Последний

      От стука деревянных колёс об пригорки и выбоины грунтовой дороги в повозке проснулся парень лет четырнадцати отроду. Солома, из которой была сделана его нехитрая лежанка, оставалась в его чёрных густых волосах, на одежде, да даже на губах.       — О, Седьмой, ты проснулся! Мы уже тут заскучали без тебя! Ты единственный ещё не рассказал, куда там тебя приписали. Мальчишка нервно озирался, но через пару секунд, наконец, выдохнул и облегчённо вздохнул.       — Привет, ребята, знали бы вы, как я по вам скучал… — он широко улыбнулся — Я уж думал меня раскрыли и схватили, а нас оказывается снова собирают на перераспределение.       Из соседнего угла послышался милый тихий голос       — Да, я тоже перепугалась, но третья мне всё объяснила, когда я проснулась… А они правда не придумали другого средства, кроме как душить нас до бессознанья и похищать?       — Не нам обсуждать средства руководства — гулкий бас прокатился по крытой телеге — чего языки распустили? Забыли? Детали задания обсуждать не положено!       — Ну, первый! Не будь таким злым — совсем детский, высокий голос пронзил гнетущую тишину, маленькая девчонка накинулась на Первого и обхватила его шею — Я по тебе скучала больше всех!       — Пятнадцатая! А ну прекрати, ты же знаешь правила! — грубый до сего момента парень, еле сдерживал краску на лице и улыбку… Раздался дружный хохот.       Большой обоз двигался средь лесного массива, крытая телега, ещё пара-тройка повозок с вещами и охраной, сопровождали его легкобронированные всадники, да немного пеших бойцов.       Стражники давно клевали носом и казалось вот-вот уснут прямо на конях…       — Эй… Гаст! Ты чего, спишь? — один из всадников резко одёрнулся от крика возничего.       — Не ори! Напугал, выродок… Где там уже стоянка? Сил нет! Третий день на марше…       — Да какая разница — буркнул идущий рядом лучник — платят и бог с ними, хоть недельный марш, за такие-то деньги… Тем более, вы помните? По условию нам надо перевезти товар на тот берег, а там день пути и у нас их заберут… Тут осталось то!       — Согласен с Пантом! Веселее! Нос кверху, мы уже почти дома, у семей!       — Дураки… — прошептал засыпающий наездник — Но всё же! Спасибо за работу, мне с вами комфортно! — он засмеялся, смех перешёл и к остальным.       — То-то! А то все спать собрались… — одобрил парень за лошадьми и щёлкнул поводьями.       Тучи предвещали моросящий дождь, но ничто не согревает солдата так сильно, как близость лагеря.

***

      Ночь.       Как и предполагалось, моросил дождик, но он не был в силах даже приглушить факела.       На лесной поляне раскинулся десяток шатров-палаток, меж которыми сновали обозники, наёмники, даже дети… В одной из палаток не горел свет, но почему-то именно из неё веяло жизнью, счастьем и бодростью…       — Приятного аппетита! — детский хор заглушал даже ржание коней, распряжённых чуть поодаль.       — Девятый! Девятый! Ты же рыбу любишь? Давай меняться!       — Не отдам я тебе говядину! Сам свою сельдь жуй!       Хохот сопровождал трапезу беспрестанно.       — Арон! Спасибо, что послал нам такой ужин!..       — Да бог с ним с ужином! Мы наконец не на задании! Даже при дворе нет такой свободной, вкусной еды!       — И вина! — подобревший нежный бас растёкся по палатке.       — Первый, а ну не дразнись! Почему только вы, первые пять номеров, пьёте?!       — Потому что мы старше вас, детишки — промурчал ласковый, хитрый голос девушки…       Казалось, будто огромная семья собралась за одним столом. Настолько счастливые дети никак не вязались у охранников со словом «товар». Несмотря на то, что взрослые военные были на задании, они не скупились сегодня ни на улыбки, ни на смех, ведь то и дело из палатки выбегали самые младшие из сопровождаемых и выносили им разные вкусности, просили побаловаться с оружием…       — Интересно, что это за дети? — молодой лучник, сидевший на ящике около главной палатки, вытянул ноги и, потягиваясь, закинул руки за голову.       — Не надо таких вопросов, целее останешься… — нежно проводя точильным камнем по кромке своего меча, отозвался его коллега.       — Ну не похожи они на жертв, будто мы семью лорда перевозим… Зачем такая охрана, если они просто дети?.. — парень мило улыбался, подул ветерок, и по телу бывшего охотника пробежали мурашки, он поёжился и спрятал нос в рубаху.       Поток воздуха слегка наклонял пламя факелов, но был слабым, настолько, что даже порывы не могли раздуть ткани палаток…       — Мы везём их в Срединные королевства — подал голос замерший неподалёку командир каравана — старый седой воин, его кожаная куртка была обшита латными лепестками, будто чешуёй, а на одежде виднелись многочисленные заплатки и потёртости, пожалуй, он был одним из самых прожжённых здешних обитателей, до этой секунды старик непрерывно всматривался в сгустившуюся тьму, но, видимо, больные глаза потребовали отдыха — вот и пораскиньте головой, помните, чем закончилась встреча глав правительств при мирных переговорах Второй великой войны? Император и главные полководцы были убиты своими доверенными лицами, чуть ли не родственниками… Срединные королевства жестоки, они выращивают лазутчиков и шпионов чуть ли не с пелёнок, даже самые маленькие из этих детей, по приказу перережут вам глотку, не моргнув и глазом… Так что, не вздумать расслабляться, они нам вреда может и не причинят, но товар в любой момент может привлечь охотников.

