Белый демон в короне из обагрённых кровью цветов

В мире людей незаметно для Небесной столицы минуло более трёх веков. Многое изменилось до неузнаваемости, поднялись новые храмы, рассыпались в пыль стены старых. Одни дороги заросли травой, а вместо них пролегли другие. Среди загустевшего и разросшегося леса спряталось небольшое строение с почти обрушившейся крышей. То ли это был храм, посвящённый забытому ныне божеству, то ли просто чей-то давно покинутый дом — как бы то ни было, он не привлекал внимания, постепенно зарастая карабкающимся вверх плющом и пробивающими стены побегами бамбука. И всё же в нём было, пусть и скрытое от любопытных глаз, кое-что примечательное. Внутри, в единственной сохранившейся комнате, прямо в центре лежал будто выточенный из хрусталя прозрачный цветок. Солнечные лучи касались его каждое утро, и лепестки заставляли их рассыпаться радужными бликами. В тот день маленькие радуги, солнечные зайчики скользнули не только по покрытым мхом стенам, но и по бледным щекам юноши в белом, который появился в этом домике неизвестно когда и непонятно почему. Он лежал на полу так, словно спал, подложив одну ладонь под голову, его длинные ресницы чуть трепетали, а губы были полуоткрыты. Вот только он будто бы и не дышал вовсе, да и сердце его не билось. Шею юноши обхватывала белая лента, и именно она первой подала признаки жизни — шевельнулась, точно настоящая и любопытная змея, скользнула по руке юноши, пока не нашла его запястье и не оплела его крепко-крепко, прижавшись ласкающе к коже. В тот самый миг веки юноши дрогнули, он медленно открыл глаза и сел. То был Его Высочество наследный принц Се Лянь, возродившийся после долгих лет небытия, а хрустальный цветок был не чем иным, как его собственным прахом, принявшим столь причудливый вид. Се Лянь рассеянно огляделся и огладил пальцем ленту на запястье. Потом в глаза ему бросился хрустальный цветок, и он взял его в руки, расположил на ладони и поднял вверх, к солнечному свету, и тогда только заметил, что красная нить по-прежнему на месте. Драгоценная красная нить, единственное, что связывало его с прошлым, единственное, о чём он действительно беспокоился, не покинула его, хоть он сам был во тьме так долго и только-только сумел выйти из-за её завесы. На миг щёки Се Ляня расчертили дорожки слёз, потом он встал, спрятал цветок и вышел прочь. Вокруг не оказалось лесных троп, и Се Лянь двинулся наугад, не узнавая местность. Впрочем, внутри него что-то точно знало, куда направляться, нечто задавало направление, подсказывая, куда идти. У него не было меча, чтобы расчищать себе путь сквозь заросли, но зато лента оказалась услужливой. Она отодвигала ветви с его пути, пригибала высокие травы и кустарники, помогая проходить даже сквозь самую чащу. Несмотря на то, что яркий солнечный свет, пронизывающий кроны леса, был не по вкусу призракам, разъярённым духам, лютым мертвецам и демонам, потому что являл собой поток чистой энергии ян, Се Лянь не испытывал из-за него никакого неудобства. Даже возродившимся он оставался столь же сильным, как прежде, и его одежды вновь сияли безупречной белизной. Когда же солнце в небе сменилось луной, Се Лянь вышел к Призрачному городу, который ни в чём не изменился за столь продолжительный срок. Всё так же улицы освещались бумажными фонарями, горланили странной наружности лавочники, предлагались лакомства, от вида и запаха которых любой человек, а может, и небожитель пришёл бы в ужас. Не переменилось и отношение к Его Высочеству. Едва высокую фигуру в белом заметили прочие демоны, как тут же раздались испуганные крики: — Белый демон возродился! — Скорее прячьтесь, Белый демон здесь! Никто не поставил под сомнение, что это именно Его Высочество наследный принц. Не желая попадаться ему на глаза, прятались демоны и демоницы, призраки и разъярённые духи, прочие гули и гуи. Се Лянь отстранённо наблюдал за возникшей суетой, но не спешил догонять, не стремился уничтожить, не желал преследовать. Казалось бы, он так долго пробыл в темноте, но за это время душа его нисколько не отдохнула, его отчаяние будто бы стало только глубже, и он совсем разучился улыбаться. Наконец он двинулся вперёд, хотя и не знал, что именно ищет, чего именно жаждет. Улицы Призрачного города привели его к саду, и он вспомнил демоницу, что некогда расчёсывала его волосы и приносила ему вина, хоть и дрожала в его присутствии не меньше, чем прочие. Сейчас он не хотел ни того, ни другого, но всё же вошёл в таинственный сад и расположился там на скамье. Ему было почти безразлично, появится ли прошлая хозяйка рядом, потому, верно, он не подал виду, когда заметил её, выступившую из темноты. — Ваше Высочество, — осмелилась она