За случайно бьют отчаянно

Казалось, что столовая не может стать еще более шумным местом, чем раньше, учитывая сколько учеников обучалось в школе и сколько объявлений было каждый день, но, видимо, Алтан ошибался. Новоприбывшие из других школ ученики заполонили все помещение, громко переговариваясь и обсуждая последние новости вместе с новыми профессорами и помощниками-организаторами турнира, потому что именно в этом году всех стало как-то в несколько раз больше. В детстве подобного Алтан не замечал, да и по сравнению с его учебным заведением, Хогвартс казался огромным, чуть ли не резиновым, чтобы вместить всех, так что и для маленького ребёнка людей даже было маловато. Дагбаев всеобщей суматохи не разделял, хотелось вернуться обратно туда, где более спокойно и безопасно и, как назло, даже маячащий постоянно где-то рядом Вадим, являющийся какой-то константой, пропал ещё утром. Не то, чтобы он был особо тихим, но хотя бы постоянным, а это уже помогало наладить все внутри. Насупившийся Разумовский за обедом ковырялся в еде, рассматривая всех сквозь длинные ресницы, но даже он на фоне учеников казался более тихим, чем обычно. Разобраться что творилось в его голове было сложно, поэтому даже пытаться не хочется, вот только ещё немного в такой атмосфере и уже Дагбаев начнёт нервничать. — Что-то случилось? — Алтан спрашивает, надеясь, что дело кроется в случайно выпущенном урагане или же подожженной книге, потому что, если что-то серьёзное, настроение будет испорчено окончательно, а день превратится чуть ли не в худший за последний год. Не стоит забывать и день, когда он попал в Хогвартс, но то было чистой случайностью, а сейчас это скорее что-то заранее задуманное. — А разве не заметно? — рыкает Серёжа, почти сразу после этого и успокаиваясь и виновато косясь в сторону друга, но тот лишь ведёт плечами — привык. Раньше такие вспышки злости тоже злили, потом же, после притирки к друг другу, учитывая их непостоянное общение, это вошло в привычку. — Олег с Вадимом сбежали к каким-то Шурочке и Джессике, — все же объясняет рыжий, накалывая на вилку горошинку и отправляя ее в рот с таким видом, словно в руках у него охотничий нож. — И что такое? — хмыкает себе под нос Дагбаев, получая в ответ возмущённый взгляд, словно он не понимал самой важной вещи среди всего этого. — А кто это? А откуда они знакомы? А почему они обрадовались, когда узнали, что они приехали? Кто это такая Шура? Что за Джессика… Алтан поднимает руку, словно останавливая весь этот поток, потому что смысл он уловил ещё с первых вопросов. Ревновать Разумовский умел, как и выносить мозг, так что Олегу хотелось лишь посочувствовать, но и не стоит списывать со счетов, что и внутри Дагбаева что-то не совсем дружелюбно завертелось. Серёжа насупливается только больше, когда замечает как в столовой появляются все четверо, вот только смех пробирает Дагбаева почти сразу, потому что Джессика выглядит больше как та, кто контролирует всю эту компанию, а «Шурочка» оказывается, скорее всего, Александром. — Да тихо ты! — шикает на него Разум, когда замечает, как на них начинают оборачиваться, вот только друг даже не собирается успокаиваться, а смеется только громче, пряча лицо в рукавах мантии, потому что испортить себе пол-обеда, чтобы потом в миг успокоиться, нужно уметь. Серёжа не выдерживает спустя ровно десять секунд, улыбаясь и уже не заботясь о том, что стол заинтересованно оглядывают четыре пары глаз, две из которых с любопытством, а остальные с явным удивлением. Увидеть их двоих смеющимися над чем-то можно было редко, потому что пакостничали Дагбаев с Разумовским за закрытыми дверями, чтобы никто об этом не узнал, а других причин пока не наблюдалось рядом. — Святой Мерлин, — Алтан утирает рукавом глаза, которые от смеха начали слезиться, а затем отодвигает собственный стул, потому что, если компания все же подойдёт и вдруг решит представиться, его уже будет не остановить, так что лучше слинять, а точнее «отступить», заранее. В конце концов спокойно смотреть в глаза «Шурочке» Дагбаев не сможет ещё долго. Он делает только пару шагов к выходу, когда резко оборачивается, чувствуя неладное, и выставляет щит быстрее, чем водный шар успевает ударить ему в спину, а вокруг все словно затихают, разинув рты от удивления. Девушка, выпустившая заклинание, уверенно стоит недалеко от него, словно все так и задумано, и