За случайно бьют отчаянно

— Мне уже можно радоваться? Хитрые голубые глаза осматривают его с ног до головы, а затем ухмылка на губах становится только шире, словно Сережа познал великую истину. На деле же Дагбаев просто выглядел чуть более спокойным, чем обычно: не кидался колкостями, не закатывал глаза каждую секунду и не искал во всем подвохи, сосуществуя со всем обществом вокруг в мире и гармонии. — Чему? Алтан хмурится уже по инерции, но ответ ждёт, потому что свой внешний вид он проверил тщательно ещё перед выходом из комнаты, мантия была постирана, одежда выглажена, а уж о чем-то более можно было и не думать. С Вадимом они дальше не зашли, да и урок был не за горами, так, что того, чтобы просто посидеть рядом, перекидываясь шёпотом различными мыслями, которые посещали голову во время пересадки растений, а также ощущать чужое тепло, — хватало с головой. — Ну, как же, — Серёжа подвигается ещё ближе, хоть в зале, пока ещё, было не так много людей, так как завтрак только-только начался, а вокруг не сидели ни Олег, ни Вадим, — бабочки в животе… — Закрыли тему. Дагбаев поднимает руку быстрее, чем рыжий успевает продолжить, а после, чтобы наверняка, затыкает собственные уши, потому что лёд был тонким, а чувства все еще хрупкими. — Ладно-ладно, — Серёжа отодвигает руки от головы друга, закатывая глаза, а после примирительно поднимает свои наверх, тем самым и заканчивая разговор. Алтан надеется, что хотя бы на неделю, потому что потом друга опять может прорвать на обсуждения того, чего он сам пока не понимал. Лера появляется как раз вовремя, обходя их стол и усмехаясь, потому что самое интересное она хоть и не пропустила, но подошла к не менее интригующему концу. Сплетни девушка, даже учитывая свою профессию, не любила, но и держать язык за зубами не могла, так что в ее случае фраза «меньше знаешь — крепче спишь» — была чуть ли не основополагающей. — Что случилось? — журналистка сдерживает смешок, ловя на себе очень знакомый взгляд, который, что у Юмы, что у Алтана, означал, что и под пулей ей не скажут, а лучше самостоятельно забыть обо всем. — Сейчас же только утро, ты не можешь быть уже злым, — девушка подцепляет косичку, садясь на соседнее место, а после раскручивает ее в руках. — Никак не могу заставить твою сестру заплести мне такие. — Не заплетет. — Почему? Алтан делает неопределённый жест рукой вокруг оси, а после вздыхает, потому что косы и волосы в их семье были чуть ли не самой больной темой из года в год у каждого его члена. Начиная от долгих и скучных видеороликов маглов, которые пришлось пересмотреть, заканчивая тем, что нужно было попросить помощи у мамы, которая, хоть и понимала всю проблему, все равно не упускала момента пошутить над их страдальческими лицами, ведь она-то давно разобралась, а дети мучаются, устраивая целые концерты с ножницами, мол отрежем их и дело с концом. Но слишком хорошо все понимают, что, даже отрезав, делу это не поможет, структура волоса такая. — Оно не расчёсывается. Алтан поджимает губы, пытаясь вытащить расческу из собственных волос, а после отбрасывает ее в сторону. Ходить лохматым с каждой секундой хотелось все больше, вот только собственное упрямство никак не отпускало и заставляло каждое утро справляться с гнездом на собственной голове.  — А ты попробуй нежнее, — женщина мягко улыбается, проводя гребнем по своим волосам, а после передаёт его сыну. У мамы всегда все лучше, даже, если одинаково. Дагбаев хоть и хмурится, но все же проводит расческой по волосам и даже так на концах та застревает, из-за чего психи берут своё и он оказывается чуть ли не в бою со своей шевелюрой, отвоевывая расческу. — Ну-ну… Женщина осторожно перехватывает вещь обратно, убирая руки сына, а после усаживает ребёнка на кровать, помогая прочесать волосы, правда на этот раз используя ещё какое-то средство, распыляя на самые кончики. Когда в комнате показывается ещё одна макушка, Алтан лишь хлопает ладонью рядом с собой, беззвучно предлагая встать в очередь к их домашнему парикмахеру и сестре. Конечно, потом пришлось научиться и самим, но даже так процесс не был одним из любимых. Всю его медитативность Дагбаев понял только после смерти матери, когда мог часами перед зеркалом сидеть и расчёсывать кудри, выполняя все движения уже на автомате, в этот же момент разбирая собственные мысли. И отвлекало, и помогало справиться с переживаниями, когда растений не было под рукой. Юма наоборот отрезала