За случайно бьют отчаянно

Юма приезжает, словно гром среди спокойного неба. Не то чтобы Алтан не знал о том, что сестра рано или поздно все же посетит Хогвартс, но даже так происходит это крайне неожиданно, для него так точно. Девушка хоть и пошла, ради приличия, сначала к Лере, хоть больше и предполагалось, что Юма бы все равно сначала выбрала Макарову, но даже так избежать их встречи перед завтраком не получилось. Лима выбегает из комнаты сразу, как только последняя косичка заплетена на ее голове, из-за чего Алтан невольно задумывается над тем: если все же остался бы на ночь Вадим, насколько бы неловким было утро, а, если бы сам Алтан остался у Дракона? Когда сразу после этого Дагбаев слышит стук в дверь, хмурясь и рассчитывая, что это ученица забыла что-то, но, открывая дверь и натыкаясь на знакомые глаза, хочется вновь ее захлопнуть, привести себя в порядок и стереть такое удивленное выражение лица, и только после этого уже спокойно встретить сестру. — Выглядишь как воробей, — комментирует девушка, заходя внутрь комнаты, так и не дождавшись приглашения, но это уже почти что привычно. — Заколка сломалась, — буркает Алтан, настороженно наблюдая за девушкой, которая, словно у себя дома, садится на кровать и выжидающе на него смотрит. Между ними почти не было секретов, это как-то по умолчанию пошло с самого детства, хотя иногда говорить о чем-то и не хотелось, например, о первой драке или же первой неудовлетворительной оценке. Стоит отдать должное, Юма почти никогда его не ругала, иногда проучивала, если это было обращено в ее сторону, но старалась помочь, как и он ей. — Ну? — Что «ну»? — хмурится Дагбаев, вызывая у Юмы разочарованный вздох, сопровождаемый таким выражением лица, словно он действительно что-то обещал и не сделал или же просто был тупее пробки. — Расскажешь? — выражение лица Юмы становится почти хитрым и на то, чтобы понять, о чем она уходят секунды, а затем почти что вымученный стон вырывается изо рта. — Понятие не имею, о чем ты. Алтан садится за туалетный столик, игнорируя хмурые брови и поджатые губы позади себя. Сомнений в том, что Лера, наверняка, уже что-то рассказала — не было, потому что в такие моменты Юма была несказанно упертая, пока не узнает все из «первых уст». Не то чтобы терпением отличался сам Дагбаев, потому что после первого же свидания девушки он и сам устроил целый допрос сестре о том, как все прошло, что они обсуждали, да и вообще ему нужны все подробности здесь и сейчас. На правах брата и друга, он был обязан рассчитать все заранее! — Юма! — восклицает Алтан, откидывая от себя подушку, а затем хмурится, вскакивая за сестрой, как только она пропадает за стеллажом с вином, на кухне. Его игнорируют уже час, то увиливая от вопросов, то просто не отвечая и лишь кидая всезнающие взгляды, да настолько снисходительные, что еще чуть-чуть и он от злости лопнет. — Что? — хмыкает девушка, открывая холодильник и доставая оттуда сок, который пьет прямо из горла. Когда деда не было дома, все как будто бы менялись по щелчку пальцев. Они были обязаны проводить у него только летние каникулы, но, даже так, это время становилось почему-то слишком длинным и скучным. — Ну, расскажи! — Нечего рассказывать, — хмыкает Юма, поворачиваясь наконец к нему лицом, а затем закатывает глаза и улыбается. Настолько счастливо, что аж глаза сверкают, из-за чего не отразить улыбку сестры не получается, даже, если очень постараться. — Все прошло просто волшебно, — все же отвечает Юма, мечтательно вздыхая, а затем, словно постеснявшись своей реакции, выпрямляется и краснеет, — я влюбилась? — Ты выглядишь ужасно противно, — морщится Алтан, затем все же усмехаясь, — да, полагаю, ты влюбилась. Дагбаев фыркает себе под нос, все же подходя к Юме, а после обнимая ее за плечи. Будь у него с собой камера, он бы, наверняка, даже заснял бы все происходящее, но остается лишь запомнить. — Поверь, вы обе противные. — Ты тоже когда-нибудь будешь противным, — закатывает глаза девушка, обнимая брата в ответ. Такие моменты Юма особенно любила, они могли делиться с друг другом самым сокровенным, делая это так, словно вокруг все одна большая шутка. — Никогда. — Когда-то… — Ни-ко-гда. Алтан замирает прямо около зеркала, проваливаясь в воспоминания слишком резко, а затем усмехается, потому что лицо Юмы позади него так и не меняется, лишь ухмылка становится шире, а