Последний

      Звуки харчевни стали неимоверно раздражать. Даже в своём кабинете, заставленном мебелью и завешанном коврами, на втором этаже здания Энтарий никак не мог расслабиться и отдохнуть. Глаза, покрытые красной паутиной капилляров, слезились и старались закрыться, но стоило векам сомкнуться, как острая режущая боль отдавала в голову с троекратной силой.       — Сколько можно, с ума схожу… Нужно к лекарю…- Хозяин таверны давным-давно собирался по врачевателям, но выкроить на это время ему никак не удавалось. Нервно постукивая пальцами, он пытался заполнить гроссбух, но головная боль сегодня сводила с ума.       В коридоре послышался тихий размеренный стук дерева.       — Ох… Арон помоги… Опять этот дьявол… — секундное раздражение сменилось лукавым оскалом — С другой стороны, хоть цели устранены.       Имперец шумно выдохнул, откинулся на спинку стула и потянулся к ящику стола, который послушно оголил своё содержимое… В небольшом отделении лежал ручной самострел.       — Ха… Давно ты пылишься, пора бы тебе размяться … С облегчённой улыбкой, пухлый, безобидный на вид мужчина бережно положил смертоносное оружие на стол, среди книг и письменных принадлежностей.

***

      Впервые за долгое время над Леафтополем развеялись тучи и выглянуло солнце. Прихрамывая, с опущенной головой, спрятанной под капюшон, еле живой Последний брёл по улице в сторону уже знакомого заведения.       — Господин! Господин Последний! — с чудовищным шумом спускаясь с крыльца, встречала наёмника Евклида — Что с вами?! Вы плохо выглядите… — На взволнованном лице девушки читались тысячи эмоций. Воину было не до этого, но присмотрись боец чуть внимательнее, то разглядел бы призрака далёкого прошлого, ту, что когда-то, назвалась сестрой.       — Да тише ты… С ума сводишь — вырвался загробный хрип из ссохшихся уст. Наёмник сжал зубы и схватился за голову, ноги воина подкосились, и он чуть было не распластался по брусчатой дороге, но девушка успела подставить плечо.       — Вам срочно нужен отдых и лечение! Я отведу вас в комнату. Скорее…       Ужасный гомон в зале таверны сменялся криками и стонами спальных номеров, где-то мелькнул тот самый охранник с презрительным взглядом. Тайная лестница казалась ещё длиннее, чем в первый раз, путник, поскрипывая зубами и тяжело втягивая воздух сквозь еле открытые губы, поднимался, подволакивая за собой протезированную ногу, то и дело отхаркивая и сплёвывая кровь…       Приступ кашля, уже который раз за этот лестничный пролёт… Казалось, что органы должны вывернуться наизнанку и вывалиться из израненного тела.       — Потерпите, осталось совсем немного, мы практически на улице…       Распахнулись дверцы и по каменным ступенькам полился холодный воздух, что никак не облегчило участь полумёртвого наёмника.       — Огонь!.. — Кашель прервал и без того чуть слышный шёпот налётчика — огонь…       — Что? Вам холодно?.. Скорее, мы почти у кровати… — участливый, слезливый, встревоженный голос… Евклида сама не понимала, почему же она так волнуется за недавнего знакомого.       Солнце вышло в зенит, луговой тракт сегодня был даже оживлённее обычного, с крыши трактира открывался прекрасный, завораживающий вид: люди, повозки, животные — всё ожило, впитывая энергию небесного светила. Единый механизм, отлаженный, будто лучшее произведение инженерного искусства: шныряли посыльные, ругались извозчики, то там, то тут гремели ящики и горшки, торговцы и зазывалы глаголили на всю улицу своими чуть хрипловатыми голосами…       Эта панорама сейчас причиняла Последнему только жуткую боль, которой он, к счастью или к сожалению, практически уже не замечал… Быть может, будь солдат удачи выспавшимся, излечившимся и пьяным, смех вырвался бы из обычно холодных уст, пока он наблюдал бы курьёзные картины: перепалки прохожих, да нелепые драки завсегдатаев у дверей их любимых заведений.       «Бедный мужчина… Зачем он это делает? Почему он так изранен? Как можно на такое добровольно соглашаться?..» — мысли, состоящие из тысячи вопросов, роились в голове Евклиды, присевшей неподалёку от кровати с раненым. Руки её покорно и искусно штопали вновь изорванное, чуть ли не в клочья, бельё постояльца.       — Надо доложить о его прибытии хозяину — прошептала куртизанка, и прикрыла глаза — вы хороший человек… Надеюсь… За что же вам такая судьба?..