волосы, чтобы сходство с женщиной было больше, по мнению самого Алтана, отчего иногда он даже ловил себя на мысли, что со спины можно было бы и не догадаться. Сделала ли это сестра потому, что просто захотела или в дань уважения — было не ясно до сих пор. — На твоих волосах это было бы легче, — все же отвечает Дагбаев, хотя скорее продолжает свои же внутренние мысли, — но они короткие, поэтому тебе бы вряд ли понравилось. Макарова лишь хмыкает, пожимая плечами, а после встает с места, когда замечает в дверях запомнившиеся лица. — Кто это? — Профессора Боевой Магии и Защиты от Тёмных Искусств, — многозначительно выдаёт Серёжа, а после уже менее официальным тоном добавляет, — Вадик и Олег. Лера кивает сама себе, словно это что-то ей даст, а после возвращается к себе за столик, но чувство, что девушка что-то поняла или же уже себе надумала не оставляет. Алтан щурится, пытаясь понять к чему та ведёт, а когда замечает ухмылку — тяжело вздыхает. Ну, конечно же. Расскажет все Юме, а когда та приедет, шуток будет не избежать, прям как с волосами. — А где же ваши друзья? — почти сразу нападает Разумовский, как только мужчины садятся по бокам. По виду Олега разговор был не в первый раз, учитывая как выразительно тот посмотрел, а после и поцеловал в щеку. Алтан многозначительно кивает, ловя взгляд Серёжи, который похоже ищет в нем поддержку, вот только отличие в том, что он-то с Вадимом не вместе, так что поддержать толком и не может. — А Вы что же, Ваше Золотейшество, тоже ревнуете? — шепот на самое ухо заставляет вздрогнуть, когда Алтан резко разворачивается, чуть ли не падая со своего стула, назад, придерживаемый Драконом, а после выпрямляется то ли, чтобы казаться выше, то ли уверенней. — Кого к кому? — Дагбаев хмыкает, вкладывая в это все своё равнодушие и надеясь, что косы все же укрывают красные уши, а после вопросительно ведёт бровями, мол, давай, скажи это вслух, если такой смелый. — Не знаю даже… Вадим щурится, сдерживая ухмылку, но словно по команде пожимает плечами. С одной стороны, ответ услышать-то безумно хочется, но, с другой, и подставляться он явно не планирует, из-за чего приходится играть в игры зельевара, пока тот не лопнет и все не скажет сам. Лопается, правда, тот крайне неожиданно и только в ответ, но и словами через рот Дракон все же надеется научить и научиться сам. — Вот и все, — отрезает Алтан, замечая вновь маячащую где-то рядом Леру. — Пока не забыла, — подмигивает девушка, передавая небольшой конвертик ему в руки и стараясь не обращать внимание на изучающие взгляды сразу с двух сторон, по крайней мере один пусть попереживает. Дагбаев открывает небольшой конвертик, закрывая весь обзор мантией, из-за чего ни Серёжа, ни Вадим не могут разглядеть тонкие шпильки и явно прочные резинки у него в руках, наверняка передала Юма. Парочку все же придётся припасти для Алимы, когда ее запас закончится, ведь тонкие и непрочные быстро рвутся и, даже с целым пакетом, к весне останется слишком мало. — Будешь переплетаться? — уточняет Разумовский, когда Алтан все же отодвигает руки и показывает содержимое. — Может быть вечером. — Почему? — Вдруг не крепкие, порвутся еще, а так до сна дохожу и проверю… Дагбаев складывает конверт в один из карманов мантии, а после поднимается из-за стола, аппетита особо не было, так что перекусит он скорее всего уже позже, а сейчас неплохо было бы подготовить класс к новому уроку, чтобы всем хватило учебников и трав, за которыми не придётся бегать в теплицы. Расчесывая собственные волосы перед ужином, Алтан рассматривает украшения, чтобы понять какого объема нужно будет сделать косы. Многие резинки растягиваются только после долгого использования, из-за чего примерно столько же он попросту не мог ими пользоваться: больно и неудобно, а ещё голова болит только больше почти каждый вечер. Сестра же прислала уже на чем-то растянутые, из-за чего заплетаться было приятней, так что дело оставалось за малым, главное успеть до ужина. Стук в дверь заставляет нахмуриться, но, оставляя расческу около зеркала, Алтан все же встает с пуфика, чтобы открыть. В конце концов, это мог быть какой-то ученик, требующий помощи, или Лима со случайно расплетенной вновь косичкой от шустрого одноклассника. Дагбаев и сам посоветовал разочек ударить его книжкой по голове под очень осуждающий взгляд Дракона рядом. В любом случае, точно не Вадим, подпирающий стену и удивлённо оглядывающий его, когда замечает, что