***

      Вскоре должен был быть рассвет, после речи старого война, наёмники собрались с силами, патруль был удвоен, факела заново заправлены… В центре лагеря, у костра, на небольшой бочке сидел молодой воин в промокшем плаще, на глазах его была повязка, а одна оголённая ступня касалась земли.       — Хей, Ру, ты не замёрз? — Меж палаток, в направлении костра шагал наёмник, на деревянном подносе красовались бёдра курицы, зажаренные в меду. Почти карамельный цвет и прекрасный аромат заставляли нос война подёргиваться, то и дело он глубоко втягивал свежий ночной воздух и улыбался.       — Нет, Тери, ты о чём? Я же у костра… — босоногому пришлось немного обернуться, капли с капюшона скатились по своду тканей и сорвались на холодную влажную землю.       — Да как ты это делаешь? Я же голос изменить старался, как ты понимаешь, кто к тебе обращается? Мы знакомы то пару дней…       — Ха-ха-ха, зрение и слух, друг мой, далеко не главные чувства! — вдруг улыбка пропала с лица юного инстинктивца — Тревога! В роще человек! Он тоже инстинктивец! Все в кучу!       Тери опомнился через пару секунд, когда слепой парень уже накинул сапог и побежал к палатке с детьми.       — Лагерь! Подъём! У нас гости! — отовсюду доносились сонные крики тревоги, муравейник был разворошён, опыта этому отряду было не занимать, поэтому уже через минуту при полном снаряжении наёмники окружили палатку «товара».       — Что такое? — тёплый, слегка пьяный бас послышался из-за тканей.       — Ничего парень, отойдите подальше от стен, и прикройтесь деревянными щитами, что под соломой, у нас гости…       Полная тишина, все замерли, было слышно даже дыхание лошадей, стоящих неподалёку, так продолжалось минуту, две…       — Ру?! Ты уверен в своих словах? — раздался из строя раздражённый голос.       — Вы с ума сошли? Конечно уверен! Но сейчас — парень припал к земле — я ничег…       Кинжал пролетевший аккурат сквозь стену щитов: ровно промеж ног первой линии пехоты, вонзился слепцу в шею, перебил позвонок и «уши» команды выдохнули последний раз…       — Ру?! Твою же Нору! Всем быть на чеку! Враг — дьявол… А может и хуже! — боевой клич разразил ночную тишину, а кольцо ощетинилось копьями, лучники и копейщики второй линии до боли в глазах всматривались в кромешную предрассветную тьму…       А тьма ответила…       Прямо в самую плотную часть пехотного строя влетело два горшка с кипящей смолой.       — А-а-а! — Те, кому смола попала на глаза, руки, другие открытые участки тела были спешно выдернуты и скрыты за первой линией, им честно пытались помочь, но…       — Держать строй, так всех не перебить!       Но… Основная часть смолы попадала на доспехи, щиты, на землю в конце концов. Полетели ещё горшки…       — Что творится, мы же закрылись, он в нас не попадает?! Вдруг лицо старика-главаря исказилось в гримасе испуга.       — Все в рассыпную! — он не успел выкрикнуть эту фразу до конца: из темноты вылетело копьё… Копьё, от наконечника до самого противовеса пылающее огнём… Вмиг больше десятка солдат превратились в лучины, горела земля… Ужасные крики, предсмертные хрипы обожжённых лёгких… Те, кто мог себя потушить, обратили своё оружие против места где видели огненное копьё, но в ту же секунду им в спину прилетело другое оружие… Огонь забрал четверть, ещё четверть погибла от метательного оружия, даже старый военный не мог понять, что сделать…       — Да будь ты проклят! — старик с первой стадией ярости швырнул чьё-то копьё во тьму и увидел искры — А вот и ты! Все, кто мог стоять на ногах ринулись на фигуру, которая поспешно удалялась в рощу…       — Убить его! Он всего один! Среди нас есть когти! Разъярённая толпа забежала на очередной холм, один из сотни среди поросших мхом, многовековых деревьев…       — Стойте! Стойте! Тут овраг! — послышалось из темноты вперемешку с ругательствами и стонами от вывихов и растяжений.       Остановиться успело человек пять, среди которых был и начальник каравана, остальные же кубарем катились в небольшой овражек. Падающие спешно поднимались, озираясь, выставляли щиты, натягивали тетивы луков…       — Тут всё в смоле! — во всей яме, будто в только что отстроенной бане, стоял запах природного антисептика.       На прожжённого вояку будто уронили наковальню, колени его подкосились, а губы еле слушались хозяина…       — Нет… Только не… Бежа…       По другую сторону оврага вспыхнул костёр: бочка полыхала будто свеча, огонь поднялся, озарив большую чёрную фигуру, пуская зайчики от лат, которые словно зубы смерти красовались на черном кожаном доспехе…       Снаряд полетел вниз.       