За случайно бьют отчаянно

Новость о том, что Вадим идет с Джессикой не радовала даже на следующий день, хотя вид делать Алтан героически пытался с самого утра. Но и увидь их вдвоем вряд ли даже бы «доброе утро» пожелал. Может быть, потому что Дракон и сам делал вид, что все в порядке, никак не затрагивал тему бала и, если бы не Разумовский, из-за врожденного любопытства выпытавший это, — никто бы и не понял в чем дело, пока Алтан сам бы не позвал и не услышал отказ. В груди было какое-то неприятное, склизкое чувство, словно его обманули, но и надежд ему особо не давали, так что винить в этом кого-то, кроме себя, Дагбаев не планировал. Юма на заявление о том, что Алтан пойдет один и пару ему искать не нужно, лишь нехотя кивнула. Девушка могла попросить любого из своих коллег пойти с братом, да даже просто дать зеленый свет некоторым, что давно хотели, но лезть настолько глубоко, когда у самой все еще были не закончены дела — не хотела. — Ты уже определился с костюмом? Сережа влетает к нему в комнату, скидывая на кровать какую-то одежду, которую, по-видимому, они сейчас будут ему подбирать, а после устало вздыхает. Тащить все по коридорам, одновременно с этим прячась от учеников, которым не сидится или не гуляется где-то еще, — явно не лучшая идея. — Стоило попросить помочь домовых эльфов, — бурчит Разум под тихие смешки рядом. — Зато мы теперь точно знаем, что спорт — это не твое, — хмыкает Алтан, замирая на месте, когда слышит стук в дверь, мозг услужливо подставляет варианты кто это мог быть, но думать почему-то о том, что Дракон придёт и сам позовёт его в оранжерею или прогуляться — глупо. Они переглядываются между собой, потому что гостей уж точно никто не ждал, тем более был уже вечер и все ученики сидят в гостиных, а после Дагбаев подходит к двери, открывая и натыкаясь взглядом на знакомую фигуру, точнее шею с яркой татуировкой. Что-то внутри этому отдалённо радуется. Вадим топчется на месте, коротко осматривая комнату, а после делает неопределенный жест рукой, когда Алтан, к своему же удивлению, видит, как Сережа выходит, не забыв перед этим хмыкнуть так, словно он наперед все знал, а оставлять друга один на один с «непонятно кем» — приносит ему только дискомфорт. Отношения этих двоих Дагбаев так и не понял. Вроде бы Разумовский немного побаивался Дракона, хотя в это же время шел на него так, словно вторая жизнь в кармане, и, хоть Вадим сам по себе не был агрессивным, но и на такую работу не идут просто так, тем более не служат там, где даже многие волшебники боятся побывать. — Я хотел поговорить с тобой, — откашливается Вадик, закрывая за собой дверь, чтобы никто не подслушал, но дальше порога не проходит, пока Алтан не отходит в сторону, пропуская в еще не убранную комнату. — О чем? Вопрос вырывается сам по себе, и Дагбаев даже не успевает сделать свой голос немного мягче, потому что все это время так и порывало спросить, что вообще происходит или произошло, и почему все посчитали ненужным поставить его в известность. — О том, что я понял слова Разумовского неправильно, — терпеливо объясняет Дракон, надеясь, что этого хватит, чтобы не продолжать оправдываться. Алтан едва хмурится, даже после длительных разговоров Сережа так и не сказал, что он в итоге высказал Вадиму, обосновав все свои действия емким: «так надо», и отправился вместе с ним выбирать нужный к балу костюм. Поиски не увенчались успехом, из-за чего пришлось выискивать что-то в сундуках, с которыми Дагбаев переехал в Хогвартс, но закончить это они так и не успели. — О чем? Вадим смотрит на него, словно побитый ретривер, а затем вздыхает, понимая, что жалеть его так и не собираются или просто действительно не понимают. — Я подумал, что слова о Юме — это от ворот-поворот. Алтан поджимает губы, стараясь вспомнить что именно такого сказал рыжий об его сестре, а когда фраза все же всплывает в памяти вновь хочется взять книгу, но теперь уже достойно тяжелую. — Меньше думай, — Дагбаев коротко стучит по голове Дракона, театрально прислушиваясь, а затем кивает, — это не