when all the stars collide.

я выбираю себя — не попадаю, я выбираю его — и пропадаю.

***

Сердито прикрывая ладонями уши из-за тяжелых басов музыки, орущих из колонок уже который час и так болезненно бьющим по вискам, особенно после выпитого алкоголя, Кейске безучастно проходит мимо противно целующихся парочек, пытаясь найти хоть какое-то укромное местечко, и самым подходящим вариантом оказывается именно улица. Пробубнев себе под нос несусветное множество нецензурных ругательств во время поиска собственной куртки, юноша устало обувается и стремительно выходит из помещения. Первые лучики солнца неприятно режут глаза, мгновенно вынуждая прикрыть веки. Чуть привыкнув к свету, Баджи осторожно распахивает ресницы, тут же заметив недалеко стоящего знакомого, несомненно безмятежно любующегося оранжевым весенним рассветом. Он знал, что Мацуно до одури любил смотреть, как косые лучи восходящего солнца красиво ложатся на верхушки цветущих вишен, сакуры, как они плавно стекают по тонким ветвям на землю. Но сам командир был совсем не такой, ему куда больше нравилось умилённо наслаждаться тем, как розовое, словно сахарная вата, небо освещало юное ангельское лицо, особенно подчеркивая его аккуратные черты, как весь этот живописный пейзаж мерк в чужих сапфировых глазах, делая их ещё более завораживающими. И он готов был всю свою оставшуюся жизнь просто сидеть рядом и созерцать происходящее, не отвлекаясь ни на что в округе, кроме одного единственного человека. — Чифую? — Баджи-сан? Ты ещё не ушёл? — Как видишь. Кхм, не хочешь пойти домой вместе? — Кейске смущенно тупит взгляд вниз, неосознанно ковыряя носком обуви пол, будто роя себе глубокую могилу в случае резкого отказа, которого он совсем не хочет услышать. — Я бы с радостью, но… обещал проводить Джун, — как же неловко. Судорожно почесав затылок, заместитель мысленно проклинает себя за это чёртово предложение, ведь не сделав бы он его, может, тогда наконец получилось бы прояснить его взаимоотношения с командиром. — Хочешь, пойдём с нами? — А? Да, не… Я тогда лучше один пойду, не буду вам мешать, — натянуто улыбнувшись, бурчит брюнет. — Увидимся? — Но ты не… — Идём? О, здравствуй, Баджи-кун! — девушка невольно берет белокурого юношу под руку, приторно-сладко здороваясь с Кейске. — Ага, привет. — Тогда… до встречи? — Спокойной ночи, Чифую, — неохотно прощается Баджи преимущественно со своим лучшим другом и мрачно наблюдает за удаляющимися фигурами. Опять у него ничего не вышло. — Че такое, Баджи-кун? — ехидно ухмыляясь, спрашивает Манджиро, тихо выходя из-за стены, за которой он, по-видимому, какое-то время прятался. — Отшили тебя? — Отъебись, Майки, — тяжело падая на ступеньки у входа, грубо бросает темноволосый и, немного насупившись, отворачивается в сторону, устремляя пустой взор на проезжающие мимо машины. — Хочешь обсудить? Я выслушаю, честно, — Сано нерасторопно подходит ближе, усаживается рядом и, едва наклонившись к своему старому другу, назойливо шепчет: — Ну, за парочку тайяки, конечно. — Не сейчас. — Не говори, что ты опять хочешь пройти через это все в одиночку, — Майки устало вздыхает, получив вместо ответа протяжное мычание, и, слегка толкнув младшего в плечо, мягко добавляет: — Это хуевый вариант, и ты это прекрасно знаешь. Да, Кейске, действительно, это прекрасно знает и понимает, поэтому, кое-как переборов свою гордость, чуть кивает головой, наконец поворачиваясь к собеседнику лицом. Брюнет цепляется за чужой изучающий взор дегтярно-чёрных глаз, за лёгкую улыбку на мальчишеском лице. Почему Манджиро так заинтересован в их проблемах с Чифую? В их личной жизни? Да и по какой такой причине он решил, что между ними вообще что-то есть? — Давай встретимся после собрания в четверг? Как раз я тебе твои шмотки отдам, что ты у меня тогда оставил, — едва ли задумавшись, предлагает блондин, усердно посасывая сладкую конфетку, так к стати найденную в кармане. — А вещи Чифую я лучше сам ему передам, а то, кто знает, че ты с ними сделаешь… — Ты долбоёб? Ты за кого меня, блять, принимаешь? — За главного фаната Чифую Мацуно, — многозначительно подмигивая, произносит Сано и расплывается в ещё более широкой улыбке. — Ладно, заебёшь. Встретимся после собрания, — коротко отчеканивает Баджи и, неохотно поднявшись с лестницы, направляется к ближайшей остановке, привычно убирая руки в карманы. — Бай-бай, Баджи-кун.