зачёсывает волосы назад, чтобы не лезли в глаза. Хотя бы потому что уже было пару раз, когда это использовали против неё, а Алтан начислял себе очки. — До тебя не докричаться, не дописаться, — хмыкает себе под нос блондинка, с вызовом улыбаясь. — Макарова… Все обвинения остаются где-то в горле, когда он щурится, а затем и сам налетает на девушку, обнимая, потому что Лера все еще оставалась единственной, кто не успел проводить его, отчего видеть ее было только радостней. Ее, казалось, любили все Дагбаевы, потому что даже дед относился с некоторым терпением к ее комментариям за семейными ужинами, как и к тому, насколько бесцеремонно она могла выдернуть Юму с какого-нибудь важного мероприятия. — Прошу прощения, — хмыкает волшебница, оборачиваясь к ученикам, которые до сих пор удивлённо осматривали их, даже Разум казалось отвлёкся от того, чтобы продолжить строить неприступную крепость. — Ненормальная. — Пошли к нам, — фыркает Макарова, утягивая его в сторону отдельного стола, где, видимо, собралась делегация тех, кто будет писать о турнире, потому что почти у всех в руках были блокноты, да и лица отдалённо знакомые, хоть имена он и не знал. — Кто это? — Вадим подходит к столу профессоров, слабо хмурясь, потому что видел всех впервые, когда Серёжа хитро улыбается, пожимая плечами и совершенно не обращая внимания на переглядки учеников, которые уже что-то заметили. — Не знаю, приятного аппетита, — Разумовский обходит удивлённого Олега, направляясь в сторону соседнего столика, где надеется, что пристроится хотя бы с помощью Алтана, потому что ничего ему не объяснить в самом начале было опасно, но именно это и сделали Волков и Дракон утром, нарвавшись на неприятности, которые их сейчас и настигли. Оказывается, что Лера приехала сюда пару часов назад, но чтобы оформить документы ушло ещё часа два, из-за чего встретиться им раньше не получилось, так что пришлось хитрить и чуть ли не бежать в главный зал, чтобы потом не заблудиться в коридорах школы, в поисках кабинета зельеварения. Турнир в этом году действительно получился каким-то грандиозным, юбилейная дата и совершенно неожиданные ученики добавляли мероприятию множество сплетен да и длиться он в этот раз будет дольше, так что Макарова задержится, авось и Юма сможет вырваться к ним на пару дней. Возвращается к себе Дагбаев только, когда время совсем поджимает, а до урока остается не больше пары минут, учитывая, что теперь в классе будут заниматься сразу два курса, один из которых относится к Дурмстрангу или же Шармбатону. Историю этих школ Алтан знал лишь поверхностно, но впечатление они производили определённо приятное, по крайней мере вторая школа так точно, потому что дурмстранговцев Дагбаев немного побаивался из-за внешнего вида, чем-то даже напоминавших Дракона. Вадим же на уроке ведёт себя молчаливей, чем раньше, но времени спросить что случилось не остается, лишь какие-то шепотки на задних партах поддерживают атмосферу их обычных лекций, да то и дело выкрики учеников, намекающие на то, что они вместе, ведь спустя какое-то время те почти перестали бояться шутить о чем-то похожем вслух. Лезть в душу не хочется до последнего момента, но окно в полном расписании оказывается полнейшей неожиданностью, из-за чего Дагбаев, внутренне нервничая, косится на Дракона каждые пару минут, порываясь спросить и останавливая себя каждый раз, как набирается смелости. — Почему молчишь? Вопрос вырывается сам собой, когда Алтан теряет бдительность над собственным языком, а после чуть ли не прикусывает его от неожиданности, потому что это точно не должно было звучать таким образом. Вадим молча пожимает плечами, чему удивляется даже Дагбаев и из-за чего приходится отложить книгу вместе с ручкой, повернувшись к креслу. Раньше это помогало да и таким образом Дракон над ним подшучивал, призывая к уважению, если он все же хочет начать с ним диалог. — Не о чем разговаривать, — усмехается Вадик, хоть звучит это и неправдоподобно, тому и повод для этого был не нужен, зачем понадобился сейчас — секрет. — Совсем-совсем не о чем? — недоверчиво хмыкает Алтан, поджимая губы. — Кончики травы начали сохнуть, — философски выдаёт Дракон, из-за чего приходится сначала вспомнить о какой траве речь. — Поливаешь мало, нужно больше, и опшикивать ещё. — Зачем ты мне ее подарил? Вопрос застаёт врасплох, потому что ответ на него Алтан до сих