Последний

      Не прошло и часа, как стены были прорваны, а добрая половина города была охвачена пожаром, большинство гражданских укрылось в резиденции.       — Реджинманд! — бургомистр, весь запыхавшийся, подбежал к кузнецу. — Реджинманд, я понимаю, что прошу многого, но не могли бы вы вступить в гарнизон? — в глазах была надежда, отчаянье, страх…       — Вот же... — старик отвёл взгляд, повисла гробовая тишина. — Каил!       — Да?! — парень держался за свисающую рубаху своего мастера.       — Укройся в резиденции и жди меня.       — Но…       — Никаких «но»! Ты не имеешь права погибнуть в этом бою! Вот, — кузнец протянул свёрток, который был больше мальчишки. — Держи, храни строже чем жизнь, и не раскрывай тканей.       — Рэджи, — парень расплакался, принимая тряпки и то, что лежало в них. — Не уходи! Я буду рваться, рваться к тебе! — отцепить мальца, и правда, не получалось.       «Уж больно ты силён стал, Каил», — улыбнулся Рэджин.       Кузнец присел на корточки. Говорил он ласково, с нотками слёз:       — Послушай меня, Каил. Запомни то, что я сейчас скажу, дословно и навсегда. Преклони колено!       Парнишка без слов упал на землю и склонил голову, горькие слёзы продолжали звонко биться о землю.       — Бургомистр, разрешите ваш меч, — не поворачиваясь, обратился Рэджи.       Встал, взмахнул орудием и поднял его пред собой остриём к небу. Его голос вдруг стал объёмным, серьёзным и величественным.       — Я, Реджинманд Корийский Бессмертный, воин Восьми Когтей, сын Вольвгарда Корийского Первого, — с каждым словом старика бургомистр бледнел всё сильнее, — один из пяти ныне живущих Когтей Льва, нарекаю тебя, Каил Безымянный, — Рэджин коснулся правого плеча плоской стороной меча, затем левого, положил на макушку, продолжая говорить: — отныне зовут тебя Каил Корийский Храбрый, сын Реджинманда Корийского Бессмертного. Да будет свидетелем сему бог наш — милостивый Арон, и брат его безжалостный демон — Нора.       Меч засветился, ярче любого факела. Старик ткнул им в сердце мальчонки. Свет втёк, и парень навзничь упал на землю.       Тишина… Бургомистр сел на одно колено и приклонил голову.       — Да здравствует его святейшество, Коготь Льва! — он дрожал.       — Довольно, прикажи солдатам, чтобы забрали его в резиденцию, доставьте мне самый тяжёлый двуручный молот или меч который у вас есть и башенный щит, самый крепкий… — взгляд его впился в небесную темноту.       Проснулся Каил не скоро, голова раскалывалась, а грудь горела, будто внутри разожгли горн. Он закричал, заплакал, на теле выступал холодный пот, парень бился в страшных конвульсиях. Этакая лихорадка продолжалась ещё добрых полчаса, которые для мальчика стали месяцем, а то и годом.       — Рэджи… Найду… Не уходи…       — Что с ним? — озабоченная девушка допрашивала раненого стража.       — Бредит, видимо простуда, а может отравление, мы ему сейчас не поможем.        Прошло ещё немного времени. Сквозь боль Каил встал, схватился за свёрток, который лежал неподалёку. Используя его как посох, он брёл на улицу. Никому не было дела до больного, никто ему не мешал.       Парень открыл дверь, пред ним предстала устрашающая картина: весь город полыхал, хрипы, стоны, кашель кровью, звон мечей и копий. Врата резиденции сдерживались десятком солдат, сквозь их спины ребёнок мог разглядеть силуэты врагов.       — Держи их! Твёрже щит!       — Капитан, они не умирают! — паника — это худшая вещь в бою.       — Этого не может быть! Отрубайте им головы! Нет никого бессмертного! — в ту же секунду в голову капитана вонзилось копьё.       Адская боль расплывалась по всему телу, Каил еле оставался в сознании, виски пульсировали, глаза застилала тьма.       — Рэджи…       Парень брёл прямо на врата, единственный выход из этой маленькой крепости…       — Мальчик! Беги! Сумасшедший!       Было поздно, один из противников уже направил своё копьё на беззащитного. Стражник заслонил парня собой. Наконечник прошёл через латы, как сквозь масло. Солдат схватил Кайла за плечи, упал на колени, попытался что-то сказать, но лишь харкнул кровью, обмяк и свалился на землю.       Следующий удар пришёлся по герою, прямой пинок латного сапога отбросил его в груду тел. Парень встал, он уже давно почти ничего не видел, но, доверившись инстинктам, рванулся вперёд, прыгнул, взбежал по прижатому к земле копью и, что было сил, зарядил обидчику ногой. Голова слетела с плеч, а Каил замер на шатающемся трупе. Упал… Рванулся к следующему.       