***

Ещё с утра получив сообщение от своего заместителя, что тот простудился, Баджи тут же заволновался, заваливая товарища вопросами насчёт его самочувствия, нужных медикаментов. Но блондин, заверив старшего в том, что все будет в порядке и скоро он поправится, радушно поблагодарил того за заботу, пожелав удачи на предстоящем собрании. Поэтому, с горем пополам проведя около двух часов за скучными переговорами, в которых по какой-то причине вице-президент также не участвовал, Кейске все-таки дождался окончания и непременно отправился к храму Мусаши на встречу с Майки. Теплые лучи заходящего солнца ласково грели светлую атласную кожу, оставшуюся по-прежнему прохладной, а лёгкий вечерний ветерок, приятно щекоча нос ароматом цветущих растений, снова возвращает юношу в беззаботные и уже такие далекие деньки. И слепо поддавшись потоку своих воспоминаний, Баджи совсем забывается, даже не замечая наконец пришедшего друга. — Алло? Земля вызывает Кейске Баджи, или его мозг все-таки сожрали инопланетяне? — Ебнулся? — Ой, я думал, что ты уже все… того. — Мечтай, — вяло убрав свисающие пряди с лица, острит брюнет. — О чем хотел поговорить? — Ах, да! Первый вопрос… — Блять, ты меня на допрос звал что ли? — грозно оскалившись, выпаливает Кейске и, уже будучи готовым уйти, чуть приподнимается, как вдруг чужая рука лихо его останавливает. — Не-не-не, ты сиди. Я все учёл, Баджи-кун. Мы должны разобраться в твоей ориентации. Хотя, как по мне, тут все очевидно. Белым по блядскому написано, что ты — гей, — заключает Манджиро, поправляя на переносице недавно купленные очки. — Во-первых, с хуя ли мы? Во-вторых, ты заебал со своим гейством. И, в-третьих, нахуя ты очки надел? — Ну, я же должен выглядеть солидно, тем более с кучей бумажек. — Каких ещё бумажек? — Ща! — Сано резво тянется к лежащему рядом рюкзаку. Достав целую стопку листов, блондин спешно их разглаживает и, бегло пройдясь по написанному глазами, переводит хитрый взгляд на младшего. — Попросил вчера Кен-чина найти в Интернете всякие тесты на ориентацию. — Совсем кукуха поехала? — Вообще-то, я для тебя стараюсь, неблагодарный ты выблядок, — обиженно скрестив руки на груди, фыркает Майки, задирая нос вверх. — Ой, блять, только не дуйся, малышарик ебанный. Я согласен, давай попробуем эту твою гомосятину, — аккуратно вырывая первый листок из чужой цепкой хватки, цедит Кейске, попутно уточняя: — Но я не гомик, зуб даю. — На вопрос мой ответь сначала, педик. — Валяй, второй педик, — демонстративно показывая все своей равнодушие к происходящему, Баджи медленно поднимает глаза на своего собеседника. — Почему, когда я зашёл тогда к вам в комнату, Чифую был весь красный и мокрый? — Эээ, ну, жарко ему было. — А с какого это хуя? Кен-чин тщательно следит за тем, чтобы в додзё была комфортная температура воздуха, — презрительно щурясь, уточняет старший и наклоняется ещё ближе. — К тому же, в душ затолкать нужно было только тебя или бедный мальчик Чифую не смог с этим справиться? — Че за доебы? — смущенно отводя взор в сторону, яро возмущается брюнет и, нервно проглотив подступившую слюну, сильнее хмурит брови. — И вообще, что у тебя Доракен дома забыл? — Либо говоришь правду, либо ты гей, — невинно пожимает плечами Сано и сухо произносит: — Все честно. — Блять, чего? Как вообще этот ответ связан с моей ориентацией? — Че ты с ним сделал, чертила? — Окей, я его облил водой, все? Сойдет? — Чую, пиздежом попахивает… — шумно вдыхая