пор и сам не нашёл, стараясь игнорировать, а сказать: «просто потому что захотелось», — казалось слишком глупой идеей. — Это важно? — Подарил бы ее своей девушке, — хмыкает себе под нос Вадим, когда из-за удивления Дагбаев даже приоткрывает рот, угрожающе щурясь, что оставляют без внимания, в ответ глядя с немым вызовом, мол, что на это ты собираешься ответить. Причина, видимо, оказывается до простого лёгкой, вот только ни к чему хорошему это не ведёт, а сам Алтан начинает злиться. Он не любил, когда приходилось что-то объяснять, оправдывая себя из-за того, что люди сами путались в своих догадках, заместо того, чтобы просто спросить, как и происходило сейчас. Что Вадим мог себе надумать — оставалось лишь гадать, а результат и обвинения впридачу налицо. — У меня нет девушки. Лера девушка моей сестры. Ответ получается даже более резким, чем он рассчитывал, но поменять что-то Дагбаев уже не может, так что приходится громко отодвинуть стул, а после выйти из кабинета быстрее, чем диалог бы продолжился, оставляя Дракона и дальше придумывать себе того, чего толком и нет. До следующего урока было ещё пару часов, так что ничего не мешало прогуляться по пустым коридорам, а заодно и успокоиться, потому что ещё чуть-чуть и он превратится в Разумовского с неконтролируемыми вспышками эмоций, учитывая, что у самого был довольно спокойный характер, в пределах разумного. Он доходит до лестницы, ведущей в теплицы, надеясь, что сможет провести это время с пользой, тем более среди цветов успокаивался Алтан по щелчку пальцев, а помешать ему никто не мог, если хотелось ещё жить. — Ты говорил, что нужно приносить ее к тебе, — вкрадчивый шепот разрушает тишину спустя полчаса после того, как Дагбаев решил продолжить пересадку растений, который заставляет вздрогнуть и поджать губы. — Не помню. — Так я напомню. Тяжелые руки опускаются на плечи, мягко их разминая и Алтан уже хочет спросить где же растение, как замечает горшок недалеко от себя на полу. Ходил Вадим, несмотря на размеры, тихо, почти бесшумно, чему Алтан из раза в раз удивлялся, но, видимо, это тоже было профессиональной привычкой, поэтому предугадать его появление почти не получалось. — Уж воздержись. — Никак не могу, — Дагбаев слышит тихий смешок, закатывая глаза и злость уже не шевелится где-то внутри, лишь отголоски того, что Вадим его ревновал, теплятся задней мыслью. — Так это была ревность? — Алтан высказывает свои мысли вслух, замечая, как руки прекращают разминать его плечи, а сам он чувствует злорадство, разливающееся внутри. Не одному ему мучиться. — Что там с травой ты уже сделал, варвар? Подцепляя горшок пальцами, Дагбаев осматривает кончики бедного растения, ища глазами вокруг после этого пульверизатор, с заготовленным заранее раствором, и пару раз распыляет его на корни, листья и стебли, чтобы удобрить траву полностью. Вадим садится за его спиной, подтаскивая ближе, из-за чего на пару секунд Алтан даже задерживает дыхание, стараясь не отрываться от своего дела и сохранить вид полного равнодушия, хоть реакция наверняка была заметной. Подбородок устраивают на его плече, а руки скрепляют в замок на талии, пока Алтан старается особо не шевелиться и не задумываться над тем, что происходящее не вызывает у него отвращения, а наоборот возвращает все на свои места, хоть и сидят они настолько близко впервые. Он словно оказывается в каком-то коконе, греющем и защищающем от окружающего мира, облокачиваясь спиной на широкую грудь и расслабляясь. — Возможно. Дагбаев хмыкает себе под нос, понимая, что ещё пару секунд и кончики его ушей станут красными, вот только сейчас укрыться косами не получится, наоборот сделает все только заметней. — Профессор, не соизволите ли Вы пойти со мной на Святочный Бал, потому что кажется, если спрошу это позже, уже не успею и придётся танцевать в одиночестве. Алтан закатывает глаза, хоть скорее делает это из привычки, ведь совсем не злится внутри, потому что даже такой момент Вадим умудрился превратить в шутку, — Я подумаю над Вашим предложением, — он чуть приподнимает подбородок, изображая бурный мыслительный процесс, а затем кивает сам себе. — Я подумал, я согласен. Смех заполняет помещение, когда Дракон мельком целует Алтана в щеку, отчего краснота спадает на шею, а затем возвращается к своему занятию в виде наблюдения за тем, с какой нежностью Дагбаев копошится в своих цветах.