волосы не заплетены в косы или хвост, а волнами струятся по плечам, доходя до самых боков. — Рапунцель, спусти мне свою косу, — усмехается Дракон, хоть взгляд так и не отводит. — Опять что-то из магловской литературы? — На этот раз детский мультик. — Тебе под стать, — хмыкает Дагбаев, но внутрь все равно не пускает. — Что-то хотел? — Можно потрогать? Вопрос получается глупым, но совладать с чуть ли не детским удивлением сложно, так что Дракон почти протягивает руку, останавливаясь лишь в паре сантиметрах. Путать пальцы, после кивка, в немного жестких, но в то же время мягких после расчески волосах приятно. Он наматывает прядки, поглаживая и слабо оттягивая, ради интереса, а после вновь «прочесывает» вниз. Такой интерес к волосам не проявляли уже давно, из-за чего сейчас даже прерывать Вадима не хочется, мол, наиграется и сам привыкнет, тем более работают вместе. Вот только по шее ползут мурашки каждый раз, как тот наматывает волосы на руку, но не чтобы сделать больно. — Хочешь заплести? Вопрос вырывается словно по случайности, как было и в прошлый раз в кабинете, когда мозг не успевает обработать всю информацию, а язык вновь живет своей жизнью, но сейчас жалеет о случившемся Алтан немного меньше, может смогут управиться быстрее, если будут заплетать вдвоём. Вадим замирает на пару секунд, удивлённо поднимая брови, а затем медленно кивает, потому что его план со словами занял бы точно больше времени, а сейчас Дагбаев и сам шёл на контакт, что определённо радовало. Они заходят в комнату, когда Алтан садится обратно на пуфик, а Дракон придвигает к себе ещё один, оставаясь сбоку, чтобы не мешаться под руками. Все масла стояли в отдельных баночках, а резинки лежали небольшой стопкой напротив, чтобы удобней было брать. — Я умею плести косички, — зачем-то добавляет Вадим, то ли, чтобы скрыть волнение, потому что оно все же было, вот только вопрос почему обычная помощь с причёской вызывала так много эмоций, то ли, чтобы как-то подбодрить самого Алтана, мол, не придётся учить ещё и этому. — Хорошо. Дагбаев кивает, решая остановиться на двух дракончиках, потому что сейчас плести больше и смысла не было, главное лишь хорошо закрепить, чтобы проходить до сна и можно оставить и так. Разделить волосы получается быстро, одну часть он оставляет себе, а вторую отдаёт Вадиму, чтобы можно было показывать на одной стороне и тот повторял то же самое на второй. Первые пару минут казалось, что тот может неудачно дёрнуть или же вовсе вырвать, но, удивительно, Дракон справлялся даже лучше, чем Алтан думал. Тот действительно старался повторить то, что ему показывали, а, когда не получалось, просил помощь, придерживая это время вторую косичку, чтобы не распустилась. — Путаются… — Что? — Алтан хмурится, слыша бубнеж, а после окунает пальцы в масло, чтобы заплетаться было легче. — Волосы путаются. Улыбка Дагбаева выходит даже какой-то мягкой, из-за чего Вадим замирает, не в силах оторваться, и молчаливо наблюдает за тем, как тот наливает ему на ладонь пару капель масла, после осторожно растирая его по пальцам. — Попробуй вот так. Меня этому мама научила. Заплетать действительно становится легче, вот только теперь мысли забиты не длинными волосами, а тёплой улыбкой и взглядом, явно понимающему проблему. Завязать резинку становится самым лёгким шагом из всего, хоть и заканчивает Вадим немного позже, а сама коса не такая объемная и местами кривая, но на это, кажется, никто и внимания не обращает. — Ты не переплетешь? — уточняет Дракон, когда Алтан убирает резинки, а после закрывает масло. — Зачем? — Она кривая. — И что? — А ещё резинка завязана криво. — И… — И не такая аккуратная. Дагбаев смотрит на него, как на полного идиота, и ничего не остаётся, как замолчать. — Я тоже не умел раньше ничего заплетать и мои косички были даже хуже, чем у Лимы, — все же поясняет Алтан, — твоя не так уж и плоха, просто нужна практика. Привычная ухмылка возникает на губах, заставляя закатить глаза и чуть ли не отказаться от всех слов, сказанных минутой ранее. — Я могу считать это приглашением? — Куда? — страдальчески тянет Дагбаев под тихий смех рядом. — Могу ли я учиться на твоих волосах, Золотко? — Посмотрим на твоё поведение. Вадим делает вид, что кланяется, открывая перед Алтаном дверь, а затем подавая руку, хоть до столовой и было идти недалеко. — Позвольте Вам помочь. — Не могу не согласиться. — Это было бы огромным огромным упущением с Вашей стороны, Цветочек.