Ястреб из другой Яви

Альдейн никогда (на своей памяти) ранее не получал столько ран, сколько у него осталось после боя с Дзями. Времени потребовалось для полного выздоровления немало, но всё-таки он оправился быстрее, чем стоило ожидать. Сила восстанавливалась быстро, особенно с учётом того, что Альдейн старался почаще медитировать рядом со статуями Барбатоса. Энергия анемо подпитывала, поддерживала тело и помогала залечивать раны. Цвет пера стал прежним, а вот на волосах остался след в виде нескольких выгоревших прядей. В целом, это единственное, что с первого взгляда напоминало о том сражении. На теле хоть и остались следы, они были почти незаметны, не только из-за очень светлого цвета кожи, но и из-за специфической природы Альдейна. Основная доля крови была человеческой, но даже крохи жизненной силы божества, что передалась по наследству, было предостаточно, чтобы превзойти обычного человека по всем показателям. Живучесть, скорость и качество регенерации, а также особенности энергетической элементальной системы организма позволили встать на ноги после жуткого боя в короткие сроки. Следы, оставшиеся после ранений, тоже рано или поздно исчезнут и не оставят даже шрамов. Несмотря на то, что в плане последствий Альдейн легко отделался, он не смог избежать очередной дружеской лекции от Ульфи по известной теме «ты-куда-лезешь-твою-мать». Ну вот повезло. Что поделать. На месте не сидится. Ульфи видел в Альдейне… Дитё. Самое натуральное. И плевать, что Альдейн может быть ровесником Ульфи или, возможно, даже старше. Никто не был в курсе, сколько ему лет. Было ясно только, что он выглядит как парень, которому едва исполнилось двадцать. Как следствие отсутствия разнообразия в поучительных речах Ульфи, мозг Альдейна уплыл в далёкие края и оставил владельца в прострации «дослушивать» урок, а сам ударился в воспоминания. И пока друг распинался, мол, что «надо быть осторожнее, не стоит сильно привязываться к тем, кто не состоит в ордене» и прочее-интересное, душа в попытках докопаться до самой себя случайно сделала сальто… Альдейн всё никак не мог перестать вспоминать Дзями. Не мог забыть ненависть и злобу, которая была так близко. Смертоносный зверь чуть не стал причиной скорой кончины Альдейна, но холодная и жуткая близость со смертью дал возможность взглянуть на то, что, казалось, навсегда было похоронено. Мечта. Альдейн не помнил, кто он и кем должен быть. То, что он думал, и то, что он порой делал, шло вразрез с установками, которые пытался ставить сам себе. Старый образ и новый конфликтуют по его же собственной вине и закидонам, вместо того, чтобы стать разными гранями одной фигуры. Но вот, оживилась память о мечте. Её цветной переливающийся осколок стал единым целым с той мозаичной красотой, которую подарили Альдейну путешествия по Тейвату. Несколько трещин на зеркале души исчезли, и стекло перестало так сильно искажать смотрящего в него. Альдейн теперь наконец-то смог понять, чего на самом деле хотел. Он хотел увидеть свет и множества миров. Но это желание малость… Противоречило настоящему положению. Лишь одно было препятствие. Орден Бездны. Альдейн служит на его благо. Помогает со сбором сил и осуществлением плана по свержению Селестии. Она виновата как минимум в гибели нескольких народов, и это лишь те, о которых мы знаем. Образ Селестии всё ещё был слишком похож на божеств, которые начали войну в родном мире Альдейна. Парень отчасти понимал, почему Каэнри’ах хочет реванша, заставить заплатить Селестию. По сути, речи Кайрэ и его попытки связать память о прошлом мире с настоящим и связать жизнь Альдейна с Бездной были направлены на вызов соответствующей бурной реакции в виде злобы и желания мести. Однако Кайрэ не учёл кое-чего. А именно того, что Альдейн терпеть не мог такого рода чувства. Его выворачивало наизнанку. Эта чертовщина жутко ездила по мозгам и причиняла боль, неважно, от кого это шло. Тонкая эмоциональная натура, дух солнца и ветренность препятствовали принимать ненависть и становиться её источником. Воспитание Бездны в жестоких условиях должно было изменить его. Человек не может не измениться совсем от влияния окружающего мира и сохранить все свои