За случайно бьют отчаянно

— Прошу, — Вадим галантно протягивает ему руку под смех учеников за их спинами, затем грозно, хотя, по мнению Дагбаева больше насмешливо, цыкая на них, и вновь обольстительно улыбаясь, словно они не собираются отправиться небольшой группой в Косой Переулок, а находятся на балу. Кажется, слухов про них появляется все больше, потому что даже Разумовский уже не шутит, лишь наблюдая за происходящим и редко комментируя что-то совсем неожиданное, словно в его голове уже прописан план на все ближайшее будущее, как и в головах ещё пары студентов, так что улыбки и ухмылки сливаются в одну «понимающее все лучше». Лима лишь пару раз заикалась о том, что существуют какие-то ставки, под предлогом, что смысл происходящего она не понимала, но после пары часов, которые девочка проводила с однопараллельцами, замолкала, хитро улыбаясь. — Благодарю, — Алтан едва кланяется, принимая помощь, а затем сам себе же и усмехается, подыгрывая собственным фантазиям и стараясь не думать о том сколько ещё поводов сверху они могут добавить такой прогулкой. Когда он стал настолько спокойно относиться к шуткам в свою сторону, даже по поводу ног, понять сложно. Не то, чтобы он уже разрешает Вадиму трогать свои волосы, а также не забывает и о шутках Дракона про их схожесть с Лимой, которая теперь бегала к Алтану каждые несколько дней, чтобы он заплетал ей косички, которые можно было расплетать не каждый вечер, хотя, как девочка с ними спит и у неё не болит голова, — оставалось открытым вопросом. Но уже не так остро реагирует на то, как тот продолжает ненавязчиво дёргать его за косички, будь то урок или же время, когда Дракон пробирается к нему в теплицы. Удивительно, что до сих пор не пострадал ни один горшок, а сам Вадим, находясь там, ведёт себя не как слон в посудной лавке, обходясь со всеми цветами с предельной осторожностью и даже помогая с перестановкой тяжёлых мешков и кустарников. Доверить такое вначале было сложно, но после пары раз, где Дракон мог спокойно отсидеть в теплицах без Дагбаева рядом и даже ничего не разрушить, попробовать было даже интересно. Хоть первые разы его все еще хотелось выгнать, но почему-то едва прищуренные глаза и слишком довольный вид не позволяли в итоге сказать и колкости в сторону профессора. Ему как будто бы и нравилось, и кололось происходящее одновременно, так что приходилось сдерживаться, наблюдая сквозь ресницы. — Тебе это все правда нравится? — Вадим заинтересованно наблюдает за тем, с каким сосредоточенным видом Алтан очищает корни от лишней земли, споласкивая их в воде и просматривая на нарушения. Для него занятие было бессмысленным и не особо важным, но, похоже, это целый этап, который пропустить было нельзя. Сходств с маленькой Лимой становится все больше. Та точно также варит свои все еще выдуманные зелья, единственная понимая смысл каждой брошенной туда травинки или же цветочку. Но свои мысли Дракон оставляет при себе, лишь едва улыбаясь и пытаясь понять что так увлекает в этом всем Алтана, который словно становится тише и добрее, в пределах разумного, конечно, в окружении различных цветочков. — Это медитативно, — хмыкает Дагбаев себе под нос, а после подбирает нужного размера горшок, который ему подвигают откуда-то сбоку. В Хогвартсе даже не приходилось их закупать, перед любой пересадкой или высадкой новых растений, что было однозначным плюсом, но и разгуляться с точными размерами под каждое растение тоже не выходило, приходилось заранее помечать все, чтобы не запутаться. — Спасибо. — Нервы шалят, золотко? Кажется, Алтан вздыхает раз двадцатый за все время, но ничего не отвечает, подсыпая землю, а затем ее же дополнительно удобряя на первое время, пока вновь не сможет вернуться в теплицу на следующих выходных. Поток студентов в будущем обещал быть ещё больше, поэтому надежда на зимние каникулы была единственным спасением, помимо редких часов заслуженного отдыха, незанятых перекраиванием расписания. — Молчу-молчу, цветочек. Вадим возвращается к своему занятию — немому наблюдению и созерцанию прекрасного, потому что искусственные лампы, хорошо повторяющие своим оттенком реальное освещение, открывали для него все как будто бы под дымкой чего-то волшебного, чему в Хогвартсе удивляться было бы глупо, но он все равно попадался на крючок из раза в раз, из-за чего даже накосники под такими лучами блестели слишком ярко, а косы обрамляли лицо и спину их обладателя более глубокими тенями, создавая среди зелёного марева какой-то особенный контраст. — У меня дома своя оранжерея, — чуть погодя добавляет Дагбаев, слабо хмурясь, — с самого детства люблю возиться с клумбами, вот и привык снимать таким образом стресс. Вадим удивлённо приподнимает брови, а затем кивает, запоминая, потому что о том откуда Дагбаев он разве что пару