей в самый раз бы в зубах поковыряться. Внутри стало как-то неприятно и холодно. Бросаться в драку на существо, кожа которого по виду толще, чем длина моего меча, да еще и глянцево отливает металлом (или хитином, что почти все равно) глупо. Да и судя по тому, что это чучело появилось в том месте, где я только что прошел, причем внезапно и совершенно бесшумно, то в скорости с ним тягаться тоже особого смысла нет: меня просто сожрут уставшим. Оставалось нанести удар и посмотреть, что же будет дальше. Единственное уязвимое место — глаза, успел подумать я. И вдруг понял, что меня крепко, но очень аккуратно охватила еще одна лапа. Вывернув изо всех сил голову, оглянулся, рискуя свернуть шею. Так и есть, с другой стороны появилась еще одна тварь. Не меньше первой. Она охватила меня сразу двумя лапами (или холицерами. Да хоть щупальцами — мне уже все равно). Рука с мечом еще оставалась свободной, и я попытался изо всех сил ударить по держащей меня лапе. Вы пробовали со всего размаху врезать ломом по камню? Попробуйте. Звон поднялся страшный, рука заныла. Но ни малейшей не то что царапины не появилось. Даже признаков того, что тварь вообще заметила удар, я не рассмотрел. А с третьей стороны, из-за края площадки, появилась еще одна чудовищная фигура. Оставался последний шанс: когда меня будут пытаться съесть, всадить чудищу меч в глотку и остаться на нем висеть. Я приготовился к последнему удару. Чудовищные лапы подняли меня на высоту третьего-четвертого этажа, открылась громадная пасть, размером с туннель метро. Странно, в пасти не было зубов, лишь что-то вроде роговой пластинки на верхней челюсти. Меня поднесло к отверстию и сунуло внутрь, головой вперед. Подогнув ноги (чтоб не прихлопнуло закрывающейся пастью) я уже на лету ухватил за рукоять двумя руками и с силой всадил в стену гладкого туннеля глотки. Странно, но чудище оказалось бронированным и изнутри. Меч только высек искры из покрытой все тем же хитином глотки, и я, с благородным ревом и не мене благородным упоминанием богоматери и всех святых, рухнул вниз... — Мелькнула дурацкая мысль, что сейчас наконец-то попробую фирменное блюдо китайского ресторана, желудочный сок фреш. И где-то на краю сознания всплыла улыбающаяся рожа Ордоньеса, с его предсказаниями насчет корреляции глубины погружения в задницу и размерами получаемого пряника. Вернусь, из него самого сок фреш сделаю. И тут падение вдруг как-то странно замедлилось, как будто воздух снизу уплотнился, раздался чмокающий звук, и я рухнул на что-то твердое. И плоское. И холодное. Явно не грудь леди Бабетты. Но и на желудок монстра что-то не похоже, хоть я и не совсем копенгаген в ботанике и зоологии. Я пошарил свободной рукой вокруг — чисто и ровно. Похоже на шлифованный камень. Хотя отполирован не до блеска. Сел, потер ушибленную спину. Потом затылок. Не помогло, свежие мысли не появлялись. Перешел на тепловое зрение: метрах в десяти что-то имелось, довольно теплое, хотя и не большое. Попробовал перейти на запаховое и явственно увидел сильно испугавшуюся принцессу, присевшую на корточки невдалеке от меня. Внимательно принюхался еще: нет, ничего живого вокруг не унюхивалось. Только несколько кучек чего-то, с почти выверившимся сладковатым запахом. И где-то недалеко пахло чистой свежей водой. — Эй, там, — заорал я в пространство, поднявшись на ноги. — Почему темно? Я, между прочим, сэр Ричард Нагибатель Вселенной, майордом, маркраф, и вообще герцог! Именем Господа нашего, включите, черт вас подери, свет! Вокруг посветлело. Теперь я увидел, что нахожусь посредине не слишком большого, но довольно высокого помещения. Даже комнаты. Комната была решена оригинально, треугольной формы. Причем одна стена была влажная от струящейся по ней воды, которая никуда не стекала, а «просачивалась» сквозь камень. Посреди зала стоял узкий, расширяющийся кверху треугольный же столб, от которого и исходил сначала слабый, а затем все усиливающийся свет. Возле одной из стен сидела на корточках принцесса Брегонская, глядя на меня квадратными (слава богу, я уж боялся, что тоже станут треугольными) глазами. Три кучки по углам комнаты оказались на поверку тремя кучками человеческих костей разной степени сохранности. — Сэр Ричард, где это мы? — резонно спросила меня принцесса.