***

      — «Огонь… Пламя… Адское пламя… Холодно!.. Почему мне так холодно?!.»       — «Пощади! Пощади, я скроюсь!..» — девичий голос колокольчиком звенел в опустевшем тёмном пространстве…       — «Язык! Мой язык!.. Больно! Отпусти, проклятье! Мне больно… Хватит!..»       — «Какой же ты забавный! А ей думаешь было легче?!» — томный, объёмный, пробирающий до костей… Воину приходилось много раз слышать этот голос, он стал его верным спутником в кошмарах, да, впрочем, и наяву.       — «Изыди! Умолкни и пропади! Я не хочу тебя слышать!» — слёзы боли и страха собирались противным комом в горле, но…       — «Ах ты, неблагодарная тварь! Только из-за меня, ты ещё жив!»       — «Замолчи!.. Пропади… Я не хочу!.. Оставь! Я не хочу больше есть…» — Жутко хотелось расплакаться, но Каил уже забыл, когда ему в последний раз это удавалось.       — «Ах-ха-ха-ха… Беспомощный щенок… Пора, наконец, поговорить с тобой с глазу на глаз…»       Стало светло, ослепительно светло… Последний очнулся, он лежал на полу огромной белой комнаты. У неё не было видно ни стен, ни потолка, единственное за что мог зацепиться измождённый бессонными ночами взгляд — это капли крови, которые несчастный наёмник то и дело ронял с уголка обугленных, зачерствелых губ.       «Как же?.. Это место!.. Агх… Здесь в точности так же как у Адель, только… Только светло… И тепло… Даже жарко… Почему же мне так спокойно?..» — напряжённый оскал пропал, кулаки разжались, и гулом, предсмертным воем в пустоте, раздался расслабленный выдох.       Внезапно обмякший воин перевернулся на спину и закрыл глаза, мягкий белый свет сильно напрягал, в темноте бы сейчас было намного комфортнее…       — А вот и ты, негодник…       Каил через боль открыл веки, прямо над ним, на расстоянии вытянутой руки, в воздухе зависло нечто, нечто прекрасное…       Женщина, кожа её была словно ночное небо: пустотно-черного цвета, казалось, что в неё, будто в бездонный сосуд вливается весь свет, который успевает коснуться шёлкового покрова, и лишь небольшие россыпи ярких синеватых или белых точек, подобных созвездиям небесного полотна, придают рельеф загадочной голой фигуре… Волосы её красные, подобно свежей крови, могли бы опутать собой человека целиком, но сейчас лежат в пространстве, как на воде…       Медленно и методично взгляд её скользил по убийце, отчаянно пытаясь найти хоть каплю сострадания или раскаяния. Белый зрачок, окружённый такой же светлой радужкой на ярко-жёлтом яблоке впивался в саму душу… Ухмылка расползлась по губам, цвета спелой вишни.       — А ты занятный… — девушка протянула руки и прихватила наёмника за острые челюсти, так выделяющиеся на исхудавшем лице — у вас, «высших», принято называть имена, верно?       — Кт… Кто ты? — язык отказывался служить человеку, Каил оцепенел, он одновременно ужасно боялся новой знакомой, но, сам не зная почему, желал, чтобы она приблизилась сильнее…       — Я? — Руки существа были леденяще холодными, абсолютно несогласно температуре пространства вокруг, но в то же время её аккуратные, ласковые касания совсем не приносили боли, наоборот, стягивали её… С каждой секундой агония уходила, сначала с головы, потом с языка, потом с шеи… С переломанных и треснувших костей, с обожжённых рук и ног — Я твой ангел… Или демон… Или вовсе не твой… Я есть та, что должна забрать твоё тело, когда разум угаснет, та, кого вы, высшие, называете таким тёмным словом: «смерть» — но в то же время та, что живёт с тобой с самого рождения… Ты умрёшь, лишь когда мне придёт время забрать тебя…       — Зачем? Зачем ты продлеваешь мои страдания?.. — взгляд безудержно бегал по созвездиям собеседницы. Её кожа была усладой для раскрасневшихся раздражённых, так давно умерших глаз…       — Страдания?! Ах-ха-ха-хах… Да что ты знаешь о страданиях? — её голос убаюкивал, девушка не злилась, а, скорее, умилённо смеялась над несмышлёным питомцем — Я Элай, служительница Норы, которая следит за твоим существованием… И пока Нора желает тебе жизни, ты ни за что не умрёшь…       — Нора?..       — Я не Адель, но также скованна клятвами, так что ничего ты от меня не услышишь… — Рука её скользнула по шее, протянулась по груди, спускалась ниже — Пора просыпаться, милый!.. — девушка оскалила зубы в сумасшедшей улыбке, наёмника скрутила ужасная боль чуть ниже солнечного сплетения, Каил опустил взгляд… Рука Элайи по самый локоть вошла в его плоть… — Иначе ты умрёшь!.. Ах-ха-ха!..