носом побольше воздуха, глава визгливо вскрикивает: — Нет, прям воняет! — Мы тест проходить будем или как? — Будешь его проходить ты, но сначала… — заумно подняв указательный палец вверх, начинает белокурый юноша, как его тут же бесцеремонно прерывают, прикрывая широкой ладонью рот. — Ай, блять, отсоси мешок хуев, Манджиро Сано, — грязно выругался Баджи, получив болезненный укус от своего товарища. — Я-то может и отсосу, но уж точно после тебя. «Как же задолбал», — протяжно всхлипывает Кейске и, пробурчав что-то бессвязное, выжидающе затихает, надеясь на то, что его друг решит сжалиться над ним и поверить в сказанную им чушь. — Опять напиздел, ну похуй, давай вернёмся к обнаружению твоей гейской жопы, не зря же Кен-чин вчера весь вечер старался, — довольно улыбнувшись, мурлычет Майки и любопытно заглядывает в распечатанную бумажку с вопросами. — Ага, «знакомый нечаянно задел вас рукой по попе, как вы считаете, что вы почувствуете?». Первое — «даже не обратите внимания», второе — «вам будет приятно», и третье — «сильное напряжение». — Не думаешь, что Доракен с тебя поржать решил? — Не-а, вот именно этот тест я сам нашёл, классный, да? — Нет, полнейшая хуйня, ну не может быть таких тупых вопросов. — А ты что… уже проходил парочку? — язвит Сано, корча довольно задумчивое лицо. — Нет, просто… — ложь. Кейске проходил эти тесты, каждый раз получая схожие результаты — гей или же бисексуал с уклоном в гомосексуальность (именно это и выпадало, когда он пытался выбрать более «натуральные» ответы). Поэтому, отчаянно пытаясь найти какое-либо оправдание, он тщетно погружается в своё сознание, перебирая абсолютно каждую, до ужаса безрассудную отмазку, но, к его счастью, неожиданное пиликание телефона перекрывает весь интерес к данному вопросу, вынуждая обоих парней вздрогнуть от испуга. — Кто это? — Эм… Фукуи. — Бывшая твоя? Че ей надо? — Я ебу? Забей, — безразлично махнув рукой, прыснул Баджи. — Так о чем это я… — Охуеть, как я раньше-то не додумался! — порывисто схватившись за голову, громко бурчит Манджиро и, скользнув узкой ладонью от лба до самого рта, на минуту замолкает. — Тебе Фукуи вообще нравилась? Только честно отвечай, для нашего исследования надо! — Ну ты ебалдяй, — Кейске, удобно подперев щёку кулаком, подловил себя на мысли, что он невольно начал размышлять над этим вопросом. Возможно, кого бы он из себя не строил, он все же должен прислушиваться к своим чувствам, которые он тщательно скрывал и прятал где-то глубоко-глубоко на протяжении долгого времени. И расторопно проанализировав свои прошлые отношения и сравнив их с дружбой (?) с Чифую, он уверенно заключает: — Походу, нет. — А у тебя на неё вставал? — Блять, да что за… — Это очень важно, это база, Баджи-кун! Напряги все свои извилины, хотя сомневаюсь, что они у тебя есть. — Ну, вообще-то в таком возрасте люди занимаются сексом, Майки, — растерянно объясняется младший, стараясь и вовсе не встречаться с чужими горящими глазами. — А я о чем? У тебя вставал или нет? — Ты меня из фанатов Чифую в импотентов записал? — Нет, в геев, но пока только голубым карандашом, — нахально высовывая язык, усмехается глава. — Кто был инициатором? — Вообще… Я согласился встречаться с ней из-за чистого интереса, да и… секс тоже был лишь по этой причине. — Только поэтому? Может было что-то ещё? Знаешь, светловолосое такое, прям заместитель твой. Начинается на «Чи», заканчивается на «фую». — Отчасти. — Ты заебал мудвина из