За случайно бьют отчаянно

— А если лёд ещё не окреп? — настороженно уточняет Дагбаев, затем придирчиво рассматривая и подобие коньков. Кажется, Серёжа нашёл их в учительской кладовке. Каким вообще образом ему в голову пришла идея пойти покататься, пока у них выходной, — не ясно, но точно ясно, что ни Олег, ни Вадим в курсе не были. Они сейчас и отдуваются на уроках. По крайней мере никаких шуток не будет, но и ощущение безопасности не то, чтобы витало в воздухе, как было обычно с Драконом. Тот хоть и казался не совсем надёжным человеком, которому можно доверить любой секрет, но с ним было спокойно, да и вряд ли кто решит вдруг что-то сделать, когда рядом идёт ещё чуть-чуть и медведь. В прошлый раз на озере он был именно с ним, рассматривая водного дракона и чувствуя, что в беду они вероятно не попадут. — Да не волнуйся ты так, ничего не случится, — хмыкает Разум, когда они выходят к просторному озеру, которое уже успело покрыться довольно толстым слоем льда. Скорее всего его дополнительно укрепили ещё и волшебники, чтобы, не дай Мерлин, ученики не утонули, когда решат прокатиться. Поэтому место было даже почти безопасным, если бы не внутренняя паранойя, что все такие идеи никогда не заканчивались хорошо. — Покатаемся немного и пойдём обратно, — заверяет Серёжа, выглядя при этом настолько воодушевлённым, что глазам больно. Алтан верит, по крайней мере хочет верить. В прошлый такой раз, когда они действительно сбежали, никого не предупредив, дед отчитал его по полной программе, даже замахнулся тростью, но в последний момент лишь злобно зыркнул и отпустил в комнату. Жалеть о том, что сбежал, он, конечно, не жалел, но погулять побольше всё-таки нужно было, тогда хоть не так обидно было бы, что наказание такое жестокое. Чувство внутри было такое, что их сейчас спалят и придётся прямо на коньках куда-то уезжать, хотя, откровенно говоря, и некому было да и взрослые они уже, не дети. — Алтан! — крик сзади заставляет дёрнуться, а в плечо прилетает снежок, когда Серёжа, смеясь, убегает подальше. С детьми он мог и погорячиться. На губах сама собой появляется улыбка, из-за чего ещё первые пару секунд Дагбаев просто настраивается, отпуская все переживания, хотя бы на пару часов. Он проверяет коньки на прочность, проезжая пару метров, а затем все же надеется, что ноги потом будут болеть не так сильно. Шрамы давно затянулись, штифты не беспокоили, но вот ощущение фантомных болей все же преследовало раз на раз. Снежок летит в Разумовского следом, пока тот старается то ли убежать, то ли уползти, когда не удерживает равновесие и, смеясь, летит задницей на лёд, ложась на поверхность. — Удобно? — язвит Алтан, все же кидая снежок, но в уже не двигающуюся цель. — Вполне, ложись, — хмыкает Серёжа, призывно хлопая рядом с собой по льду. Сколько бы Дагбаев ни выл, что его иногда бывает много и сколько бы они ни ссорились по пустякам, все же чего-то такого ему в Гонконге и не хватало. Простых развлечений без лишних глаз и ушей, а ещё лучше — без постоянного контроля. Юму он любил всем сердцем, но то, что та пошла в деда, нельзя было не заметить. Похожая интонация, иногда схожие повадки — все говорило о том, что от матери она забрала крупицы. Поэтому и какого-то поверхностного, но все же контроля было не избежать даже после отъезда. Сейчас сестра ограничивалась редкими приездами, когда он ещё учился, совместными праздниками и передачей писем, и Алтан знал, что даже этого ей мало, но такие границы пришлось установить, дабы всем было комфортно. Иногда хотелось сделать что-то неразумное, хотелось поступить, как некоторые однокурсники: принять какое-нибудь глупое решение и прогулять, а может быть даже уехать в соседний город с друзьями, в данном случае, правда, с другом, прожив обычный день, словно магл. — Ложись уже, — фыркает Разумовский, замечая, как Алтан задумался, уйдя куда-то в свои мысли, по его мнению, слишком далеко. Дагбаев отмирает, все же осторожно сначала садится на колени, а затем ложится на лёд, прикрывая глаза и чувствуя, как лицо осыпают мелкие снежинки, тая на коже за секунды. — Думаешь нас уже ищут? — Полагаю. Серёжа хихикает, словно они действительно прятались от взрослых, а не ушли покататься, уже сами являясь взрослыми людьми, тем более преподавателями. — Слушай, а тебе нравится Вадим? Вопрос получается неловким, да и видно, что Разум и сам смущается, но похоже интерес все же побеждает, поэтому и