***

      Веки буквально разорвало, горящие огнём глаза мгновенно оценили обстановку: прямо над животом спящего мужская фигура занесла кинжал. Секунду спустя холодная сталь пронзила бы жизненно важные органы.       Реакция не заставила себя ждать: перекат и удар коленом под дых противника, выдалось мгновение даже на активацию, пускай и частичной, ступени ярости, бедняга нарушитель пролетел до стены, сильно ударился головой о выступ бревна и навзничь упал на пол. С затылка потекла кровь, потихоньку превращаясь из разрозненных капель в лужицу.       — Дилетант… Надо было в шею бить… — Последний присел, адская боль вновь вернулась, но к ней ещё и добавилась жгучая мигрень… Сердце быстро успокоилось, солдат удачи оделся, подогнал снаряжение… Взглянув в окно, где длинные тени ползли от каждой кочки, яростно сопротивляясь свету оранжевых закатных лучей, Каил открыл двери комнаты и накинул капюшон.       — Вы с ума сошли?! — с тазиком воды и тряпок в руках в проёме тайного хода, округлив глаза от возмущения, стояла Евклида — Вы почему встали?! А ну быстро в постель!..       Гневно сдвинув брови, она прожигала Каила насквозь, но стоило ей приоткрыть дверь, как тазик с грохотом брякнул о крышу, брызги воды долетели до сапог наёмника, стоявшего поодаль.       Секундный ступор прошёл.       — Он мёртв? — «Что за удивительно холодный тон для молодой миловидной куртизанки при виде мертвеца? Хоть бы отыграла волнение…»       — Да… Сможете уладить?       — Естественно… Пройдите к хозяину, раз вы уже в состоянии убивать… — в голосе почему-то послышалась нотка грусти.       — Провожата…       — Евклида, меня зовут Евклида… — не оборачиваясь и придерживаясь за дверной косяк перебила куртизанка…       — Евклида, лови!..       Девушка еле успела обернуться и выставить ладони, на них упала тяжёлая золотая монета.       — Заканчивай свою работу здесь и возвращайся к портняжному мастерству, я поговорю с Энтарием…       — Вы? Что вы творите?! Если это шутка, то она ужасна! — Слёзы полились из глаз, скатывались к трепещущим от ошеломления губам. Куртизанка закрыла глаза и сжалась, прижимая монету к груди — Я… Я не могу принять это!       Наёмник особо и не ждал ответа, он уже давно развернулся и зашагал к тайному лазу. Внезапно что-то тяжёлое налетело на него со спины, нежные руки обвили шею.       Огромных усилий стоило Каилу сдержать рефлексы, чтобы не убить милую девушку, которая решила выплакаться ему в спину…       — Господин… Гос-по-дин… — всхлипы перебивали шёпот, но это были самые сладкие слёзы: слёзы счастья.       — Ну-ну… Ты заслужила… — лицо убийцы ожило, но лишь на секунду… След непомерной боли постоянно присутствовал на коже, в мышцах, покрывал веки, глаза…