алые глаза сверкают сквозь ресницы, словно она уже все сама поняла, хотя так с самого начала и была. Удивительно, как девушка еще к Вадиму не побежала. Может быть спроси его сестра немного раньше, Дагбаев бы засомневался, но сейчас, вспоминая яркую улыбку, крепкие руки, обнимающие его, и какие-то пустые, но в то же время нужные разговоры, хочется улыбнуться, просто потому что внутри становится теплее только от этого. Собственные эмоции все еще были непонятными, принять их так и не получалось, но и отрицать их наличие тоже было невозможно. Чувствует ли то же самое Вадим? — Я противный. Визг раздается на всю комнату, когда Юма подскакивает к нему, обнимая за шею, а после утягивает на кровать, тяжело вздыхая, словно это все стоило ей неимоверных сил. — А я же говорила, ты станешь противным, — самодовольно хмыкает Юма, рассматривая копну волос на голове брата и накручивая на палец прядку, щурясь. Она такой густотой похвастаться не могла, но и свои волосы предусмотрительно уложила еще перед поездкой, так что сейчас не могла заняться ничем другим, как только отвлекать всех остальных от дел. В особняке было слишком скучно для нее одной, так что сейчас хотелось наверстать время с близкими. — Может не будешь их укладывать, — предлагает девушка, получая неопределённый кивок, а затем помогает подняться обратно. — Я знаю… Юма забирает со стола какие-то мелкие заколки, а после закрепляет две прядки по бокам, чтобы не лезли в лицо. Сгладить волосы это, конечно, не особо помогает, но теперь грива хотя бы выглядит немного более уложенной, словно это какая-то изначальная задумка, так им говорила мама. Если что-то смущает или выглядят они глупо, нужно делать вид, что так и должно быть, а все вокруг просто недалёкие, если этого не понимают. — Познакомишь хоть? — вскользь уточняет Дагбаева, когда Алтан вновь неуверенно хмыкает, все еще раздумывая насколько это хорошая идея. В конце концов они не вместе, лишь вдвоем проводят время, но и просто друзья редко целуются по углам. — Просто покажу. — Договорились. Юма кивает, понимая все без слов и стараясь не давить больше, потому что заставить Алтана признать все — уже достижение дня. Они идут на завтрак, точно опоздав на полчаса, потому что по пути нужно зайти в комнату, где остановилась девушка, по совместительству — это комната Леры, потому что ночью их точно вдруг не проверят, так что можно было немного и пренебречь правилами. — Ты же скажешь куда смотреть? — уточняет Юма, когда они заходят внутрь, стараясь не наткнуться на снующих туда-сюда учеников, которым только повод дай расслабиться. А ведь именно это и сделал директор, объявив начало каникул на два дня раньше, из-за чего еще не все успели уехать по домам, так что теперь могли спокойно проводить время в Хогвартсе в свое удовольствие, то донимая картины, то доставая призраков и прихорашиваясь для бала. — Вперед, — хмыкает Алтан, переводя взгляд на учительский стол, где даже Сережа прекратил есть, осматривая Дагбаевых перед собой. То ли, потому что волосы были не собраны, то ли, потому что явление Юмы было сродни Мерлину, но рот от удивления приоткрыл даже Вадим. — Поняла, — ухмыляется девушка, кивая Разуму в знак приветствия, а затем коротко окидывая взглядом и Дракона с Олегом, только после этого направляясь к уже ждущей ее Лере. То, что она выяснит всю информацию обо всех — без сомнений, поэтому осталось лишь ожидать насколько скоро девушка придёт к нему в комнату с каким-нибудь не особо хорошим фактом. — Какие волосы, — ухмыляется Вадим, подцепляя кудряшку и заправляя ее за медленно краснеющее ухо, в конце концов так хоть реакцию на свои слова можно увидеть, косы и так мешались частенько, как только Дагбаев садится рядом. Шлейф удивления все еще был где-то рядом, но постепенно все возвращалось в норму, тем более сестру обычно никто не боялся, если та маячит рядом, лишь, когда прижимает за горло к стене. — Не наглей, — закатывает глаза Алтан, стараясь хотя бы сделать вид, что ему неприятно и, что эти руки не расчесывают его волосы, до этого помогая расплетать или наоборот заплетать косы. — Так оказывается Золота аж два? — ехидничает Вадим, руки все же послушно убирая. Слухов и так с каждой неделей становилось все больше, некоторые, самые смелые, даже не боялись спрашивать что-то напрямую. — Я б на твоем месте не радовался, Юма всех ухажеров Алтана на раз