раз слышал от Разумовского, и то уверенности в том, что не перепутал не было. — Цветочек, — кивает сам себе Дракон, ухмыляясь, словно открыл для себя какую-то новую истину, хотя по сути это, кажется, новое прозвище. Добраться до Косой Аллеи не составляет слишком много труда, из-за чего ученики отправляются по своим магазинам, заранее предупрежденные о том во сколько и где нужно быть, если они не хотят отбиться от группы, а учителя могут провести время в своё удовольствие. Отходить от Вадима почему-то совсем не хотелось, то ли из-за того, что под боком у него было тепло и можно было облокотиться на его локоть, то ли потому что широкая ладонь грела пальцы, медленно их перебирая и едва сжимая, из-за чего они не замерзали, а сам Алтан чувствовал себя в отдалённой безопасности. — Могу показать где здесь находится магазинчик с различными травами, — предлагает Дракон, пока они идут по узкой улочке, рассматривая различные вывески. То, что Вадим заинтересуется темой растений не ожидал даже он сам, по крайней мере не так быстро, да и увлечения состояли совершенно в другом, поэтому прочитать даже пару страниц книги по гербологии было настоящим достижением. Но с другой стороны, почему-то хотелось продемонстрировать свои, хоть и скудные, но знания даже в этой сфере, словно, удивив Дагбаева, он сможет поставить себе галочку в вымышленном списке достижений. Алтан надеется, что не ошибся с коридором, хотя бы потому что стучать к кому-то посреди ночи было бы совсем неловко, тем более держа в руках горшок с пересаженной в него травой для удачи. Обычно что-то подобное делали для детей, в крайнем случае, если на горизонте было что-то важное и когда успех был чуть ли не жизненно необходим, для взрослых, когда же сейчас Дагбаев дарит растение просто, потому что захотелось. У него самого было что-то похожее в комнате, точнее осталось после матери, и то, что рука не поднималась убрать, вот только в рабочие действия этой травы он едва верил, когда же теперь казалось, что именно этому человеку она точно поможет. Они действительно дошли до небольшого магазинчика, находящегося в конце аллеи с милой бабушкой, которая и торговала травами самых разных сортов. Что-то Алтан видел впервые, что-то росло у него в оранжерее или использовалось для зелий в Хогвартсе, но то, что в одном небольшом помещении было настолько много мелочей — удивляло. Как на магазинчик наткнулся Вадим, Дагбаев спросил только, когда они из него вышли с несколькими горшками и ещё одним пакетом с семенами. Оказалось, что чем-то здесь закупались для Хогвартса, а, когда рабочих рук не хватило, пришлось отправить кого-то дополнительно, из-за чего Дракон и вызвался сходить туда-обратно, вспомнив о его существовании только после того, как побывал с Алтаном в теплицах. Сам Дагбаев похожие места посещал только пару раз за все время, обходясь либо тем, что уже есть, либо отправляясь непременно на родину того или иного растения, чтобы забрать его из его среды обитания, уже позже выходив и приобщив к оранжерее, поэтому и к выбору трав в таких магазинах был придирчив. — Красиво блестит, — хмыкает себе под нос Вадим, когда Алтан отвлекается от разглядывания совсем молодых ростков и отдёргивает его руку быстрее, чем тот успевает провести по листьям пальцами. — Оно ядовитое, глупый, — Дагбаев хмурится, выуживая их кармана небольшой листик бумаги, а затем кончиком прислоняет к растению, которое на глазах краснеет и покрывается мелкими каплями яда. — Это его защитная реакция, трогать голыми руками опасно. Алтан усмехается, замечая на лице напротив чуть ли не детское удивление, а затем возвращается обратно к исследованию мелких листочков. — Неужели ты и ядовитые растения выращиваешь? — И такое тоже. — Зачем? — То, что они ядовитые не говорит о том, что они не полезные. — Почему же? Алтан переводит на Вадима недоверчивый взгляд, словно тот лишь прикидывался, что не понимал. До этого момента, искренне о том, чем он увлекается интересовалась лишь мама, которая и помогала первое время расширять оранжерею, а еще чаще таскала к нему все раненые в округе цветы, чтобы тот их выхаживал и возвращал к жизни. Сейчас же все происходящее казалось не больше, чем шуткой, вот только Дракон все еще стоял рядом и ждал ответа, не отходя далеко даже в магазине. — Из них варят целебные отвары, смешивая с другими компонентами, и в их ядах много полезных веществ, — все же говорит Дагбаев, пряча лицо за косами и стараясь не обращать внимание на взгляд бабули за кассой, которая сквозь оправу очков поглядывала в их сторону, едва улыбаясь. — Мне бы такое не помешало. Вадим задумчиво кивает сам себе, а затем переходит к следующему растению, но пальцами уже не лезет, лишь недоверчиво осматривает, словно и оно может в миг его отравить. Не то, чтобы Дракон боялся