***

      Будто канонада осадных орудий разбил гнетущую тишину кабинета стук в дверь.       — Да… Проходите — Энтарий закрыл глаза собираясь с силами, его рука потянулась к самострелу, в котором заботливо был заряжен стальной болт. Это оружие внушало страх во врагов, даже в самых тяжело вооружённых, ведь в отличие от лука его снаряд весил до пятидесяти грамм и вылетал куда быстрее, пусть и на меньшее расстояние.       — Я выполнил заказ — на ходу отстёгивая мешочек с пояса, холодным тоном докладывал наёмник…       — Я в вас не сомневался. — лёгкая ухмылка скользнула по губам.       С глухим стуком пролетевший пол комнаты тканевый мешочек упал прямо на стол к заказчику. Энтарий постарался аккуратно развязать его, только вот всё равно нежные, белые, подобно первому снегу, пальцы аристократа быстро замарались в крови. Приступ тошноты прихватил задумавшегося начальника, вонь и вид трофеев явно пришлись ему не по вкусу…       — Языки — шептал Энтарий отплёвываясь — жестоко… Можно было и что-то менее… — рвота вновь прервала «бумажного» человека.       — Зато вы поверили — Последний потянулся к гостинцу — Я убираю, или вы желаете пересчитать?       — Нет! Нет… Убирайте… — с отвращением глядя на человеческий орган, тараторил имперец — я вам верю… Настала моя часть сделки, только дайте прийти в себя. Мужчина встал, пошатываясь, он добрался до окна и, слегка его приоткрыв, припал к спасительной щели.       — Можете позвать прислугу? Буду очень вам благодарен…       Молча Последний вышел из помещения, а спустя пару секунд вернулся с Евклидой.       — Что такое, хозяин?       — Евклида, нужен восточный чай, приготовь мн… нам на две чашки… Ну а мы с вами, господин Последний, тем временем — всё ещё выбитый из равновесия Энтарий добрался до стула и упал в его объятья — напишем пару записок, присаживайтесь, не стойте над душой…       Перо ловко скользило по гербовой бумаге, тишина нарушалась лишь мелким шорканьем рождающихся штрихов.       — Вы хотите что-то со мной обсудить? Я могу говорить и писать одновременно. — прекрасное, на вид, настроение управляющего перебивалось только усталостью, да дрожащими руками.       — Нет, вопросов не возникало… Хотя… Ваш номер «ипсилон» не такой уж секретный, сегодня меня пытались убить…       «Вопросов не возникло?..» Перо замерло на середине строки, от напряжения у местного начальника задрожала нога, в загробной тишине, нависшей так внезапно, даже это было слышно…       — Да? Ох-х… Кому же хватило ум… — взволновалась чернильница, рука имперца невольно дёрнулась в сторону самострела.       — Да я вот тоже задаюсь этим вопросом… — Последний брякнул доспехом по столу — Не стоит, Энтарий, я давно заметил безделушку… Вы прекрасно понимаете, к чему это приведёт…       — Хах… — нервный смешок, в котором читались целые предложения, разбился о стены кабинета. Что творилось сейчас в голове несчастного, напуганного, загнанного в угол предпринимателя, сказать не мог никто — Вы не о том подумали… Я даже не рассчитывал, просто с ним мне чуть спокойнее… — аккуратно протянув на открытых ладонях последний шанс лучника, управляющий увлечённо зашептал — Вы представьте только, это оружие было собрано в столице Империи, интересные свойства южного металла позволяют создавать сплавы, которые даже спустя десятилетия сохраняют пружинные свойства в полной мере, а ложе, взгляните, оно выполнены из бальзы — редчайшее дерево, растёт только в республике Джанир, оно настолько редкое, что используется государством как стратегический ресурс, для изготовления боевого снаряжения… Древесина очень лёгкая и имеет достаточную прочность… — глаза распорядителя горели нездоровым, будто детским огнём.       — Вы кажется меня не поняли… — процедил сквозь зубы наёмник — Если вы решили отвлечь меня этой побрякушкой, то увы, мой интерес к инженерии умер давно, очень давно, как и многие другие чувства — гнев нарастал, убийца вскочил, опёрся на стол, и приблизился к нанимателю — С тех пор — он переходил на крик — у меня остался один интерес! Моя жизнь!.. — воин тяжело вздохнул, качели интонации ушли к шёпоту — Мало того, что я был в скрытом номере, так ещё и лазутчик был уж больно неопытным… — держался постоялец недолго — Так я спрашиваю, тебя, распорядителя таверны, так щедро укрывшей меня!.. Какого раба Норы, меня пытались убить! — казалось, что стол не выдержит такого удара, от хруста древесины у Энтария зазвенело в ушах…       Трактирщик зажмурился и склонил голову, он дрожал всем телом. Закалённые в сотнях словесных деловых стычек нервы дали сбой.       — Господин… Господин послушайте… Д-д-должников не убивают!.. Позвольте объясниться! — голос его чуть окреп, имперец собрался с силами — Я не могу отвечать за всех работников моего заведения… Но, естественно, сделаю всё, чтобы отплатить вам за помилование…       Выдох. «Либо умираю, либо в рубашке рождён…»       Последний устало упал на стул, рука его сжимала волосы, от боли лицо исказилось, он закусил губу и зажмурил глаза, тяжёлый кашель вырвался и заполнил гнетущую тишину…       — Арон с тобой, если бы ты желал меня убить, то сделал бы это, как только я вернулся с миссии… — приступ боли сковал губы — Тем более, вы мне действительно должны…       — И не премину воспользоваться возможностью вернуть долг — радость била из мужчины ключом — Возможно вы желаете посетить лекаря, тем более миссия явно не обошлась без ран, если так, то я с огромной радостью оплачу счета…       — Нет, я не хожу по шарлатанам, лишь одному духовнику я готов был доверить своё тело… Возвращайтесь к запискам, я желаю выдвинуться как можно скорее и, если получится, отоспаться в дороге.       — Да…       Перо будто запело, всё же настроение крайне отражается на содержании письма. Раскрылись двери, на подносе у впорхнувшей Евклиды красовались чайничек, две чашечки и под каждой по блюдцу. Сервиз был нехитрый: из некрашеной керамики, но в то же время, он веял стариной и ручной работой. Воздух заполнился интересным необычным ароматом.       — О, ты вовремя, нам как раз нужно бы успокоить нервы… — жестом хозяин указал на стол, где секунду спустя разливался по чашкам чай, после, махнул рукой в сторону окна, куда Евклида безропотно скрылась и превратилась в, точно каменную, статую.       Горячий, чуть горький восточный напиток приятно обволакивал горло, тепло расходилось по телу и очень скоро Последнему пришлось ослабить ремни нагрудника…       — Ничего лучше не пробовал! Есть ещё Джанирская вода, но я после неё сутками не сплю, так что предпочитаю пить чай…       Пар рисовал чудные образы, узоры в ярких лучах проникавшего в кабинет солнца, спокойствие, действительно, пропитало воздух, даже посетители в харчевне, казалось, притихли.       — Евклида, вы с господином Последним заходили к лодочнику и гончару, что работает в горшке-кружке? Только к ним?       — Да, хозяин… — тихий холодный шёпот послышался от окна.       На самом деле девушка эта была очень красива, её ухоженная тонкая кожа смотрелась ещё свежее на фоне летнего пейзажа за окном, а длинные каштанового цвета волосы, на таком ярком закатном свету отдавали интересными, неестественными оттенками. Маленькие чуть припухлые губки, строго зажатые в присутствии начальника, слегка открывались, оголяя ровные желтоватые зубы.       — Понятно-понятно… — с некоторым огорчением пробурчал имперец — Будь добра, принеси мне семейную книгу Восточных лордов Империи, она стоит на третьей полке от пола, пятая справа налево.       — Семейная книга?.. — Слова наёмника звучали оторвано от реальности.       «Всё же в вас остались крупицы любознательности, господин убийца»       — А… Вы, вероятно, не понимаете… Если просто: генеалогическое древо нескольких десятков семей, правящих в восточных территориях. В Империи есть палата, занимающаяся учётом правителей, она и составляет подобные регистры.       — Х-хозяин, здесь её нет… — дрожащий голос донёсся от стеллажа.       — Хм… Ох, точно, совсем запамятовал, он пятый слева направо…       Чай расслаблял, Последний мог бы похвастаться своей нечеловеческой реакцией, но, когда услышал скрежет тетивы, даже не успел отклонить голову.       «Попал, я ещё не настолько стар»       Наёмник открыл глаза, перед ним сидел имперец, рука его была тверда, было видно, что человеку стрелять не впервой. Оглядываться воин золотого меча не спешил.       — А чай действительно странный, я даже двинуться не успел…       — Не льстите мне, господин наёмник, если бы я хотел убить вас, вы бы почувствовали…       Каил обернулся. Болт прошёл аккурат в висок и лишь перья оставались, пока ещё, собственного цвета. Тёмный красный ручей стекал по волосам, а под куртизанкой образовывалась лужа. Рот её был неестественно открыт, нижняя челюсть распахнулась будто её ничего и не сдерживало… Глаза её, постепенно стекленеющие, были широко раскрыты, но самое пугающее: девушка стояла — болт пригвоздил её голову к деревянной стене, руки лежали на книгах, а одежда медленно краснела.       — И зачем? Вы же не можете быть уверенным, что она пустила убийцу…       — Не считайте меня больным старостью… Она просто привела бы ко мне, рано или поздно... Дело которое вы провернули… За ним кроются слишком опасные люди, они несомненно использовали бы эту бедняжку.       Наёмник усмехнулся.       — И это вы меня считаете «тёмной» личностью?.. — боец отвернулся к столу, отхлебнул чай.       Энтарий положил самострел, закрыл глаза, откинувшись на спинку стула, тяжело вздохнул.       — Конечно, эта потеря велика, она была хорошим товаром, но моя жизнь ценнее. Как вы сказали: «мой интерес — моя жизнь!»       — Да, можно сказать и так, пейте чай, он действительно успокаивает…       Вновь зашуршало перо, пар рисовал чудные узоры, слышались размеренные глотки, журчание чая, да звон керамики. Шумы в комнате ничуть не изменились, разве что, сердец теперь стучало на одно меньше.