Снова

      Следуя за ярко-красными каплями крови, Джон идёт мимо аккуратно подстриженной живой изгороди, украшенной к Рождеству мерцающими огоньками. Снег здесь кем-то вытоптан, а впереди виднеется большой и пышно украшенный Рождественский вертеп. С каждым шагом сердце в груди бьётся всё быстрее и быстрее.       Свернувшийся калачиком, Шерлок лежит на сене, наполовину скрытый деревянной фигурой осла. Несмотря на то, что фигура разукрашена, на ней отчётливо виднеется багровое пятно, оставленное рукой Шерлока.       А в груди Шерлока торчит нож.       — О, Господи! Шерлок, — говорит Джон и падает на колени в кучу сена. От увиденного в ушах шумит кровь.       У Шерлока открыты глаза. Он моргает один раз, второй. Он открывает рот, собираясь что-то сказать, но тут его тело дёргается, и он замирает.       — Шерлок, — снова повторяет Джон, наклоняясь, чтобы коснуться ладонью холодной щеки Шерлока. Он намеренно не опускает взгляд на нож.       Глаза Шерлока всё ещё открыты, но больше он не моргает. В прядях его волос медленно тают падающие с неба снежинки.       Тяжело сглатывая, Джон убирает руку со щеки Шерлока и с нежностью проводит пальцами по его волосам. Ему кажется, что Шерлок должен что-то сказать. Сейчас как раз время для признания. Но Шерлок молчит, и Джон понимает, что и сам не может вымолвить ни слова. Вместо этого он снова и снова пропускает чëрные пряди через пальцы, перед глазами маячит образ Шерлока, стоящего под омелой, его неуверенный взгляд и раскрасневшиеся скулы.       — Нет… — шепчет Джон, и его голос срывается.