Последний

      Толчок…       «Проклятая кочка!» — сквозь почти развеявшийся сон я услышал скрип колёс, ржание кобыл, ругань возниц, убаюкивающее пение птиц. Всё произошедшее казалось просто ужасным сновидением.       «Небо… Такое голубое, такое чистое» — я вглядывался в бесконечно глубокую синеву будто в воду, а в голову так и лез голос девушки из кошмара… Колесо телеги провалилось в яму, а мой затылок познакомился с деревянной конструкцией. Посыпались искры из глаз… Собрав силы в кулак, я приподнялся на локтях.       Отряд Скальда двигался походной колонной, справа простиралось только что засаженное поле, а слева зеленел густой лес. Грунтовая ухабистая дорога, будто разделяющая два мира, пролегала насколько хватало глаз. Только сейчас я обратил внимание на то, что была организованна строгая и обильная охрана, через каждую повозку ехала пара кавалеристов, а на самих телегах сидело по четверо облачённых в доспех стражников.       Вдруг заболела голова, руки затряслись. Я опустил глаза… Всё моё тело было в бинтах. Намотанные от шеи до пят тряпки были бордовые от запёкшейся крови. Мышцы свело, все и сразу, я не мог ни вдохнуть, ни выдохнуть, спину выгнуло дугой так, что я стоял на затылке и кончиках ступней. В глазах потемнело, в мутнеющем сознании пролетали воспоминания прошедшей ночи, выступил холодный пот…       Лихорадка продолжалась минуты, хоть и ощущалось это намного дольше. Совладав с телом, я, всё же, снова сел, опёрся на руки и опустошёнными напуганными глазами смотрел вперёд, на дорогу.       Двигались быстро, словно поторапливаясь. За спиной послышался галоп, телега качнулась, но чьего-то присутствия я не почувствовал. Внезапный удар по затылку, такой силы, что нос коснулся коленок, я не успел до конца выпрямиться, как увидел перед собой Нату, губы её искривились, а на глазах были слёзы. Она кинулась на меня, обхватила шею и прижалась головой к груди.       — Ты дурак! — сквозь всхлипы я еле различал слова — Как ты мог?! Каил! Ты опять чуть не умер! Ты не дышал, очень долго не дышал! — она билась лбом — Зачем?.. Для кого?.. Почему?..       Девчонка разревелась окончательно, речи стали непонятны, не знаю из-за чего, но приятное тепло разлилось по телу. Её слёзы вмиг промочили бинты…       — Я… Я стану сильнее!.. Я защищу тебя, братик! — Ната подняла на меня глаза, полные уверенности и, почему-то, скорби. Я улыбнулся. «Вот тебе на… Это должны были быть мои слова… Ты слишком взрослая.» Невольно я улыбнулся и потрепал её рыжие мягкие тонкие волосы.       — Я сам… — говорить было слишком сложно, дышать тоже — Сестрёнка…       Ната уткнулась в меня и зарыдала, а я всё гладил её длинные прямые локоны. Бедняга дрожала, но сила, с которой она меня держала, давала понять: с ней всё в порядке.       Я прилёг, а подруга, прошмыгнув под руку, положила голову мне на плечо. Не прошло и минуты, как я услышал ровное тихое посапывание… Ната уснула. Стало так тепло, даже твёрдое, бугристое дно повозки казалось теперь стогом самого свежего сена. Я только моргнул, а проснувшись, заметил, что солнце клонится к закату.       — О! Ожил… — шёпот Скальда испугал до мурашек — неплохо она устроилась — улыбка расплылась по лицу вояки. Я повернул голову… Только сейчас я почувствовал, что рука онемела. Ната даже не ворочалась, лежала ровно, как и пару часов назад.       — И правильно, она ведь около тебя дежурила три ночи… «Три ночи! Я опять так долго не просыпался?!» Вожак, видимо, заметил моё удивление.       — Да ты с ума сошёл?! То, что ты выжил! Выжил понимаешь?! Вот это удивительно! В тебе крови было, как во фляге воды, всё тело сплошная рубленая капуста, от костей на ногах и руках одно название! — он возмущался слишком ярко, для привычного мне холодного командира — Пф! Да с такими ранениями Хлогарр бы не выжил… А про то, что ты троих волхимов повалил?! Забыл?! Это не каждому офицеру под силу… Ух-х-х…       — Молот… — прохрипел я — где он?.. Скальд резко стал намного серьёзнее.       — Мы должны об этом поговорить наедине, пока помолчи, здесь много лишних ушей… Поверь, в наших интересах, чтобы об этом и о твоём прошлом знали только мы и чтобы твой молот оставался у тебя.       — Моё прошлое?! — от неожиданной громкости я раскашлялся — Вы знаете меня?..       — Похоже… Отчасти да… — Старик закрыл глаза рукой — отдохни ещё немного, да к тому же… Не мешай Нате спать, она так давно должна была отдохнуть!       