спрашивает. — Не знаю. А тебе? — Не в этом плане, но он вроде неплохой, — усмехается Разумовский, но хотя бы не приходится пояснять что Алтан имел в виду, — они с Олегом вместе учились, лучшие друзья или что-то вроде этого. Он, конечно, доставучий временами, но весёлый. Дагбаев едва кивает, хотя скорее всего этого друг и не видит, но своеобразное подтверждение собственных мыслей ему было нужно. Это не то, чтобы разрешение, но точно также было и с Олегом, когда Серёжа был в шаге, чтобы предложить ему встречаться, и они с Алтаном переписывались совами, обсуждая насколько эта идея будет хорошей. — Спасибо. Разум улыбается, пересыпая немного снега со своего пальто на пальто друга. — Я в тебя снежком попал. — Так не считается, — закатывает глаза Алтан, приподнимаясь и слыша позади себя характерный треск. Глаза вмиг расширяются, потому что обычно треск был не таким громким, когда по льду катались или же что-то везли. Наоборот, сейчас это было похоже на разлом, словно ещё чуть-чуть и они упадут под ледяную воду без шанса выбраться обратно. — Серый… — Не мельтеши, — шёпотом успокаивает Разумовский, хотя видно, что он и сам напряжен. Страх и паника на лицах. Берег был не так далеко, но ехать прилично, а, учитывая, что резких движений было делать нельзя, как и давить на поверхность, — ситуация становилась лишь сложнее. — Давай по очереди, осторожно, к краю. Алтан кивает, поджимая губы, а затем замечает, как среди деревьев показываются ещё две макушки. По крайней мере будет хоть кто-то, кто сможет позвать на помощь. Вадим уже хочет гаркнуть на них за то, что ушли так далеко и одни, как выцепляет уж слишком напуганные выражения лиц друзей. Присоединиться они с Волковым решили почти сразу, как заметили рыжую и темноволосую макушки, выходящие из Хогвартса во время перемены, но собственные уроки не отпускали, поэтому прогулять, как в старые добрые, не получалось. — Не нравится мне это, — напряжённо подмечает Волков, понимая, что Серёжа вставать даже и не собирается, а они, похоже, гуськом передвигаются по льду. — Кто ж в декабре ходит кататься, — Дракон хмурится, из-за чего вид его становится только более угрожающим, а затем проверяет лёд около берега на прочность, понимая, что его вес тот выдержит, значит все не так плохо. — Я надеюсь ты не собираешься туда лезть. — Нет, но и исключать этот вариант тоже не буду. Олег кивает сам себе, доставая палочку из пальто, что затем делает и Вадим, потому что лучше быть наготове, если что-то случится, да и вовремя успеть шансов больше. Они оба знают, что, если лёд треснет — побегут к ним, вряд ли даже задумаются об обратном. Действительно страшно становится, когда Вадик понимает, что волнуется так, словно это его жизнь сейчас на волоске. Лёд выдержит и Алтана, и Серёжу, да и тактику они выбрали правильную, где-то внутри шевелится что-то напоминающее восхищение, но и никуда не девается страх вперемешку со злостью. Чья это была идея вопросов почти не возникает, но и Волк рядом, видимо, все прекрасно понимает, так что остается лишь надеяться на то, что и Серёжу потом за такое безответственное поведение прижмут. Гаркать на Алтана Дракон никакого права не имел, но не то, чтобы тут вообще кто-то права измерял. — Осторожно, — Олег подаёт руку Разумовскому, когда те все же доползают, а точнее проезжают до берега, вытаскивая его, а затем тянет на себя и Алтана, нога которого под конец все же проваливается в ледяную воду, а корки позади наконец с чувством трещат, являя миру широкую трещину. Оставаться там на дольше было бы сродни самоубийству. — Какого хрена, — рыкает Вадим, рывком поднимая Дагбаева на руки, потому что идти по снегу в промокшей обуви это сто процентов схватить ангину, в их случае только этого не хватает. — Вы сами пришли с коньками, — огрызается Алтан скорее из-за страха, нежели действительно злости. Внутри до сих пор все дрожит от звука трескающегося льда, а нервы бьют тревогу, что ещё чуть-чуть и их можно было бы хоронить, вряд ли бы нашли даже тело, учитывая скорость течения. Вадим уже хочет что-то сказать, но вместо этого замолкает, сжимая челюсть и молча отправляясь в сторону Хогвартса. Нервов спорить не было, и, хоть выбрались Серый с Дагбаевым довольно быстро, даже учитывая то, каким образом, все равно не хотелось ни думать, ни вспоминать, ни рассматривать остальные варианты. Расходятся молча. Олег тащит Разумовского к себе, чтобы отогреть, но и сам всю дорогу и