твое. — Обещаю. — Это все? — Почти, — увиливает от вопроса Вадим, забирая руку зельевара в свою, а затем ведет того вокруг своей оси, изображая элемент танца, в конце которого осторожно опускает назад, придерживая за спину. Он коротко откашливается, прочищая горло, а затем серьезным голосом продолжает. — Не соизволите ли Вы пойти со мной на бал, профессор Дагбаев. — Увы, откажусь, — трагично вздыхает Алтан, выуживая свою руку из чужой, — Вы, профессор, вроде как уже заняты. — Никак нет, Вам показалось, — Вадим кладет свободную руку на чужую талию, не давая отстраниться, а затем заглядывает в алые глаза, которые сейчас все больше напоминают отблески темных заклинаний, которыми он пользовался на службе. — Клянусь больше не думать и не врать, — исправляется Дракон, — будет некрасиво, если слухи учеников останутся только слухами. — Так это Ваша проблема, что Вы так бессовестно обманываете их, лишая надежды побольше посплетничать. — Исправляюсь, как могу. Чужие руки обнимают крепче, цепляясь сзади в замок и заставляя подойти на шаг ближе, а после носом уткнуться в щеку, чувствуя запах бальзама для бритья и отдаленный шлейф одеколона. Приятно. А еще знакомо, из-за чего создается впечатление, что вот сейчас все точно хорошо. — Ну, давай, Золотко, я же хороший. — Я подумаю над Вашим приглашением. — Будьте добры, — кивает Вадим, выпуская Алтана из «захвата». Тут хотя бы шанс появился все исправить, главное — не переусердствовать. — Вы крайне импульсивны, в курсе? — хмыкает Дагбаев, освобождая место на кровати от вещей Сережи, а после садится на край. — Не всегда это минус, — Вадим пожимает плечами, присаживаясь прямо на ковер на полу и надеясь, что рассказывать не всегда хорошие истории все же не придется. В разговорах он старался обходить темы, связанные со службой, полной мертвых лиц, то ли, потому что сам такие воспоминания не любил, то ли хотелось делиться только хорошим. Хоть оно и логично было, видеть горящие интересом глаза намного интересней, чем страх или грусть. — Вы закончили? — Сережа врывается обратно, насупившись, а после увиденной картины так и вовсе хмурится. — На бал позвать страшно, а как на колено, так мы первые. Дракон закатывает глаза, выуживая из полов мантии книгу, а после передает ее Разумовскому. Тот вертит ее в руках, стараясь скрыть удивление, а затем кивает, сдерживая улыбку. Видимо, вещица была нужной и желанной. Откуда только все знает? — Ты прощен. — Вот и славно. Вадим поднимается с пола, отвешивая шуточный поклон, а затем выходит из комнаты, оглядываясь только в дверях. — Жду Вашего решения, Золотейшество. Как только дверь закрывается и румянец переходит на щеки, хочется ударить книгой уже себя, а по выразительному лицу Разумовского так и видно, что он даже поможет. — Я противный. — Не противный, а слащавый, и не только ты, — хмыкает Сережа, переводя взгляд на вещи, — и чего мы ждем? Работа сама себя не выполнит. Оказывается, что выбрать брюки вдвоем еще сложней, чем все остальное, потому что заканчивают они только спустя час. Остановившись на приталенной модели, которая бы сочеталась с обувью и расшитой золотыми цветами парадной мантией, они падают на кровать, тяжело вздыхая. — Рубашку я выберу сам, — почти сразу предупреждает Алтан, потому что на дворе уже была ночь и сидеть еще и с этим не хотелось. До бала все еще оставалось время, по крайней мере целый день, за который Дагбаев планировал разобраться со своими волосами, а также дать окончательный ответ Вадиму, что уже на следующее утро караулил его под дверьми. — Подумали, Золотейшество? — выглядел Дракон уже менее официально, лишь черная футболка и такие же джинсы, неизменной оставалась портупея, но даже так на пару секунд Дагбаев все же замирает, стараясь собраться с мыслями и замечая, как на лице напротив вновь появляется ухмылка. — Не ухмыляйся. — Как скажете, Ваше Золотейшество. — Да, подумал, — кивает Алтан, выпрямляясь и стараясь выглядеть уверенней, — я согласен на Ваше предложение. Дракон сдерживает улыбку, стараясь не засмеяться, потому что вид у Дагбаева был