Почему-то стало слишком жарко, стыдно, будто я делал то, что не должен был. С другой стороны, командир смотрел на нас, тёплыми отцовскими глазами, я даже не предполагал, что лицо Скальда способно на такое старчески милое и мирное выражение. Вожак рассмеялся, пришпорил коня и направился в голову колонны. Тысячи мыслей бегали в голове, но веки отяжелели, а дыхание моей сестры доносилось до меня чудесной колыбельной.       Снилось небо… Я парил среди лёгких тонких облаков. Тёплый ветер залазил под одежду, трепал волосы… Полил тёплый дождик, с меня будто снимали оковы.       Как бы этого не хотелось, пришлось проснуться. На небе были миллиарды предрассветных звёзд, со всех сторон падал тёплый свет огня. Я посмотрел вперёд…       На коленках справа от меня сидела Ната, она сосредоточено, аккуратно разрезала бинт небольшим кинжалом и сматывала ткани… Сантиметр за сантиметром она проводила рукой по изуродованному телу, останавливаясь на шрамах и синяках. Сестра сняла очередной моток, под ним была рваная рана от когтя волхима, разрез протянувшийся от грудины до спины был такой глубины, что кое-где можно было разглядеть поцарапанную кость. Ната отвернулась, её руки задрожали, но лишь на секунду. С помощью тёплой воды и тряпки, она тщательно промывала каждую ранку на моём теле…       — Дурак… — милый шёпот коснулся моих ушей — совсем не бережёшься…       — А как иначе?.. — голос всё ещё хрипел, хотя стало куда лучше. Ната вскочила, покраснела, спрятала руки за спину.       -Ты… ТЫ!.. И давно ты не спишь?! — Она теребила нож за спиной и, возмущаясь, всё сильнее краснела. На такую картину смотреть без улыбки было невозможно.       — Чего ты сме…?! — кочка тряхнула телегу, Ната не удержала равновесие и грохнулась прямо на меня, с высоты въехав лбом по челюсти. Она надавила на недавние раны, отчего в глазах потемнело и полетели искорки. Доли секунды хватило сестрёнке, чтобы перегруппироваться и исчезнуть с телеги. Она прыгнула на своего коня, шедшего подле, и, грубо его пришпорив, не оборачиваясь, бросила.       — Доложу Скальду что ты в порядке! — словно ветер пропали они в утренней темноте.       Не успела телега качнуться от очередной выбоины, как я разглядел командира, он ехал ко мне и смеялся…       — Ох-х-х!.. Видел бы ты её лицо! — он развернул лошадь и сровнял скорости — Сможешь подняться?       Стиснув зубы, я подобрал под себя ноги, присел, оттолкнулся и, опираясь на борта повозки, пытался поймать баланс. Через несколько секунд начало получаться…       — Да ты издеваешься?.. — Скальд истерично рассмеялся — Ну у тебя же кости были переломаны! Как ты за четыре дня их срастил?! И вновь нервный приступ смеха, он отвернулся…       — Нет, ну вы посмотрите, и за него волновался Фэнь?!       — А где он? — губы всё ещё с тяжестью шевелились, а язык грозился провалиться в горло или попасть на зубы.       — Фэнь отправился в штаб, для получения дальнейших указаний… Скоро будет: завтра, может даже сегодня днём.       На востоке небо окрасилось в ярко красные оттенки, было очень красиво, пушистые огромные облака будто загорались в лучах только всходящего небесного светила.       — Садись, давай помогу… — Скальд просунул руки под подмышки и браво перенёс меня на коня — Ух-х-х, а ты потяжелел… Гарра работа?       — Угу… — Седло было непривычно жёстким. На коне я никогда не сидел, поэтому ноги заболели довольно быстро, как, впрочем, и всё остальное.       Командир ускорился, свернул с дороги и пустился по поляне некошеной травы. Ног касалась приятная прохладная роса, лошадь довольно фыркала от такого купания. Мы спустились в яму, повсюду был густой молочный туман. Но вот, конь словно вынырнул из непрозрачной пелены, намного медленнее он поднимался в высокий зеленеющий холм.       — Ты, пожалуй, сейчас самый опасный человек на земле… Ведь если о тебе узнают, разразится пятая Великая война… — Мы оказались на вершине, откуда открывался прекрасный, но, в то же время, ужасающий вид.       Впереди журчала горная река, делящая город пополам. Солнце всходило над горой и, будто вросшей в неё, большой крепостью, но небо светилось не из-за него… Пожар…       Огромный столб чёрного дыма рождался в пучинах жилых кварталов, город методично обстреливали требушеты, чёрная выженная земля окружала всю полуразрушенную белокаменную стену замка, почти полностью окрашенную кровью…       Мы смотрели на всё это с освещённого холма, будто язва, распространялась тьма войны на чистейшие пейзажи.       — Это Молнир, город королевства Брайс… Его осада длится уже четыре месяца. Бесчисленное количество потерь, пригороды уже трижды переходили из рук в руки… И военные, и гражданские гибнут сотнями. Война — ужасная вещь…       Зрелище захватывало дух, глухие удары эхом разносились по окрестности. Я провалился в воспоминания, заболела голова, казалось, что такая картина мне уже представлялась. Спустя пару минут сознание прояснилось…       — Странно слышать такие слова от наёмника… — прозвучало весьма осуждающе. Скальд нахмурился и хмыкнул.       — Врачеватели хотят, чтобы ты болел… Городская стража хочет, чтобы тебя обокрали… Держатели таверн хотят, чтобы тебе негде было ночевать… Кузнецы хотят, чтобы инструменты ломались, а подковы гнулись… Так чем же я хуже всех остальных?       — Они не убивают…       — Если я не убью, то выживший убьёт ещё больше… — Скальд был явно раздражён моими словами — Этот круговорот никогда не закончится, ведь на поле боя правят не солдаты, а политики, которые понятие не имеют о фронтовых ночах. Ночах, когда ты слышишь стоны твоих подчинённых, когда трупы распространяют зловоние, раны гноятся, а из еды, есть только испортившаяся конина, да тела врагов, не успевших отступить!.. — он крепко сжал поводья, громко сплюнул на землю и с пренебрежением продолжил — Собрать бы всех королей, лордов, князей и шахов, заставить их толкать таран к воротам замка… Может тогда люди перестанут воевать, а я умру в голодной нищете — командир заметно успокоился, улыбнулся — Да… Ради такого и жизни не жалко…       И вновь мы слышали лишь свист да удары огненных снарядов о стены, говорить не хотелось, нависла давящая, гнетущая атмосфера.       — Почему обо мне не должны знать? — сначала я шептал, в голове всё перепуталось. Тысячи мыслей, тысячи нерешённых вопросов — всё это давило на меня будто толща речной воды, грязной и бурной — Что было в прошлом? Почему мне так больно вспоминать горящие города? Почему я ещё жив?! — я переходил на крик — Кто ты?! Что за монстры были ночью?! Кто все эти люди?! Кто этот рыцарь в моих снах?! Кто я?! — рыдание заглушило канонаду обстрела, я свалился с лошади, уткнулся лицом в траву и заревел, очень громко заревел…       — Нда… Реджиманд… Ну и свалил ты ношу на него… — Я оглянулся на собеседника, лицо Скальда было омрачено скорбью и жалостью — Я знал твоего учит… Отца… Мы служили бок о бок долгое время, я даже знаю тебя, правда, таким маленьким, что ни за что бы не узнал.       Я поднялся, уставился на командира как умалишённый, сил обижаться не было, мгновенно заболели все раны, даже те, которые раньше не беспокоили.       — Каил, ты паладин… Я сам не понимал твоей истиной силы, пока не увидел молот…       — Паладин?.. Да что это значит?! — заплаканные глаза, скривлённые губы, сжатые кулаки, всхлипы. Мне было глубоко плевать на то, что ответит командир, я просто искал соломинку, соломинку чтобы отвлечься от ужасной боли, которая с каждой секундой усиливалась в моей груди.       — Паладин… Это ещё один способ получить силу в нашем прогнившем мире. Паладины самые сильные и самые редкие — на планете всего два истинных паладина, Рэджи был одним из них. Уже сотни лет количество этих могущественных бойцов не менялось, а силы передавались добровольно: от учителя к ученику.       — Больно… — я схватился за грудь и ударился оземь коленями, в глазах потемнело от ужасного жгучего чувства, вырвался вопль: — Скальд, помоги!       Я перестал ощущать тело, но боль никуда не пропадала. Темнота… Словно упал на дно пропасти. Но стоило моргнуть…       Светящийся дым окружил меня кольцом. Он состоял из тысяч лиц, протекал передо мной будто река, каждая гримаса застыла в предсмертной агонии, боли, адской муке. Их крики слились в один сплошной гул, звенящий, проникающий в самую глубь души. Само понятие «время» перестало существовать для меня. Поток сизых лиц начал проходить сквозь тело, принося невыносимую боль. Вопль эхом раздавался в моём сознании. Я не видел конца этой вереницы, стоял на коленях, как казалось, в тёмной, страшно холодной комнате без окон и дверей.       Сил уже не хватало, даже для того чтобы сидеть, я растянулся по обжигающе ледяному полу ниц, а муки продолжались. Страшно хотелось умереть, лишь бы не чувствовать всего этого. Но вот, закончилось… Последняя туча голубой дымки и разящий крик исчезли…