отсекает, — привирает Сережа, наклоняясь ближе, то ли мстя за то, что Вадим рассказал Олегу о неудачном эксперименте на заднем дворе школы, то ли, потому что просто вредный. Дагбаев рядом только посмеивается, маскируя это за кашлем, а затем переводит взгляд на резко нахмурившегося Дракона. Тот ничего не отвечает, но точно что-то обдумывает. Может быть скажет позже, по крайней мере с Вадимом всегда лучше подождать, пока он сам что-то расскажет. Вот только даже после завтрака и пары уроков тот так и молчит, лишь кидая задумчивые взгляды. Можно было бы подумать, что тот обиделся на что-то, но ничего толком и произойти-то не успело. Юма заходила еще пару раз на переменах, то передавая какие-то книги, то предупреждая, что зайдет вечером, хотя, по большому счету, Алтан был уверен, что приходила девушка просто, чтобы поглазеть или поймать их «на горячем». — Расскажешь, что не так? — не выдерживает Дагбаев, когда Вадим даже в оранжерею отказывается с ним идти. — Ничего, — тот пожимает плечами, закрывая книгу, и следом выходит из кабинета, дабы Алтан смог его закрыть. Причина вскрывается только, когда Разумовский, узнав о том, что Алтана так никто на бал и не позвал, чуть ли не вламывается в комнату Дракона, пренебрегая любыми правилами, гордо вскинув подбородок и уже готовясь к длинной лекции о том, как должны вести себя джентльмены. — То есть? — ошарашенно переспрашивает Серый, когда Вадим пожимает плечами, словно вся информация, как на ладони. — Как это ты идешь с Джессикой? — А что? — Что значит «а что»? — взвизгивает Разумовский так, что еще чуть-чуть и заложит уши. — Почему ты не пригласил Алтана? — Потому что не хочу. Вадим смотрит настолько спокойно и безэмоционально, что пробирает даже обычно взбалмошного Сережу, который лишь глупо хлопает ресницами, а затем выходит из комнаты, закрывая за собой дверь, даже не хлопнув ей напоследок. Проходит пару минут прежде, чем Разумовский вновь открывает дверь, но уже с ноги, так, что та ударяется о стену. — Почему не хочешь? — допытывается Сережа, потому что прийти к Алтану с таким ответом — испортить настроение и себе, и ему, хоть тот и старается делать вид, что между ними так до сих пор ничего и нет, но разговор на катке Разумовский, даже под пеленой страха, не забыл. — Мне каждое свое действие объяснять? — вздыхает Вадим, вновь переводя взгляд на рыжее нечто и не понимая, что такого в нем нашел Олег, хотя у того всегда вкус был сомнительный. — Будь уж добр, — язвит Разум, хмуря острые брови, а затем замечает какое-то растение на тумбочке, явно от Дагбаева, потому что «озеленял» территорию только он. — Ты сам сказал, что Юма против… — Я не говорил! — Намекнул. — Не правда! Стальные глаза встречаются с небесно-голубыми и в обоих мечут молнии, только в этот раз ничем хорошим это точно не закончится, потому что отступать Разумовский не намерен, собственно говоря, как и Дракон. Новость о том, что сестра Алтана уже его невзлюбила, словно почву выбила из-под ног, потому что, хоть и не на радостный прием, но на что-то более человеческое, хотя бы разговор прежде чем дать отворот-поворот, Вадим надеялся хотя бы от Дагбаева. Вот только тот молчал, не подтвердив, но и не опровергнув. — Это была просто шутка! Юма вообще ничего не знает, — продолжает Серый, когда молчание затягивается и ловит колкий взгляд в ответ. — А я вот шутки ради пойду на бал с Джессикой, проблемы? — хмыкает Вадим, когда перед ним вновь задирают подбородок, как и в самом начале. — Никаких, только потом не грусти, если у тебя золотко и уведут, — плещет ядом Разум, на этот раз уже выходя окончательно, не забыв все-таки хлопнуть дверью еще разок и лишь отдаленно слыша, как в нее летит книга по другую сторону. Он, словно фурия, летит по коридорам, доходя до оранжереи и врываясь туда, чем пугает и Алтана, и Мандрагору, которая с громким криком лезет обратно в горшок, больно кусая Дагбаева за палец, отчего тот ойкает. — Что уже? — раздраженно хмурится Алтан, замечая в каком напряженном состоянии находится друг, который вызывался пойти на разведку, вот только, видимо, результат его не порадовал, потому что сейчас ему хотелось метать и рвать, как Дагбаев и говорил. Такие идеи обычно никогда не заканчиваются чем-то хорошим. — Мы тебя так нарядим, что он подавится слюной! — причитает Разумовский, резко останавливаясь прям перед носом зельевара. — Вставай!