качества в исходном виде. Альдейн не был исключением. И это был тот самый конфликт образов. Но злоба и ненависть не смогли пустить корни в сердце. Они лишь вызывали недоумение и заставляли морщиться от неприязни и жутких ощущений. Альдейн видел смерти товарищей и друзей немало раз. Но не желал мстить за них. Нормально ли это? Привык ли он? Или же это означало, что Альдейну априори плевать на орден Бездны и их цели с высоченной башенки? Нет, Альдейну было не всё равно на живых товарищей. Но ему было абсолютно феерично-фиолетово, кто за кого хочет отомстить. Сейчас он ещё больше осознал, что не поддерживал стремления ордена и не хотел за них сражаться. И что ему вообще хочется абсолютно другого, а именно забыть дорогу в Бездну и открыть для себя другую перспективу, как потомка божества ветров. А кому какое дело, чего хочет он? Альдейн думал, что его желания слишком эгоистичны, и он должен оставаться в ордене Бездны, пускай это ему и не нравится. Не оставлять друга и товарищей ради свободы. Продолжать служить ордену. Альдейн не мог решить, как поступить. И, увы, кого-то в ордене Бездны спрашивать совета в таких вопросах… Не стоит. — Хэй. Ты меня хоть слушаешь или опять в облаках витаешь? — Ульфи помахал рукой перед лицом Альдейна. Тот вернулся в реальность и устало кивнул головой, на что маг ворчливо фыркнул. — Да-да, я весь тут. — Давай, колись. Где твои мысли пребывали в тот момент, пока я распалялся о важности приватности? — Эм… — Альдейн неловко отвёл взгляд. Хотелось с кем-то поговорить о том, что его гложит. Ульфи всегда был готов выслушать и не отказывал в помощи, и Альдейн если о чём-то и тараторил, то именно с ним. Но в этот раз всё несколько иначе… — Дай угадаю. Мне стоит задать вопрос попроще? — Пожалуй. — кивнул Альдейн и почесал затылок. — Ооох, ну что ты за наказание. — беззлобно буркнул Ульфи. — Ладно, проехали, рыбка. Маг Бездны не удержался и мягко потрепал Альдейна по макушке. Парень чуть ли не мурлыкнул, но он терпеливо сдержался. Мурчать он умел, причём как настоящий кот. Вот так. Вроде птица, вроде кошак, а Ульфи называл рыбкой. — Просто… Будь поосторожнее. Хорошо? — тихо попросил Ульфи и приобнял друга. Альдейн закрыл глаза. Ульфи сам по себе был тёплый и пушистый, а его объятия дарили приятное ощущение нужности. Альдейн чувствовал себя хоть кому-то по-настоящему нужным. — Я постараюсь. — кивнул он с лёгкой улыбкой и отстранился. Ульфи, ещё раз взглянув на Альдейна, махнул рукой и исчез. Но навязчивые мысли никуда не делись. Они сдавливали кольцом, в груди царапала неприятная боль. И так всегда долго думаешь об одном и том же, в поисках ответа. А вопросов меньше не становится. Альдейн чувствовал, что должен был хоть с кем-то поговорить. И если с членами ордена Бездны это нежелательно делать, то надо найти кого-то на другой стороне. Того, кто уже знает о принадлежности Альдейна. Но кто из знакомых стоит хотя бы минимума доверия, чтобы можно было попросить совета? Шен Йи и Мирадай даже близко не были подпущены к кандидатуре по понятным причинам. Других людей Альдейн тоже недостаточно знал и встречался раз за всё время. В итоге, итак коротенький список возможных вариантов скукожился до двух строчек. Последним был… Итэр. Альдейн не забыл никаких деталей из первой встречи с ним, как и из сражения с Дзями, где Итэр проявил себя как довольно внимательный и спокойный человек, не отличающийся болтливостью. Ну и чего греха таить, внешне был приятен и красив и на подсознательном уровне располагал к себе. Итэр рискнул вступить в перепалку с бессмертным существом, да ещё и смог заговорить и отговорить его. К тому же, он тоже был путешественником и вполне мог в какой-то мере понять Альдейна. В общем и целом, Итэр вызывал симпатию по сто и одной причине. Но вопрос: а захочет ли Итэр вообще слушать после того, как узнал, что тот, кому он помог, из ордена Бездны? В любом случае, не попробуешь — не узнаешь. Альдейн хотел немного подождать, чтобы убедиться в трезвости своего решения и не идти на эмоциях. Возможно, стоит передумать, не рисковать и спросить совета у Ульфи (из ордена больше не у кого). Ведь как легко Итэр стал союзником, так легко может стать и врагом.