чуть-чуть и величественней, чем у многих царей, лишь щеки постепенно краснеют, явно не из-за мыслей о политике. — Рад слышать, тогда буду ожидать Вас, Цветочек, около лестницы в главный зал, — Вадим вновь кланяется, но уже не как вчера, уверенней что ли и без тени шутки, если только небольшой. — Я заслужил поцелуй? — Так уж и быть. Алтан улыбается, приподнимаясь на носочки, а после, опираясь на плечи Вадима, оставляет на щеке поцелуй, отстраняясь. — Так не честно, — хмыкает Вадим, подходя ближе уже самостоятельно, а после притягивая, накрывая чужие губы своими. Хоть длится поцелуй и не долго, отчасти потому что отшатываются они от друг друга, сразу, как только по коридору раздается звук шагов, а мимо пролетает какая-то профессорша, заставляя Дракона рассмеяться. — Чуть не словили на горячем, — причитает мужчина, а затем вновь наспех целует. — Около лестницы. — Около лестницы, — Алтан кивает, вновь оглядываясь, а после утягивает мужчину на себя. — Извольте тогда уж полностью свой долг отдать, два дня игнорирования просто так я не забуду. — Не могу не согласиться! Алтан выбирает полупрозрачную водолазку черного цвета, которую можно будет укрыть мантией, но и, если покружиться она отцветет мерцающими огнями за счет пары стальных ниток, только после этого садясь за туалетный столик, чтобы разобраться с волосами. Заколка все еще одиноко лежит на столе без второй части, что оторвалась, когда он слишком сильно завязал волосы, поэтому этот вариант отметается почти сразу, но и вновь оставлять волосы распущенными не было никакого желания. Косы на такое мероприятие не сделаешь, хочется одновременно чего-то особенного, но простого. Он собирает низкий пучок, надеясь, что тот не распадется, потому что держится лишь на шпильках, а затем накидывает мантию, придирчиво оглядывая себя в зеркало и фыркая. Не волновался так Дагбаев, кажется, с забытого выпуска из школы, потому что воздуха даже с открытым окном почему-то не хватает, а мысли, словно испуганные птички разлетаются в стороны, да так что ни за одну схватиться не получается. Отказываться верить в то, что это влюбленность, получалось все сложнее, а принять тот факт, что ему нравятся и поцелуи, и совместное времяпрепровождение — почему-то сложно. Вадим казался надежным, а еще безопасным, с ним было тепло и спокойно, из-за чего хотелось книгой по голове ударить только сильнее. За то, что залез в голову, за тупые шутки, за не менее глупую заботу, которой, как оказалось, не хватало до этого. Когда Юма говорила ему, что ей физически спокойно с Лерой — Алтан смеялся, ему физически спокойно было только в оранжерее с цветами. Они не предадут, с ними не страшно и уж точно все твои секреты никто не узнает, а здесь живой человек, который при желании может уйти, оставив одного. Он выходит из комнаты, воровато оглядываясь, а затем тяжело выдыхает. Идея отпустить Разумовского была глупой, под боком с кем-то из своих хотя бы спокойно, а теперь идти, хоть и недалеко, но было страшновато. — Отдыхайте уже, зубрилы, — хмыкает Вадим, отпуская ученицу, которая подбежала спросить о задании на каникулы, невольно задумываясь о том, когда дети стали уже подростками, ведь он отчетливо помнил их распределение, а сейчас они уже разбились по парам и строят собственную жизнь. Дракон переводит взгляд на лестницу ровно в тот момент, когда на ней появляется Алтан, из-за чего рот невольно приоткрывается. Выглядел тот явно красивее всех, кого Вадим уже успел заметить, по крайней мере приковывал взгляд так, что и отвести сложно. Сам мужчина предпочел чуть более официальный костюм боевых магов, который надевали только на определённые церемонии. Стоило признать, что заглядывался Дракон даже, когда тот был в обычной мантии или лежал рядом с ним на кровати в пижаме. Иногда его взгляды замечали ученики, из-за чего приходилось шикать на них, чтоб не проболтались или наоборот отшучиваться, мол, смотрел не туда, а иногда они оставались так и не замеченными, а образы отчётливыми. — Ваше Золотейшество, для меня честь сопровождать Вас сегодня, — Вадим