Страшный треск… Вся ловушка вмиг превратилась в один большой адский котёл, полыхало всё, казалось, даже вода должна была бы загореться от такой температуры. Бедные войны, оказавшиеся в западне, пытались выбежать, карабкались по оврагу, истошно вопили, но длилась их агония недолго. Обожжённые лица, побелевшие глаза, обугленные губы, шепчущие из последних сил: «спасите» и «быстрее». Нужно ли говорить о том, какое впечатление это произвело на выживших.       Чёрный силуэт оскалился, провёл кистью по горлу и мгновенно исчез, лишь трава качнулась в направлении лагеря…       — Все! Быстро обратно! — голос вожака дрожал от обиды, горя, боли, страха… Когда он с остатками своих людей вернулся к палатке, то увидел страшную картину: один единственный противник в свете факелов, с чудовищной, зверской улыбкой, уже измазанный в крови от ног до самого горла, отрезал головы раненым, мёртвым, ловко отбрасывал их в кучу и… Смеялся…       — К бою, братья! — ярости не было предела, боевой клич уже который раз разразил ночь, но каким бы уверенным он ни был, всё равно не мог перекрыть смех безумца в чёрных доспехах.       Все кинулись разом, никто не оробел, никто не сдался раньше времени, звенели кольчуги, гремели подбираемые щиты, хрустели кости тех, по кому приходилось бежать…       — Приятного аппетита! — безумец молнией бросился навстречу, на ходу подобрав к своему мечу ещё и топор. Первый удар пришёл по старику, воин его парировал, но из-за силы его отбросило в груду голов, вслед за ним полетела новая голова, свежая, только с плеч напарника, прикрывшего спину… Кожа свисала вместе с мясом, белела кость позвоночника.       Бедный Старик… Пока он поднимался, взору предстала картина: в один миг, полуторник пронзил щит и шею следующего пехотинца… Насквозь… Кровь хлынула алым ручьём, заливая бежевый воротник доспеха. Топор пролетел мимо жертвы и вонзился подоспевшему воину в лоб, а пока тот падал ниц, его оружие перестало принадлежать хозяину…       -Сто… — «Стой!» — хотел гаркнуть отец местных наёмников, но пока он произносил слово, копьё пронзило следующего боевого брата, оно прошло чуть выше щита и угодило в правое лёгкое, по дороге зацепив пару артерий и вен. Остался лишь один стоящий на ногах боец… Он оцепенел от ужаса и прямой удар в голову переломил его шею…       — Ах ты! — отплёвываясь, стараясь перевести дыхание орал старик. Он принял стойку и с криком ринулся на убийцу… Его щит сейчас не весил ничего, а меч был удобней и родней чем рука жены… В голове мелькали такие милые и спокойные дневные разговоры, глаза застилала ярость…       Он нападал, нападал, продолжал атаковать, а смеющийся психопат легко уходил от ударов, парировал, контратаковал… Кулаками… Очень бережно, будто это была не война, а какой-то дружеский спарринг.       Секунда затишья длилась вечность… Старик, выплёвывая зубы и кровь, закричал, что было сил, по лицу его давно катились слёзы…       — Ты демон! Бесчестный и больной! Дерись в полную силу, хватит с меня твоих уловок!       — Ах-ха-ха-хах… В полную?! А почему ты дерёшься не на полную? — «демон» медленно обходил оппонента — Ты можешь больше! Покажи мне свою ВТОРУЮ ярость!       Вновь атаки, в этот раз убийца взял инициативу, бил, сильно бил… Хотя, скорее, быстро… Он беспрестанно обходил, обманывал, но старый воин всё выстоял. Вдруг «зверь» замер…       — Я понял! — Он рассмеялся, это был смех на грани сумасшествия — Я понял! Ты ещё и инстинктивец! Поэтому не звереешь дальше, чтобы не терять дуэльного преимущества! Ах-ха-ха-ха-х!.. Прошло лишь мгновение… Но как изменилось положение дел…       — Что ты такое? — дед потихоньку выронил оружие, упал на колени, он видел, как у его противника в руках плавится кинжал, в то же время он растёт… Продолжает расти вплоть до того, что трещат ремни удерживающие латы… — Как ты?.. Столько развить…       — Что я такое? — берсерк приближался, наклонился к самому уху оппонента — Я?.. «Последний» …       Голова, с мирно закрытыми глазами, покатилась по траве, касаясь своими седыми локонами луж крови и несгоревшей смолы.       — Хороший был вояка… Достойный! — Смех вновь пронёсся по опушке.       Из палатки вышел паренёк, а вслед за ним выскочили ещё силуэты, мгновенно растворившиеся в лесу…       — Нападай… — убийца приближался, голос его стал холодным и сухим — нападай, иначе твои друзья умрут! Парень рванулся, но тут же был пойман за горло и поднят над землёй…       — Пощади!.. — раздался хрип мягкого тёплого баса, лицо мальчонки не выражало ни толики страха…       — Кого? Тебя?.. — усмехнулся псих, он слегка разжал хватку…       — Нет… Тех, кто убежал… Хотя бы девушек!.. — пальцы последнего сжались, парень закашлял… Появился свет, светилась и шея, и кисть… Маленький шпион вопил, точнее, пытался вопить от ужасающей жгучей боли…       Когда плоть сгорела настолько, что была видна трахея, налётчик переломил шею… Тело безжизненно рухнуло наземь…       — Кошки-мышки… — от резкого рывка потух факел…