заговорить, приблизившись с опаской. Пусть времени прошло немало, а она до сих пор чувствовала подобие вины за свой обман, за то, что посмела удерживать наследного принца в плену дурмана так долго. — Вы наконец возродились. — Да, — откликнулся Се Лянь, не взглянув в её сторону. — Вот только теперь я вовсе не знаю, как мне продолжить мой поиск. — Ах, поиск, — вздохнула демоница. Вновь узкие ладони легли Се Ляню на плечи, она принялась разминать мышцы, а сама говорила тихо, точно рассказывала историю ребёнку: — Трудно найти человеческую душу, ещё труднее отыскать душу, что прежде была человеческой, но изменилась до неузнаваемости. Но я могу дать вам совет, Ваше Высочество. — Совет? — удивился Се Лянь. Меньше всего он ожидал сейчас участия и совета, пусть даже от демоницы. — Что же ты можешь посоветовать? Демоница услышала новые нотки в его голосе и даже отпрянула, вдруг испугавшись, но тут её тонкую талию обвила белая лента, не позволив сбежать. Демоница нервно улыбнулась и зашептала ещё быстрее: — Если кто и знает, что случается с человеческими душами, так это боги литературы. Они ведь записывают людские судьбы. Вызовите такого на дуэль, победите его — для вас в том не будет никакой сложности — и так вы получите, наконец, то, что так долго искали. План звучал странно, к тому же Се Лянь не желал сражаться с кем-либо ни на мечах, ни на словах. Однако он велел ленте отпустить демоницу, а сам глубоко задумался. Вдруг всё же демоница права? Вдруг так и следует поступить?.. Много ли он найдёт сам? Не отчается ли ещё сильнее, не впадёт ли снова в безумие, которое обернётся бесчисленными кровавыми жертвами? Он не верил, что демоны разорвали Хуа Чэна в тот день, когда он нашёл лишь только его противника. Но в то же время он не понимал, что произошло, и, возможно, именно небожители могли бы внести ясность в ситуацию. В конце концов Се Лянь принял непростое решение. Поднявшись, он собрал все свои силы, и вскоре Небеса услышали, что Белый демон в короне из обагрённых кровью цветов вызывает на бой любого небожителя. И если он победит в этой дуэли, то задаст небожителю вопрос, на который тот будет обязан дать честный ответ. *** Всю Небесную столицу потрясло наглое требование Белого демона. Небожители собрались перед троном Императора и попросили Владыку рассудить, как им следует поступить теперь. Боги литературы утверждали, что сражения и дуэли — не для них, боги войны говорили, что скрестить с ними меч для демона слишком большая честь, прочие так же находили достаточные причины, чтобы не покидать Небеса, не спускаться в Призрачный город. Пока в зале царил гвалт, а Владыка Небес едва заметно массировал висок, чтобы унять разгулявшуюся головную боль, вперёд всех вышел небожитель в красных одеждах. Все помнили о том, что такой яркий цвет одеяния он заслужил потому, что вознёсся, покрытый кровью с ног до головы. А ещё все помнили, что его называют Победителем десяти тысяч демонов. Когда он так свободно прошёл к Императору Цзюнь У, многие поневоле понизили голоса до шёпота, а то и вовсе замолчали. Неужели у этого бога войны нашлось решение? Хуа Чэн, а это был именно он, опустился перед Владыкой Небес на одно колено и заговорил, его звучный голос разнёсся над головами всех собравшихся: — Император, вы обещали мне, что как только возникнет такая потребность, позволите спуститься в мир людей. Есть ли большая потребность, чем вызов демона, который явно не считается с волей Небес?.. — Верно, — кивнул Цзюнь У. — К тому же ты — бог войны, и сражения — именно то, чем тебе следует заниматься. Отправляйся туда и уничтожь демона, призови его к ответу. Хуа Чэн склонил голову, выслушивая указ Владыки Небес, а после без всякого промедления покинул Небесный дворец и отправился в мир людей. *** На призыв Се Ляня поначалу вовсе никто не откликнулся. Его Высочество наследный принц остался на берегу глубокого и холодного озера, что лежало как раз между миром людей и миром демонов. Воды озера были спокойны настолько, что оно казалось огромным зеркалом, которое обронил сам Император Небес, пока блуждал в садах, окружающих его небесную резиденцию. Се Лянь смотрелся в озёрную гладь, как будто любовался своим лицом — действительно прекрасным, однако мыслями он был далёк от созерцания. Он с самого начала не поверил демонице, утверждавшей, что небожители придут, чтобы сразиться с ним, и с каждым днём всё сильнее убеждался, что она заблуждалась. Нет божествам никакого дела ни до людей, ни до демонов. Возможно, начни он убивать без разбора, тогда кто-то и обратил бы взор вниз, но так его слова, похоже, не затронули ни одного сердца. У Се Ляня при себе не было никакого оружия, с ним оставалась только белая лента. И теперь, посматривая