подает руку, за которую Дагбаев берется, как за спасательный круг, только после этого поворачиваясь и замечая, как восхищенно блестят глаза напротив. Испытываемое рядом с мужчиной тепло постепенно перерастает в жар, а порывы поцеловать или просто спрятаться в объятиях — растут, заставляя на пару секунд замереть, а затем неловко кивнуть. — Рад это слышать, — Алтан сдержанно улыбается, кончиками пальцев находя другие и сцепляя руки в замок, чуть сжимая. Может быть словами он и не скажет всех своих чувств, то ли мозг не дает, то ли страх, но показать это вполне способен. — Я буду считать сколько раз хочу тебя поцеловать, чтобы сделать это чуть позже, — Вадим наклоняется почти вплотную, шепча прямо на ухо, когда они входят в зал, а затем, как ни в чем не бывало, ведет его к профессорскому столу под тихий шепот учеников, которые окидывают их то удивленным, то радостным взглядами. — Один. Каким образом они уходят в самый разгар бала не ясно никому. Просто в один момент воздух настолько искрит, из-за чего они останавливаются прям во время танца, не в силах отвести от друг друга взгляда. Вокруг них кружатся ученики с профессорами, помещение мерцает в свете свечей и время, словно замирает, проплывая мимо и давая насладиться обстановкой и блеском глаз напротив. Чувств на один квадратный метр слишком много, чтобы продолжать их сдерживать, поэтому плутая по коридорам и прижимая друг друга к стенам, они пытаются найти собственные комнаты. Ближе было к Вадиму, но устройство Хогвартса было настолько замудренным, что идут чуть ли не в два раза больше, стараясь не столкнуться с учениками и уже не обращая никакого внимания на развязавшийся пучок. — Вадь… Шею не спасает даже имитация горловины у водолазки, которую чуть ли не рвут из-за тонкости ткани. Они открывают дверь, которая с громким стуком ударяется о каменную поверхность, затем закрывается с не менее оглушительным звуком, но сразу на щеколду. Вадим прижимает его к стене, удерживая руками за талию, дабы Алтан не упал, потому что казалось еще чуть-чуть и ноги просто откажутся его держать на весу. Руки шарятся по чужой одежде, тянут то за ремни, то за портупею. Прекращается все так же резко, как и началось, когда мужчина отстраняется, несмело отходя на пару шагов и стараясь отдышаться, потому что, кажется, все это время кислорода смертельно не хватало. — Вадим, — Дагбаев отрывается от стены на ватных ногах следом, поднимая лицо мужчины к себе и, удивительно, невесомо оглаживает щеки, словно это не они минуту назад чуть ли не съесть друг друга пытались. — Если продолжим, я не остановлюсь, — предупреждает Дракон, когда Алтан кивает, а затем возвращает его руки к себе на талию. — Только давай… Договорить он уже не может, потому что произносить такое вслух, как минимум, неловко. В том, чтобы переспать с Вадимом Алтан не видит ничего постыдного, но хочется немного оттянуть происходящее, благо, его понимают без слов. — Хорошо, — мужчина притягивает его обратно, на этот раз целуя уже более нежно, а затем осторожным движением скидывает с плеч мантию, приподнимая и заставляя обнять себя ногами за бедра, прочувствовать возбуждение друг друга в такой позе не составляет труда, а от этого буквально крышу срывает. Дагбаев запрокидывает голову, дабы дать больше места для поцелуев, чувствуя, как его опускают на кровать и задирают водолазку, с чем и помогает, стягивая ее с себя полностью. — Почему я один уже без одежды, — капризно тянет Алтан, стараясь разобраться с ворохом ремешков, которые так и не поддавались, из-за чего сверху слышен хриплый смех, от которого по коже бегут мурашки. — Тише-тише, — Вадим перехватывает его руки, целуя запястья и переходя на пальцы, дабы поцеловать самые кончики, отчего дыхание спирает, а затем приподнимается, чтобы через горло стянуть с себя парадную форму вместе с портупеей. — Порвать ее было бы легче, — хмыкает Алтан, разглядывая татуировку на коже, которая за это время уже успела полюбиться. Первое время ее почти что видно не было, потом за футболками лишь верхнюю часть. Окончательно