***

      Бежать по лесу задание не из простых, особенно если твой рост — меч и два горшка. Тяжёлое девичье дыхание перебивалось каждым шагом, то и дело запинаясь ребёнок бежал, бежал и плакал…       — Седьмой! Седьмой, я больше не могу! — шмыгнув носом, стараясь хоть чуть-чуть отдышаться, девчушка потянула старшего за руку…       — Пятнашка! А ну отставить нюни! Ты же знаешь — нужно! — Парень озирался, но в то же время изредка прикрывал глаза и прислушивался.       — Стой! Я не могу!.. — девчушка запнулась о бурьян и упала, утирая слёзы рукавами большой для неё рубахи она кашляла, кашляла кровью.       — Ай! Что же?.. — лицо паренька переменилось, на секунду по нему скользнул ужас, о после засияла улыбка — Хэй! Пятнашка! Нам нужно разделиться, я слышу наших, они ищут нас! Давай, вставай, беги в том направлении — он махнул рукой куда-то в чащу — я быстро их найду и приведу к тебе…       — А… А… А зачем тогда бежать?! — девчушка ошеломлённая новостью, даже перестала реветь…       — Ну как же? Ты замёрзнешь и заболеешь, а пока бежишь остыть не успеешь… Договорились? Ты бежишь, как можешь, изо всех сил, а я приведу наших?       — Д… Договорились… Седьмой присел на одно колено, утирая девчачьи слёзы, он прошептал.       — Я знаю, что кроме нас самих, никто не должен знать настоящих имён, но… Меня зовут Карай — он широко улыбнулся — пожалуйста, назови меня по имени…       — Зачем? Братец, не надо было…       Слеза покатилась по сияющему от счастья лицу мальчишки, сорвалась с уголка щеки и растворилась в траве, вставало солнце, небо посветлело и лишь чёрный лес напоминал, что все ещё должны спать…       — Пожалуйста… Пятнашка… Тогда я буду обязан вернуться, чтобы убить тебя — парень рассмеялся сквозь слёзы.       — Хорошо, братец Карай, меня зовут Дара… — пятнадцатая улыбнулась.       — Беги, Дара…