слова не роняет, кидая лишь раздражённые взгляды, тем самым заставляя молчать и Серёжу. Может быть, если бы они предупредили куда идут, никто бы так не злился, в конце концов даже так коньки-то взяли, но развязка явно получалась не одной из красочных. — Отпусти, я сам идти могу. — Нет. Вадим старается не злиться ещё больше, хотя скорее всего просто страх сублимировал в ближайший бак эмоций. Делу это все равно не помогает. — Отпусти! — Нет. — Я не маленький, — рыкает Дагбаев, когда понимает, что они не идут в его комнату, а значит несёт его Вадим к себе. Может быть при других обстоятельствах стало бы даже радостно, но сейчас появившийся откуда-то контроль — раздражает. — Отпусти я тебе сказал! — брыкается Алтан, когда его одним резким движением ставят на пол перед дальней дверью одного из коридоров, а после прижимают к стене позади. Вся уверенность улетучивается по щелчку пальцев, становится уже и не до злости, и не до смеха, когда перед тобой человек, как минимум в два раза больше. В оранжерее тепло от тела воспринималось, как купол, защищающий от всего, сейчас как огонь, который раз на раз да поглотит полностью, превратив в пепел. Алтан не боится, но и злого Вадима он никогда до этого не видел. Тот вообще при нем кажется не кричал, на учеников лишь злобно зыркал, но даже спокойного тембра голоса хватало, чтобы студенты испугались, да что студенты, даже Дагбаев раз на раз, но вздрагивал. В голове мелькает тысяча и один вариант что делать и куда бежать, хотя бежать никуда и не хотелось. Увидеть комнату Вадима даже интересно, конечно, но то, что он пытается его контролировать, хоть и выглядит это странно, — раздражает. — Ну и, — Алтан поднимает подбородок повыше, хоть разница в росте и была не особо ощутимой, но так чувствуется уверенней. — Ты невыносимый. Вадим грохает рукой по стене сзади, отпуская коньки, которые с не менее тихим звуком бьются о каменную поверхность, даже, чтобы не напугать, просто эмоций слишком много, а выместить их куда-то нужно, чтобы не прибить высокомерную змейку. Скорее всего факультет Дагбаева даже не Слизерин, этому айсбергу вредности семимильными шагать дальше. — Тебе помогаешь — ты отталкиваешь, — продолжает Дракон, дышит слишком шумно и голос не спокойный, но в то же время тихий, но почему-то даже от этого всего теперь все равно не страшно. Страшно — наклониться и накрыть чужие губы своими. Откуда в нем порыв к близости с кем-то — не ясно, но почему-то хочется до едва ощутимых покалываний на кончиках пальцев, которые сейчас перемещаются на чужие плечи и сжимают их. Алтана не отталкивают, это он понимает не сразу, но и отвечать словно не спешат, из-за чего хочется отстраниться уже через пару секунд, буркнув какие-то извинения и просто забыв все, что было. В конце концов может быть у Вадика такая манера общения, а он все воспринимает за чистую монету. Но, как только мысль мелькает в голове, его словно бульдозером сносит обратно к стене, прижимают крепко, перед этим выставляя руку, чтобы тот не ударился макушкой, и после сцепляют их за спиной, немного приподнимая над землей, так, что между телами не остается и пары миллиметров. Губы у Вадима обветренные, сухие, чувствуется то ли мятная жвачка, то ли конфета, которую тот мог сточить после урока, но даже это не мешает. Все равно приятно и вновь тепло. Целоваться толком Дагбаев и не умел, какие-то попытки, конечно, были, но опыта все равно маловато, поэтому поспеть за Вадимом, который уже с нажимом проводил по губам кончиком языка — сложно. Держать все под контролем — тем более, из-за чего спустя пару секунд Алтан просто виснет на Драконе, расслабляясь и давая вылизывать свой рот, по-другому и назвать это не получается. Но ему нравится. Вадим кусается, руки сжимает ещё сильнее, так, что ещё чуть-чуть и рёбра затрещат, но прекращается все так же быстро, как началось, когда тот утыкается носом куда-то в шею. Отдышаться получается через раз. В ушах все еще звенит, сердце, кажется, норовит просто выскочить из грудной клетки, а пальцы отказываются расцепляться, да и схватили его удобно, ничего не мешает, можно отогреть все еще замёрзшие ноги. Как он только планировал дойти до своей комнаты? — Я целоваться не умею, — зачем-то добавляет Алтан спустя еще минуту, хотя казалось бы, наверняка, уже заметили. — Научу. В глазах напротив смешинки, да и голос становится спокойней, что даёт выдохнуть. Он всё-таки ошибся — не контроль, страх.