рассмотрел ее Дагбаев только после того, как начал оставаться у Вадика, а тот имел наглость расхаживать при нем в одном полотенце или же домашних штанах. — Смотришь так, словно хочешь сожрать, — оповещает Вадим, уверенно кивая на немой вопрос. Он переворачивает их одним резким движением, из-за чего Алтан теперь восседает на чужих бедрах, упираясь руками в грудь, а волосы струятся по плечам, закрывая их от всего мира. — Может быть и хочу. Дагбаев обводит тату кончиками пальцев, склоняясь над ней, а после оставляет короткие поцелуи на шее, изредка прикусывая кожу и замечая, как хватка на его бедрах крепнет. Ощущения настолько будоражащие, что мгновение хочется продлить. Он чувствует, как Вадим обводит руками его тело, проходясь ладонями по спине и наматывая волосы на руку, чтобы через секунду притянуть еще ближе, так, чтобы оторваться от занятия нельзя было даже, если очень сильно захочется. Вторая рука возвращается на талию, расстегивая замок и пуговицу на брюках, когда Алтан зарывается в короткие блондинистые волосы, заставляя запрокинуть голову больше. — А я думал, я целоваться люблю, — полустонет Дракон, когда его мстительно кусают под самой шеей. — А я никогда и не скрывал. Алтан ловит ухмылку, которая в свечах становится еще ярче, из-за чего уже через пару секунд тянется обратно к губам, прикусывая. Тем временем, Дракон стягивает с него брюки, приподнимая за талию и опуская обратно, после этого накрыв вставший член ладонью и проводя по стволу парой пальцев. Когда между ними ткани становится только меньше, Дагбаев жмурится, стараясь не показывать того, насколько сильно хочется, вот прям сейчас нужно: близко, много, чтобы запомнилось и отпечаталось. — Привстань, — Вадим дотягивается до его уха, прикусывая мочку, а после помогает удержаться на руках, пока сам с себя снимает одежду вместе с бельем, после этого чуть ли не сразу опуская Алтана обратно и давая прочувствовать чужое возбуждение. Дагбаев втягивает живот, стараясь не застонать и наклоняясь ниже, из-за чего проезжается прям по паху, захлебываясь. Руки Вадима оглаживают живот, перед этим проходясь по соскам и сжимая их между фаланг пальцев, слабо прокручивая. Ощущений слишком много, половина из них новые и неизведанные, но в том, что ему не причинят зла, Алтан почему-то уверен. — Пожалуйста… Он всхлипывает, вновь притираясь, а после чувствует, как собственную плоть обхватывает уже Вадим, спуская белье и резко проводя рукой вверх-вниз. — Не поможешь? — хмыкает Дракон, перемещая ладонь Дагбаева на свой член и заставляя обхватить сразу оба, двигаясь с ним в унисон. Из горла вырывается хриплый стон, эмоции бьют через край, но хочется больше, из-за чего рукой движет Алтан уже самостоятельно, подбирая собственный темп и прикрывая глаза, чтобы выгнуться почти до самого хруста в спине, царапая второй рукой чужой пресс. Они сливаются в поцелуе, когда подходят к самому пику, уже без разбора стона друг другу в губы и остервенело двигая руками, словно в бреду после размазывая семя и стараясь отдышаться. В голове гудит, но о произошедшем Дагбаев точно не жалеет, лишь о том, что этого не случилось раньше, хоть уверен во всем он и стал совсем недавно, сам того не заметив. Мыслей в голове на этот счёт словно и вовсе не осталось, а мозг помахав рукой отправился в отпуск, отдав все бразды правления сердцу. — Что ты… Измученный вопрос вырывается сам по себе, когда Вадим подносит руку к своему рту, слизывая кончиком языка семя и не давая отвести от себя взгляда, который казалось сфокусировался только на чужом языке и лице с капельками пота. — Извращенец, — Алтан усмехается ему в шею, опуская голову на плечо, а затем чувствуя, как Дракон ложится на кровать, утягивая за собой и успокаивающе поглаживая по спине, перед этим обтерев руку о простыню. — Спи, надеюсь хоть сейчас у тебя сил убежать не хватит. Ответить уже не получается, слишком много энергии было потрачено за весь день, чтобы организм бодрствовал и дальше, но Алтан отчетливо помнит холодную мокрую ткань, которой его обтирают спустя пару минут.