каждого цветочка, да и прерогатива быть вылеченным травником рядом тоже была приятной, но лишний раз тратить все свои козыри было бы глупо, тем более в таких обстоятельствах. — Я запомню. Алтан пару раз стучит в дверь, надеясь, что Дракон за ней не спит и вообще находится в комнате, потому что уверенности в том, что тот вечера и ночи проводил у себя не было совершенно, да и не такими близкими друзьями они являлись, если их вообще можно так назвать. Дверь открывается с едва слышным скрипом, когда после перед собой Дагбаев замечает и Вадима, что сейчас сонно оглядывает того, а затем молча отходит в сторону, пропуская того внутрь. Хоть, похоже, он его и разбудил, но по крайней мере у Вадима не будет времени надеть на себя маску, так что есть шанс увидеть его настоящие эмоции, ничем не скрытые. — Тебе стало грустно и ты решил познакомить меня с новым другом? — усмехается Дракон, скрещивая руки на груди, когда Дагбаев невольно замирает, рассматривая внушительные мышцы, обычно скрытые под мантией или же рубашкой вместе с футболками, лишь затем слабо встряхивая головой, чтобы не отвлекаться. Похожие мысли он стал замечать за собой относительно недавно, хоть объективно и стоило признать, что Вадим был привлекательным, да и притягивал к себе внимание броской внешностью и харизмой, которой иногда было даже в избытке. Чувства на этот счёт все еще были противоречивыми и непонятными, ощущения странными, а мысли путанными, но что-то внутри больше не было настроено настолько враждебно, словно привыкнув. — Очень смешно, — Алтан закатывает глаза, стараясь вернуть себе утраченную уверенность, а затем протягивает горшок Вадиму. — Ядовитые растения тебе дарить опасно для твоей же жизни, но трава удачи тоже может помочь и совершенно безопасна в использовании, — коротко поясняет Дагбаев, припоминая, как что-то похожее сказал в магазине Дракон. — Можешь приносить ее ко мне, чтобы удобрять, остается лишь поливать раз в неделю, чтобы земля не высыхала. С профессией Вадима раньше наверняка приходилось постоянно сталкиваться с чем-то опасным, учитывая рассеченную бровь, которую он явно поранил не обучая учеников. Хватало вспомнить о том, как тот защищался от ученика на занятиях на открытом воздухе, не ставя заранее даже защиты, а сколько таких приходилось пропускать через себя в день, даже задумываться страшно. Поэтому мысль о том, чтобы сделать что-то похожее, промелькнула в голове по пути обратно, когда он заметил расписной горшок с напоминающей водного дракона темно-синей чешуей на одной из витрин, из-за чего они чуть не опоздали к ученикам. — Заботишься обо мне? — вопрос хоть и должен был прозвучать насмешливо, но выходит как-то уж слишком нежно, но не то, чтобы Вадим против, лишь забирает горшок из рук Алтана, ставя его на тумбочку рядом с кроватью, и слабо улыбается. — Нет желания делить кабинет с кем-то новым после твоей незапланированной смерти, уже привык. Дракон смеется, хоть и шёпотом, а затем подходит ближе, подаваясь вперёд, чем заставляет вновь задержать дыхание и ощутить жар чужого тела напротив. Ощущения новые, а внутри обдаёт тёплом, но с места Дагбаев не двигается, дожидаясь что будет дальше и уже почти вспоминая счёт, который они вели в самом начале. — Благодарю, — едва слышно шепчет Вадим, осторожно убирая с лица пару косичек и заправляя их за ухо, чтобы не мешались, только после этого медленно оставляя на щеке поцелуй, словно припоминая, что что-то похожее сделал и сам Алтан после прогулки к водному дракону. Возвращается к себе Дагбаев уверенный в том, что щеки пылают, потому что после неловкого прощания и того с каким серьёзным лицом Вадим предлагал его проводить, потому что гулять по Хогвартсу ночью, по его словам, было опасно, можно было быть уверенным, что все напускное спокойствие пошло коту под хвост. Чувства все еще были больше похожи на запутанный клубок, который распутать на первый взгляд совершенно невозможно, но надежда на то, что он сам все поймёт, как только что-то случится, да и просто так ничего не бывает, — помогала. В конце концов, за день произошло слишком многое, чтобы сейчас пытаться разобрать каждую свою эмоцию. Вот только тепло, обволакивающее все изнутри, никуда не пропадает, а шепот при прокрутке его же подсознанием заставляет все сжиматься и зарываться под одеяло с носом, в попытке скрыть горячие кончики ушей и носа. — Спокойной ночи, золотко, — Вадим едва улыбается, провожая Алтана до двери и дожидаясь пока тот скроется за поворотом коридора, только после этого закрывая свою дверь и бросая короткий взгляд на растение на тумбочке. Расценивать сейчас его как дополнительный способ, чтобы увидеться, или просто приятный подарок — он пока не определился, но то, что это ему определено нравилось, как и сам даритель, сомнений не оставалось.