Последний

      «Кто я?»       «Где я?»       «Больно! Ужасно больно! Тело горит! Что-то колет в бок, меня завалило?»       «Я умру? Наверное… Но почему я так спокоен? Почему внутри словно пусто? И так жжёт. А-а-агх-х-х…»       «Что это у меня в руках? Что я так крепко держу? Я должен это беречь, но почему? Голова раскалывается… Сколько я уже тут? Губы не расходятся — ссохлись».       «Недолго мне тут осталось — нутром чую».       — Скальд, неужели все мертвы?!       — Берэнт, ты с ума сошёл? Тут от города-то одни стены остались, — «Я вообще-то жив!» — Эй, Ната, всё же, проверь-ка чутьём, мне кажется, что здесь что-то не так…       — Скальд! — «ребёнок, ух ты, что же это за отряд?» — Он здесь, в завале, быстрее, человек умирает!       Камни зашуршали над моей головой, прощание с жизнью откладывалось, свет ослепил глаза.       «Девчонка?»       — Скальд, вот он! Помогите мне, скорее! — рядом появилось ещё одно лицо, внешность Срединных королевств, огромный шрам от правой брови к левому углу рта, серые, пепельные глаза.       Ещё секунду я был в сознании, но вот, взор окончательно затуманился.       Я проснулся в почти кромешной тьме. Было чудовищно душно, надо мной сидела та самая девочка.       «Ты же моя ровесница? Такая тощая… Какие-то странные черты лица, большие карие глаза, маленький нос, огненные волосы, веснушки…»       — Скальд! Скальд, он проснулся! — теперь я понял, я лежал в палатке.       «Видимо, они решили меня выходить, но зачем?»       Вошёл, вероятно, их капитан, я узнал его изуродованное лицо.       «Уж думал мне привиделось — да нет» Почти греческий профиль носа, матёрый мужчина за сорок, с седыми прядями в тёмных волосах, без бороды и усов, весь в шрамах.       «Он чуть ниже чем… Чем?.. А-а-а! Голова! Чем кто? Кто-то такой знакомый! Почему же так болит в груди?!»       — Эй! Холера на ножках! Долго ещё болеть будешь?! Ты мне ещё за жизнь должен… — «Так я и думал» вожак легонько пнул мою ногу, прошёл и присел подле. — Может, отдашь уже свёрток? — и правда, рядом со мной, в моей левой руке, лежал свёрток ткани, он был длиннее, чем всё моё тело. Скальд попытался вырвать предмет, но потерпел неудачу.       — Нельзя! — ярость обуяла меня, я не говорил, а скорее шипел…       — Ладно-ладно, не строй такие глазищи, будто убить хочешь! — он смеялся, но вдруг стал серьёзным и суровым. — А ну отдал! — он сверкнул глазами и дёрнул за ткани, за что получил кулаком в зубы. Ну как получил… Мужчина заблокировал атаку и удерживал мою руку перед самым лицом.       — Агх… Что за силища? Ты точно мальчик при смерти?!       На нас кинулась Ната:       — Стой, Скальд, он не соображает, оставь его! — она оттолкнула вояку — Подожди! Я думаю у него есть причина!       — Пф! Останется без ужина. Наказание за наглость… — вояка вышел из палатки, потряхивая рукой и бормоча под нос что-то про мою мать.       — Эй! — Суровые, но дрожащие от страха девичьи глаза вцепились в меня — Ты с ума сошёл?! Он тебя спас! Не делай так больше!       — Нельзя… — Я приподнялся на локтях, но приступ боли скрутил меня пополам.       — Я поняла, лежи! — она резко смягчилась. — Я позову Тэнгфэя, он поможет унять боль.       «Ай! Действительно, я уже почти забыл…» Ощущение будто в груди разожгли костёр не уходило — страшная, адская боль, казалось, ей не будет конца.       — А за ужин не переживай, я поделюсь с тобой..       «Кто же она? Почему она так заботится обо мне? И что за Тэнгфэй? Какое странное имя…»       Мысли роились в голове, ни за одну ухватиться не удавалось. Вскоре, для измученного организма, боль перестала быть помехой сну.       Но во сне: лишь пожар, чёрный туман с горящими глазами, стало жарко и душно. Неизвестный рыцарь, упавший на колено, от него исходил солнечный свет. Было больно…       Свет усилился, боль притупилась, рыцарь встал. Пропал пожар, меч рассёк тучу, и боль ушла окончательно. Мужчина тут же, будто дымка, растаял.       Я открыл глаза, палатка была озарена свечением, источник сияния я обнаружил сразу. На моей груди лежали сложенные замком руки, они как раз и светились. Неизвестный, маленький, с желтоватой кожей, лысый, с невероятно узкими глазами, шептал что-то на непонятном, звучном языке. С его шеи свисали большие бусы, сделанные из какого-то драгоценного камня.       «Что он делает? Что за магия? Он хочет меня убить?!» Я оттолкнул мужчину, тот, пролетев добрых полметра, сгруппировался и приземлился на ноги. Боль неимоверно усилилась, опять потемнело в глазах. Сдержать крика я не смог…       Врачеватель бросился ко мне, прижал руки и продолжил свою то ли молитву, то ли песнь. Боль исчезла…       — Так хо-ро-сё? — Неизвестный говорил со странным писклявым акцентом, деля слова на слоги.       — Угу — я вытер выступавшие слёзы.       — Спи! — он приложил руку к моему лбу и легонько толкнул. Я отключился, но снов не видел, очнулся же от резкого, взволнованного голоса:       — Тэнгфэй, как он? — детский голос разрезал полуденную тишину.       — Его Ки очень сильна! Тело не справиться! Пока не справиться. Но если я по-мо-гать, то он выжить…       — Я рада, очень рада, спасибо Фэнь!       — Он сильный! Очень сильный, сильнее Хлогарра!       — Хлогарра! Но как? — удивлению в голосе не было предела. — Он же такой же, как я!       — Я не знать! Но это тосьно!       — Спасибо ещё раз, Фэнь, дальше я о нём позабочусь.       — Я прийти перед ночь и помочь ему уснуть…       Разговор кончился, в палатку проник луч света, вошла Ната.       — О! Ты проснулся, — она села поодаль от меня и вцепилась взглядом. — Ну-с, и как же тебя зовут? — она улыбнулась.       «А как меня зовут?..» Пустой, напуганный взгляд бегал по палатке, свёртку, лихорадочно цеплялся за шрамы и мозоли на теле.       — Та-ак, понятно, не хочешь — не говори! Но как тебя называть-то? — она немного надулась.       — Я… Я не знаю… — в панике прошептал я и уставился на ноги.       — Вот это поворот! — она усмехнулась. — Давай так, раз уж ты со Скальдом войну затеял, будешь именоваться «храбрый»!       Будто молотом ударили мне по голове. Огонь в груди вспыхнул, а на макушку словно наехал обоз. В глазах потемнело. Горло рвалось от крика, а в голове раздавался такой знакомый, но такой пугающий голос…        — Каил Корийский Храбрый! Каил Корийский Храбрый! Каил Корийский Храбрый! Каил Корийский Храбрый! Каил Корийский Храбрый! Каил Корийский Хра…       Я хватался за голову свободной рукой, впивался в кожу, чесал, чувствовал кровь на пальцах, но остановиться не мог. Свет… Яркий… В глазах прояснилось. Я увидел плачущую Нату и Фэня, который, с потом на лбу, вновь тараторил непонятные слова.       Боль отступила, и я уснул. «Проснись Каил!», — голос теперь звучал мягче и добрей, от него веяло чем-то родным. Я в очередной раз открыл глаза и разглядел в темноте лишь потолок палатки. Снаружи на стены, то и дело, падал свет факелов, раздуваемых ветром.       Неподалёку стоял небольшой деревянный поднос, на нём лежали лепёшка, кусок вяленого мяса и немного зелени, рядом стоял глиняный кувшин. Живот проурчал…       «Когда же я ел в последний раз?» На вкус мясо скорее напоминало сапог, а зелень была жухлой и безвкусной, только лепёшка радовала свежестью. Запив свой нехитрый ужин водой, я откинулся на соломенную подстилку…       «Итак, боль утихла, я сыт, мне тепло и я в безопасности… Пора разобраться, что вообще происходит… Меня зовут «Каил», «Каил Корийский Храбрый»… Но почему же я не помню его… Того рыцаря, мне так легко когда он рядом… Наверное, он был мне дорог… Так, а что это за свёрток? Мне нужно его беречь и не открывать тканей… Что я несу?!» — я закрыл лицо руками и вздохнул. — «Какая разница? Зато у меня есть цель… «Кто я?» Разобрались. Где я? В лагере какого-то отряда, судя по всему… Только вот странные они какие-то, и этот лысый и вояка со шрамами… Больше всего пугает Ната… Что тут делает такой маленький ребёнок?!»       Глаза слипались, потихоньку сон меня одолевал.       «А самое главное — почему я так спокоен?! Рассуждаю здраво, хотя мне стоит валяться и реветь! Может, это оттого, что я ничего не помню? Да, с другой стороны, а какая разница? Завтра разберёмся…»       Я перевалился на другой бок, прижал свёрток поближе к себе. От него веяло приятной прохладой, сознание вмиг помутилось, и я, уже в который раз, выключился.