***

      Девчушка преодолела очередной овраг, она втянула всей грудью свежий холодный лесной воздух. Именно сейчас она была умиротворённой, она так желала поскорее увидеться со своей семьёй, со всеми четырнадцатью ребятишками…       Резкая боль пронзила ногу… В бедро влетела ледяная, такая ядовитая сталь. Детский визг, Дара катилась по оврагу, а докатившись до дна расплакалась…       — Братец… Карай!.. Ты быстро!.. Хах… А умирать от твоей руки не так уж страшно… — Она рассмеялась сквозь слёзы.       На пригорке появился огромный чёрный силуэт, тяжёлое дыхание отражалось от земли и летело куда-то вдаль.       — Карай?.. А… Тот храбрый инстинктивец… Хотя, вы все тут храбрые… Или душевнобольные, ну это уж Норе разбираться…       Ужас, страх, неимоверная горечь сковала ребёнка, она ползла назад пока не упёрлась в корни дерева, и слОва не вылетело из её дрожащих уст.       — А догнать вас оказалось проблемой — дьяволоподобный смех разлился по лесу, мгновенно потерявшись среди зелёной, при свете грядущего дня, листвы.       — Ты… Ты! Ты убил их?! — девочка сжала зубы, скалилась и шипела.       — Да…       — Вот как?! — она рассмеялась, подобно настоящему сумасшедшему, её смех граничил со слезами, с улыбкой, со страхом — Ну да! Седьмой ни за что не стал бы идти против кодекса… Ну что же…       Девочка внезапно расплакалась, истерика её с каждой секундой становилась всё сильнее.       — Прошу! Прошу… Не убивай меня!.. Пощади!.. Я скроюсь, я пропаду, ты же знаешь на что такие, как я способны! Этот мир никогда не услышит и не увидит меня!       — Не сомневаюсь… Отдаю должное — наёмник улыбался — вы профессионалы и ты, вероятно, честна, только вот… Знаешь, что странно?       — Нет! Ничего странного тут нет, я хочу жить! — пятнашка рвала глотку, как только позволяет это сделать человеческий организм.       — Все, кто молил о пощаде, молили за других…       В эту же секунду прямо перед лицом убийцы вспыхнул огонь, он поглотил преследователя. Девочка вскрикнула от боли, из её носа брызнула струя крови, а в глазах полопались капилляры, она выдернула кинжал и бросилась с ним в тучу дыма.       — Убью!.. — сквозь оскалившиеся зубы послышалось злобное шипение, резкий удар в руку нападавшей, конечность переломилась пополам, а следующим за контратакой пинком Последний отбросил ребёнка обратно к корням, раздробив с десяток костей грудной клетки… Малышка кричала, стонала, плакала…       — А ты, оказывается, маг… Даже жалко, это так тяжело развить… — налётчик медленно приближался, наступал всё ближе, наступил на ногу, отчего острые обломки костей показались сквозь плоть. Девчушка попыталась атаковать ещё раз, концентрируя температуру прямо перед вытянутой целой рукой, но в это же мгновение рука от духовного удара отлетела назад, её оторвало по самый локоть, Дара почти потеряла сознание…       — Будь паинькой, открой рот… — в ответ на оппонента взглянули холодные, мёртвые глаза… Дара мычала, пыталась отвертеться — Ладно, раз так… — ловким нажатием Наёмник разомкнул челюсти, из-за спины показался раскалённый добела кинжал — не дёргайся…       Извиваясь как змея, девчушка кричала, оглушительной, предсмертной песней, пока наёмник твёрдыми и резкими движениями отрезал ей язык… «Ну всё, с работой покончено, осталось у остальных собрать…»       Каил вытирал кинжал о куртку, на секунду он замешкался, покусал свой язык. «Противное проклятье… Пора выдвигаться уже нет сил терпеть…»       В это же мгновение он растворился в темноте леса, и лишь свист воздуха, да тяжёлые уставшие шаги могли выдать его положение…