Так он убивал одного за другим. Сквозь невыносимую боль, сквозь кровь, которая уже покрыла всё его тело, парень рвался в центр города с одной лишь мыслью: «Рэджи… Где ты?»       Мелкие раны устилали всё его тело. В приступе ярости он не замечал, как мечи проносятся в сантиметре от шеи, как копья рвут его рубаху, как враги стонут от сломленных костей и порванных органов.       Вот очередной перекрёсток. Дыхание сбилось, парень остановился, взглянул на свёрток, плюнул, прошипел что-то сквозь зубы и побрёл дальше.       Но что-то упало прямо перед ним, пыль поднялась выше церковной башни. Как только она чуть развеялась Каил обомлел.       Рэджин сражался, сражался с чудовищным созданием, ни человеком, ни зверем. Существо было покрыто чешуёй будто дракон, но были видны руки и ноги, на концах которых, словно полуторные мечи, сверкали здоровенные когти. Само же чудище дотягивалось лапой до крыш соседних домов. Крылья за его спиной тоже были драконьими, демон беспрестанно атаковал старика.       Но куда удивительнее было то, с какой лёгкостью кузнец сдерживал удары. Щит, который закрывал всю его левую сторону от щиколотки до шеи, был будто освещён солнцем, а огромный двуручный меч, которым он с лёгкостью орудовал правой рукой, был добела раскалён, как будто лежал на раздуваемых углях.       — Askatus Volt Masskuna, weis!       Из щита вырвался поток света, отрубивший демону руку, доля секунды, и двуручный меч снёс голову оппоненту. Здоровенная туша упала замертво, вновь поднялась пыль. Старик выдохнул и упал на колено.       — Рэджи!.. — Каил кинулся к кузнецу.       — Каил! Святой Арон! Что ты тут забыл?! — он был озабочен. — Беги! Укройся!       Чуть дальше по улице сгустился чёрный туман. Из него вышел человек, виден был лишь силуэт. Красные глаза и клыки — единственное, что выдавало чёрную душу.       — Реджинманд Бессмертный! Ах-ха-ха-хах! Так вот почему этот город ещё стоит! Не думал, что ты выжил тогда. Знаешь, а хоронить Аскана было обидно…       — Барот! Замолкни! Оставь город! И, так и быть, я сохраню тебе сегодня жизнь!       — Ах-ха-хах, — собеседник вытирал слёзы, вновь рассмеявшись. — Я думаю, ты не в том положении Коготь Льва!       Чёрный силуэт зловеще улыбнулся, протянул руку, и неведомая сила откинула Кайла в стену, прижала к ней, кости захрустели…       — Askatus More Schi, wais!       Белый свет залил щит, аура, окружающая его, стала шире. Настолько шире, что перекрывала всю улицу. Давление пропало, Каил вскрикнул и упал на землю.       — Ах-хах-ха-хах! А в тебе остались силы, старый воин. Хотя как же? Разве старый? — оппонент усмехнулся.       — Молчать! Не тебе говорить обо мне! — Рэджи был в ярости.       Настала гнетущая пауза, противники оценивали силы, кузнец оглянулся: Каил валялся без сознания, но дышал.       «Надеюсь, он выживет»       — Dormaril Vakatus Le…       — Ты не посмеешь! — тёмный лик исказился, вмиг нахальство и смелость превратились в страх и отчаянье.       — Leros Bokolin Ma…       — Нет! — страх сковал голос силуэта…       — Maximus!.. — Старик улыбнулся, его тело на секунду стало ярче солнца.       От Рэджина пошла волна света. Как только она коснулась трупа демона, тот обратился в пепел, а чёрная эссенция, вылетевшая из него, направилась к великому войну. Эта волна охватила весь город и ушла далеко за его пределы. Чёрные тучи впитывались в тело старика, он кричал, прокусывал до крови губы, но оставался в сознании.       — Ты не выдержишь?! Я Выживу! — Чёрный силуэт смеялся, но из него, пускай и потихоньку, выходил чёрный туман. Смех был на грани слёз, он боялся, неимоверно боялся.       — Не попробуешь, не узнаешь… Агх-х! — Лицо исказилось в гримасе боли, но свет стал ещё ярче, оппонента начало затягивать внутрь.       Силуэт вопил, но продолжалось это недолго. Вскоре всё затихло, свет погас. Рэджин сидел на коленях, склонив голову, его тело чернело.       — Прости, Каил Бесстрашный. Агх-хах! Прости, что подверг такой боли и опасности… — старик улыбался и плакал. — Прощай.       Кожа начала обращаться в пепел, испытывая такую боль, Рэджи просто не мог молчать. Сгорели в невидимом огне и мышцы, лишь белоснежные крепкие кости осыпались в кучу.       Стена, около которой лежал Каил, пошатнулась, начала осыпаться и завалила ребёнка.       Встало солнце, но увы, любоваться рассветом было некому.