на неё, он размышлял, не придётся ли снова пустить её в ход, не стоит ли снова оборвать своё существование. А может, просто раздавить в ладони хрустальный цветок, чтобы наконец стереть себя полностью? Его Высочество наследный принц даже не заметил, что кроме него на берегу пруда возник ещё кто-то. Новоприбывший долго хранил молчание, рассматривая фигуру в белом, но всё же сделал ещё шаг вперёд, и тогда звякнули тихонько серебряные цепочки на его сапогах и одеянии. Се Лянь поднял взгляд и увидел небожителя в алых одеждах. Он был высок — даже выше Его Высочества наследного принца, прятал половину лица за изящной серебряной маской. Его одежды полыхали алым, а на серебряных наручах были выгравированы бабочки и лепестки цветов. Прекрасный собой, небожитель явно был богом войны, о чём говорила сабля, висящая на поясе. Однако в лице его не видно было никакого желания сражаться. — Это ты вызвал Небеса на дуэль? — спросил он, и голос его показался Се Ляню смутно знакомым, будто пробудил что-то в давно не бившемся сердце. Се Лянь поднялся с камней, на которых сидел, сделал шаг небожителю навстречу и ответил: — Меня называют Белым демоном в короне из обагрённых кровью цветов. Я вызвал на бой любого небожителя только затем, чтобы задать вопрос. И если ты пришёл сразиться со мной, тогда не стоит медлить. — Чтобы задать вопрос, нет нужды в сражении, — качнул головой небожитель. — Я честно отвечу тебе, если ты дашь мне самое драгоценное, что у тебя есть. Се Лянь всмотрелся в него, пытаясь понять, не желает ли этот юноша в красном обмануть его. И когда он изучающе рассматривал его лицо, волосы, вдруг заметил, что в мочке уха у небожителя — маленькая коралловая серьга. Его Высочество наследный принц однажды уже совершил ошибку. Теперь он не собирался её повторять. Широко раскрыв глаза, он некоторое время хранил молчание, а затем решился — протянул небожителю руку, на пальце которой всё так же была повязана алая нить. — Хочешь забрать у меня самое драгоценное? Что ж, забери, если скажешь мне, где душа моего Сань Лана. Небожитель чуть улыбнулся. Его горячие пальцы ласкающе коснулись ладони принца, и он развязал неприметный узелок. Алая нить забилась в его руке как живая, как суть самой жизни. — Я знаю ответ на твой вопрос, Ваше Высочество наследный принц. *** Должно быть, три века назад, сразу после осеннего праздника, когда Хуа Чэн осознал, что сердце его несвободно, что вопреки всяким разумным доводам он — ныне небожитель — влюблён в Белого демона, он отправился расспросить о подобном других богов. Выслушав его, Владыка Линвэнь предположил, что история, связывающая Хуа Чэна с Белым демоном, гораздо длиннее, чем он помнит. Она отыскала свиток, в котором рассказывалось всё о душе Хуа Чэна, о том, сколько раз он приходил в мир, какие печали переживал… И стоило ему лишь просмотреть начало свитка, как память вернулась к нему. И он вспомнил, как наследный принц спас его и как не сумел его спасти. Он вспомнил, как Се Лянь подарил ему драгоценную серьгу и как он сам повязал на палец Его Высочества алую нить. «Если он помнит меня, если он чувствует ко мне хоть что-то, то эта нить наверняка что-нибудь для него значит, — решил Хуа Чэн. — О ней я задам ему вопрос, если мы когда-нибудь увидимся». *** Се Лянь впервые смотрел на кого-то с такой надеждой. Может, этот небожитель по собственной прихоти носит драгоценную коралловую серьгу, но если даже не он сам — Сань Лан, то хотя бы даст ответ. И в этот самый миг небожитель шагнул к нему, оказался так близко, что Се Ляня окутало живое тепло. Прекрасный юноша в алых одеждах взял его за руку и коснулся губами кончиков пальцев, согревая их. После он повязал красную нить обратно, но второй её конец внезапно сам собой обвился вокруг его собственной ладони, точно неразрывно скрепляя их. — Ваше Высочество, — прошептал он, глядя прямо в глаза Се Ляню. — Разве вы не узнаёте, кто перед вами? В голосе его звучали такие нотки, что Се Лянь на миг куснул губу, досадуя на себя. Ведь он узнал, узнал, и теперь всё в нём трепетало от осознания. — Сань Лан, — сказал он, потянулся к серебряной маске и отбросил её в сторону. Холодные воды озера приняли её, спрятали на дне. — Мой красивый Сань Лан, мой Хуа Чэн. И небожитель смотрел на него, не отрываясь, позволяя вплестись пальцами в волосы, коснуться щеки и губ. Се Лянь не знал, зачем так долго искал его, не понимал самого себя, не думал даже, отчего потеря заставила его так обезуметь. Но прямо сейчас, когда губы Хуа Чэна — Сань Лана — вдруг сложились в улыбку, он осознал до конца: ещё когда его сердце билось, оно было полно любви. Невысказанной, сокрытой столь глубоко, что Се Лянь не мог рассмотреть её слишком долго.