себя строить, отвечай чес… Стоп, чего? — недоеденная конфета тут же мучительно застревает в горле, заставляя Манджиро подавиться любимым лакомством от услышанного. Неужели Кей только что признался? — В какой-то момент мне показалось, что я слишком привязался к нему, начал замечать какие-то ебнутые мысли в своей голове, поэтому… — машинально запустив длинные пальцы в свои иссиня-чёрные волосы, парень лихорадочно зачёсывает их назад, несмело продолжая: — Поэтому я подумал, что это будет наилучшим решением. — Замутить с первой попавшейся, чтобы забить на чувства к своему другу? Ты совсем долбоёб? — Да не нравится он мне! Че ты заладил? — судорожно почёсывая крепкую шею, отрицает младший и отводит лукавый взгляд в сторону. — Мне ты можешь пиздеть сколько тебе угодно, Баджи Кейске, но себе врать не надо! Знаете ли, счастье — не хуй, просто так в руки не возьмёшь. — Охуеть ты философ! — Пф, а ты сомневался? — надменно рассмеявшись, фыркает Сано, затем дотошно переспрашивая: — Че там, кстати, Фукуи накатала? Баджи послушно вытаскивает телефон из заднего кармана, тут же начиная проверять все входящие уведомления. — Встретиться завтра предлагает, — Майки ловко выхватывает чужой мобильник и скрупулёзно вчитывается в переписку. — Погоди, она чёт ещё строчит. — Блять, молю, чтобы это были не какие-нибудь десять причин ее ненависти или супер чеклист «Почему мы должны снова сойтись». — Спустись на землю, морковный сблёвыш. Вы не одни будете. — А кто ещё? Дай сюда, блять! — Кейске торопливо вырывает свой сотовый из чужих рук и, быстро перебирая пальцами по кнопкам, что-то печатает. — Ну что? Что там? — чуть придвинувшись к другу и повернув телефон в сторону, чтобы Манджиро было лучше видно экран, Кейске лишь безмолвно оглядывает задумчивое лицо главы и, следуя его примеру, утыкается в дисплей своего гаджета. Фукуи: Привет. Фукуи: Давай увидимся завтра? Фукуи: Если вдруг что, то не переживай, мы будем не одни ;) Баджи: Кто ещё? Фукуи: Так я тебе и сказала, хахаха Фукуи: Пусть это останется маленьким секретом, но, обещаю, тебе понравится. Баджи: Лучше скажи прямо сейчас, а то получится, как и с парком развлечений. — А че было в парке развлечений? — Я ненавижу аттракционы, а она меня туда затащила, ахуенно, да? — Ого, такой бесстрашный Баджи оказывается боится детских каруселей? — Пошёл на… — Смотри, пишет! Фукуи: Ладно, настырный, Мацуно твой будет с нами… — Чего блять? Что он-то там забыл? — А не похуй? Тебе же лучше, вдруг удастся извиниться перед ним наконец, да и, может, поговорить получится, — прервав недолгое безмолвие, уверяет своего товарища блондин. — Майки… — Че? — Хуй через плечо. — Блять, Баджи, ты такой пиздатый шутник, — притворно закатив глаза, недовольно скривился старший, грубо оперевшись о чужое плечо. — Хотел спросить…— командир первого отряда раздраженно оттягивает воротник формы, делает глубокий вдох и, собравшись с мыслями, решительно уточняет: — Почему ты так уверен в том, что между нами с Чифую что-то есть? Ладно я… Я уже привык к твоим уебанским подколам, что я гей, но он… — Ты, я гляжу, совсем слепой, Баджи-кун, поэтому и хочу помочь тебе. К тому же, ты мой друг. — Каким ты можешь быть милым оказывается, но, блять, с чего ты вообще взял, что я нравлюсь Чифую? — Разве это не очевидно? — расплывшись в плотоядной ухмылке, хохочет Сано, наклоняясь прямо к уху младшего, а тот лишь непонимающе смотрит на него, хлопая густыми чёрными ресницами. — Ну ты и