Снова

      Сожаление приходит мгновенно, Джон чувствует, как озноб холодными струйками растекается по венам. Он оглядывается через плечо на толпу незнакомых ему людей — мужчины облачены в дорогие костюмы, женщины в сшитых на заказ платьях обвешаны драгоценными камнями — и удивляется, зачем вообще пошёл у них на поводу. Ни секунды жизни он бы не потратил, чтобы задуматься о произведëнном на них впечатлении.       Джон не видит ни Эстелль, ни краснощёкого мужчину, который недавно подсел к нему диван. Среди этих людей нет никого, кто увидел бы в нём нечто большее, нежели маленькое забавное развлечение. Будь Джон невидимкой, всё было бы абсолютно точно так же.       С силой прикусывая внутреннюю сторону щеки, Джон выходит из зала и снова оказывается в длинном пустом коридоре. Ступая по холодному мрамору, он, как и прежде, слышит каждый свой шаг, отдающийся эхом от стен.       Шерлока нет, но Джон и так знает, что тот не остался бы здесь, чтобы его дождаться. Шерлок мастерски умеет заметать следы, когда действительно хочет исчезнуть.       Джон думает о выражении лица Шерлока, которое он увидел под омелой: бледная кожа, освещённая тёплым светом огня в камине, нежный румянец на скулах, растрёпанные волосы и обнажённая шея. Шерлок выглядел таким нежным и ласковым, и будь Джон чуть более хорошим, чуть более храбрым человеком, он бы протянул руку к Шерлоку, чтобы прижать его к себе и не отпускать уже никогда.       Но Шерлок этого не хочет.       Сейчас Шерлок и правда гораздо мягче, нежели был раньше, годы берут своё. Больше он не прячет от окружающих свои чувства, своё огромное живое сердце, бьющееся в груди.       Однако это вовсе не значит, что он хочет состоять в романтических отношениях. В качестве романтического партнёра он не хочет видеть рядом никого, и уж тем более Джона. С ними и так слишком много всего случилось. Чудо, что они смогли остаться друзьями после всего того, через что им пришлось пройти.       Возможно, Джон и мечтает поцеловать Шерлока, однако он никогда этого не сделает. Существует огромная разница между его несбыточными мечтами и реальностью, в которой желаниям не суждено сбыться. И он это знает. Он всегда это знал. Он уже привык к такому положению вещей.       И всё же у него хватило сообразительности превратить всё в шутку. Он поцеловал Шерлока ради толпы, для смеха. Ради незнакомых людей, который он никогда раньше не видел и больше никогда не увидит. Ради людей, мнение которых не значило для него ровным счётом ничего. Он не хотел портить им праздничное настроение, не хотел видеть неловкость на их лицах, и лучшим решением ему показалось возложить этот груз неудобств на Шерлока.       Боже, неудивительно, что тот сразу же ушёл.       Но как иначе Джон смог бы это объяснить? «Я хотел тебя поцеловать, но не хотел делать это на публике перед толпой незнакомых людей, однако они и в самом деле ждали нашего поцелуя, и поэтому я решил свести всё в шутку»? Шерлок перестал бы его слушать ещё на втором упоминании поцелуя. И был бы абсолютно прав.       «Шутки тебе не к лицу. Лёд привычнее».       С разочарованным стоном Джон распахивает входную дверь. Улица встречает его холодным воздухом, бьющим прямо в лицо, сильный ветер режет кожу острыми снежинками.       — Шерлок! — зовёт Джон.       Он надеется, что Шерлок не успел уйти слишком далеко. Не хочется самому искать такси, оставаясь на улице в такую погоду.       Ссутулив плечи, чтобы хоть как-то защититься от ветра, Джон делает шаг и чувствует под ногами что-то мягкое.       На земле валяется скомканный шарф Шерлока.       Хмурясь, Джон наклоняется, чтобы его поднять. Он стряхивает с ткани снег, песок и мелкие частички гравия, а затем сворачивает шарф в бесформенный комок. Шерлок очень любит этот шарф, к тому же никогда он не позволяет себе обращаться со своими вещами столь небрежно.       — Шерлок! — пробует Джон снова. Щурясь от ветра, он вглядывается в длинную подъездную дорожку, засыпанную снегом, и не может найти никаких следов Шерлока.       А потом он замечает кровь.