ебалдяй. Просто доверься мне, мой гей радар никогда меня ещё не подводил! — Тц, идиот. Бля, обещал маме к восьми быть дома, она меня точно отпиздит. Я пошёл. — Ага, давай, только не забудь потом отписаться после вашей свидааанкиии, — похотливо покосившись, тянет Манджиро и, собрав все разбросанные ранее бумаги, резво достаёт свою раскладушку, по привычке набирая номер Доракена. — Я, кстати, слышал, что гей радар работает пиздато только у гомосексуалов, — хмыкает брюнет, самодовольно оборачиваясь назад. — Бай-бай, Баджи-кун.

***

— Давай «Искупление» посмотрим? — Что? — заместитель первого отряда непроизвольно округляет глаза, услышав такое знакомое название. Однако, сам того не замечая, проваливается в свои тягостные размышления, опять-таки пресекая попытку сосредоточиться на чем-либо другом. — «Искупление». Слышала, что очень классный фильм, хочу посмотреть, не против? — А, да… Давай, — выдавив жалкое подобие улыбки, цедит Мацуно и пытается расслабиться, заставляет себя вникнуть в то, что происходит на экране, но воспоминания об одном из самых спокойных и счастливых вечеров, когда они с Кейске и Пеке Джеем, удобно устроившись на кровати, наслаждались компанией друг друга и делились искренними, порой такими глупыми мыслями о развернувшемся сюжете данной кинокартины, вновь мелькают в его подсознании. — Как же было хорошо… — Хорошо? Когда? — Что? — боже, она тоже мысли читать умеет что ли? — Ну, ты только что сказал «как же было хорошо», — в очередной раз надев на себя маску безмятежности, Мацуно лишь мимолётно окидывает подругу печальным мутным взглядом и молча поворачивается к экрану, пытаясь сделать более заинтересованное выражение лица. Сменяющие друг друга картинки совсем не цепляли взора, поэтому юноша вновь отдаётся нахлынувшим чувствам, мысленно возвращается к тому самому волшебному времени, когда все было действительно хорошо. Как бы он ни старался выкинуть эти воспоминания из головы, словно никчемный мусор, у него совсем ничего не получалось. Грусть, съедающая его изо дня в день, безжалостно разрывало его бедное естество в клочья, оставляя только глубокие шрамы на добром сердце — видимо, такова судьба каждого, кто посмеет влюбиться в своего лучшего друга. — Ты где витаешь, Чифую? — Что? — Что-то случилось? Ты какой-то задумчивый, да и фильм тебе, походу, не особо интересен. Давай выкладывай, — поставив кино на паузу, девушка придвигается ближе, не отрывая пытливых глаз от своего одноклассника. — Я тебя внимательно слушаю. — Да ничего такого, все нормально, спасибо. — Нет-нет, колись уже. Я же вижу, что тебя что-то тревожит. — Ну… — Мацуно отнюдь не любил делиться своими переживаниями с кем-то, кроме самого Баджи-сана, конечно же, но сейчас, в тот период, когда он безнадежно утопает в едкой горечи бессилия и обиды, ему безмерно сложно сдерживать себя и свои эмоции. Ему обязательно нужен был кто-то и, как бы это не было трагично, этим кем-то был лишь Кейске Баджи. — Просто я не могу выкинуть одного человека из своей головы и… Внезапная трель мобильного телефона непочтительно прерывает дружескую откровенную беседу. — Ой, извини, надо ответить, — мило улыбнувшись, бросает Джун и, указывая на лежащий рядом сотовый, чуть отодвигается, едва прислонив гаджет к своему аккуратному ушку. — Алло? Оо, Хитоми? Рада тебя слышать! Как дела? От одного лишь упоминания имени бывшей девушки Кейске лицо Чифую мгновенно перекашивает от подступившего чувства отвращения.

«Боже, и тут она достанет».

— Хорошо, я спрошу, да, до встречи, пока, — быстро завершив телефонный разговор, Сакаи недоуменно разворачивается к собеседнику, будто стараясь подобрать верные слова. — Что такое? — Все в порядке, просто… Можешь, пожалуйста, выслушать, а не сразу рубить с плеча? — Ээ, ну? — В общем, Фукуи предлагает встретиться в субботу. — Послезавтра? Зачем? — Да, сказала, что это очень важно, и чтобы я позвала тебя. — Странная, нахера? — Не знаю… — Я пойду, но, если вдруг что, то свалю, хорошо? — Да, конечно! Спасибо, Чифую, ты лучший, — радостно встрепенувшись, проговаривает девушка и резко тянется к товарищу, импульсивно сжимая его в своих объятиях, а затем, немного отстранившись, заинтригованно переспрашивает: — Ну так что? Мы говорили о человеке, которого ты не можешь выкинуть из головы и… — И… это все, что я хотел сказать, ничего важного, ахаха, — инстинктивно дотронувшись до кончика уха и почесав его, заключает Мацуно, больно кусая сухие губы. — Эй, этот человек тебе нравится? «Этот человек тебе нравится?» — Чифую молниеносно краснеет, виновато жмурится. Да, он влюблён, наивно влюблён в одного законченного идиота, ради которого он готов на все. Зажечь звезду на чернильном далеком небе? Пф, раз плюнуть! Сыграть мечтательный ноктюрн на флейте водосточных труб? Да не вопрос! Он покладисто выполнит абсолютно любую просьбу, не требуя чего-либо взамен… — Да, — голос юноши никогда не звучал так уверено, как сейчас. Да, он, действительно, по уши влюблён в своего командира. — Тогда почему ты не признаешься в своих чувствах? — Ну, потому что это мой старый друг, — понуро опустив голову, тянет парнишка, вырисовывая указательным пальцем невидимые странные узоры на своем бедре. — Боишься невзаимности? — Не сказал бы, скорее, страшно потерять связь. Честно? Не вижу смысла признаваться, ведь, как бы мне не было больно видеть его с кем-то другим, я лучше выберу этот вариант, чем останусь без единого шанса увидеть его ещё раз, поговорить, обнять… — Мацуно немедленно затихает, стараясь побороть подступающие к глазам слёзы, а горло сводит все сильнее, словно судорогой — так и хочется разрыдаться, уткнувшись в родное крепкое плечо, почувствовать горячую ладонь, ободряюще поглаживающую подрагивающие плечи, затем заботливо проходящую по выпирающим позвонкам, и длинные тонкие пальцы, нежно перебирающие светлые волосы. Чифую постепенно приходит в себя, понимая, что, похоже, он поделился слишком сокровенным, поэтому, нервно посмеявшись, он мигом добавляет: — Ээ, ну это я так. Короче, похуй, забей. Давай фильм дальше смотреть, интересно ведь! Он врал, снова врал, ведь ему было далеко не безразлично все происходящее. Острая боль одиночества терзала его грудную клетку все сильнее, с каждой минутой колко вонзаясь в невинное доброе сердце хорошо заточенной стрелой.

Кто знает, может, в другой раз повезёт?