За случайно бьют отчаянно

Просыпаться не хотелось, было тепло и уютно, лишь едва мелькавшие лучи за окном падали на лицо и заставляли время от времени морщиться. Тогда хотелось спрятать нос в чужом плече и продолжить сон, если бы не тихий смех на самое ухо, а после нежный поцелуй в висок. — Давай, нельзя проспать весь день, — голос у Вадима с утра был хриплым, глубоким и отчасти негромким, может, чтобы не разрушить момент, может, потому что, обычно, утром все громкое лишь раздражает и режет слух. — Можно. Алтан блаженно выдыхает, чувствуя, как голову начинают массировать теплые пальцы, заставляя поддаться на прикосновения и довольно засопеть. Если бы он знал, что мог получить это все раньше, скорее всего бы нашел лазейку остаться. Как минимум, потому что сейчас было действительно спокойно, нежели в своей комнате, где первые ночи были слишком холодные и шумные. Он прислушивался к каждому треску, пытаясь понять ветер ли это или же наоборот кто-то из недобрых хочет пробраться к нему в комнату и пора доставать палочку. Недосып на какое-то время стал постоянной проблемой, до того, как он тщательно проверил комнату и даже поставил, на всякий случай, пару заклинаний, чтоб наверняка. — Весь день проспишь, — тянет Вадим, предпринимая новую попытку разбудить зельевара, а после перетягивает его на себя, прочесывая волосы до самой поясницы. — Ты себе не помогаешь, — Алтан ухмыляется, потому что на теплой груди даже удобней, тем более так можно раскинуть ноги и обнять мужчину под собой всеми конечностями сразу. — Это еще как посмотреть. Вадим медленно ведет ниже, доходя до ямок на спине и почти невесомо поглаживает кожу, из-за чего дыхание на пару секунд все же сбивается. Воспоминания о прошлой ночи заполняют мысли, когда гореть начинают даже кончики ушей, то ли от стыда, то ли от того, что повторить все хотелось бы, тем более сейчас его никуда не гонят и Вадиму это, наверняка, тоже понравилось. Фантомные поцелуи и касания рук все еще горят на коже, когда Дракон ведет рукой обратно к лопаткам, а после к плечам. Алтан приподнимается с его груди, упираясь руками в пресс и очерчивая кончиками пальцев перекатывающиеся под ним мышцы. Теперь, когда видно намного лучше, можно разглядеть и татуировку, что он старательно зацеловывал и то, как искры отсвечивают в чужих глазах. Волосы спадают вьющимся водопадом, когда Вадим вновь путает в прядках пальцы и притягивает к себе, чтобы поцеловаться. — Сначала чистить зубы, — Алтан сдерживает усмешку, накрывая чужие губы ладонью, а после все же улыбается то ли от возмущенного, то ли от напускного оскорбленного вида Вадика. Тот насупился и нахмурился так, словно ему не дали давно желанную конфету или ещё чего. — Умеете же, Золотейшество, испортить момент, — бубнит Дракон, закатывая глаза, а после и сам приподнимается. — Сначала зубы. — Ужасно. Алтан уже хочет ответить, когда раздается громкий стук в дверь, заставляющий замереть, а после и перевести взгляд на Вадима. — Жена? — Ага, любовница, — фыркает Дракон, следом получая подзатыльник. — Моя душа и сердце — твои! Фраза отдаётся чем-то долгожданным внутри, хоть говорить о своих чувствах Алтан все еще не готов, отшучиваясь или же вовсе лишь краснея. Но его, на удивление, понимали, так что хотелось радоваться и плясать. — То-то же, — Дагбаев закатывает глаза, когда стук в дверь повторяется, только на этот раз еще настырней и злей. — Открой. Алтан закутывается в одеяло, когда Вадим все же поднимается с кровати, ради приличия надевая на себя первые попавшиеся штаны, а после накидывая рубашку, если это ученики. — Кто в такую рань… не удивлен, — начинает Вадик, замечая уже знакомое лицо и поджимая губы. — Не понимаете вы ценность момента, вот ведь поколение. Сережа залетает в комнату, испуганно выдыхая, когда замечает на кровати Алтана, а затем булькает и подпрыгивает, видимо, олицетворяя высшую степень радости. — Мы с Олегом уезжаем, я к тебе, а тебя там нет, ну, вот я и побежал сюда, а ты тут! Я, конечно, безмерно рад, но я же уезжаю! Разумовский машет руками, словно он в спектакле для магглов и едва не задыхается от переполняющих эмоций, из-за чего над головой возникает подобие облака. — Только не мороси, — предупреждает Вадим, прогоняя тучу какой-то папкой, а после переводит взгляд на Алтана, — слушайте, вы могли кого-то другого найти… — Да я Вас весь вечер прикрывал, — Сережа возмущенно притаптывает, когда Дагбаев дотягивается до своей палочки, оставленной на полу вместе с одеждой, а после шепчет себе под нос заклинание, дабы не сидеть в одном одеяле и, хотя бы быть в домашней одежде. — Хорошо отдохнуть, — Алтан подходит к другу, обнимая того за плечи, а затем и сам терпит пока его кости, видимо, хотят сломать. — Я отправлю тебе открытку! — Сережа выскакивает за дверь сразу, как только видит за ней Олега, а затем та с громким стуком и закрывается, когда Вадим «сдувает» с палочки «порох», словно в его руках пистолет. Тот уже было вновь тянется за поцелуем, когда лицо берут в руку, сжимая подбородок и отталкивая от себя. Жаловаться на плохую память точно не приходилось, из-за чего сейчас Вадик получает лишь скептичный взгляд. — Зубы я сказал! — Алтан грозно щурится, надеясь, что это возымеет нужный эффект, но его словно игнорируют. — Змейка, — тянет Вадим, уверенно себе кивая. Дагбаев и правда часто напоминал ему виды этого хладнокровного, то разомлевший ужик, то настоящая кобра, в зависимости от ситуации, но оба варианта почему-то нравились и страх вовсе не наводили, хоть и, по мнению зельевара, должны. — Цветочек ты на редкость противный, — закатывает глаза Дракон, когда поцеловать ему так и не разрешают, — як Эхеверия! — Противный?! — возмущенно тянет Алтан, скрещивая руки на груди. — Но красивый! — Риктусемпа! — в спину летит заклинание, когда Вадим успевает нырнуть в ванную, а после громогласно рассмеяться, предварительно закрыв дверь на щеколду. — Не боюсь! Только, когда наконец-то слышен звук воды, Алтан расслабляется, позволяя румянцу появиться и на щеках. Он прикладывает руки к лицу, чтобы, хоть немного, остыть, а затем садится на кровать, стараясь обдумать все, что произошло за менее чем двадцать четыре часа. За то, что Вадим предусмотрительно не позвал его с собой, даже в качестве шутки, Алтан был благодарен. Хоть утром в постели нежничать было не стыдно, стыд постепенно заполнял его сейчас, когда каждое из воспоминаний становилось все более чётким и оформленным. Надеятся на то, что это все ему приснилось не приходилось, как и на то, что это было сделано подшофе, не приходилось, потому что в своих действиях Дагбаев уверен как никогда, как и до сих пор особо не жалел. Без сомнений, можно было растянуть момент, но хотелось прямо сейчас и здесь, а терпеть дольше Алтан смысла не видел. Хоть завтрак они и пропустили, дружба Вадима с домашними эльфами давала свои плоды, поэтому сходить и выпросить у тех что-то, что можно было бы съесть в комнате, труда не составляет. Лима, забежавшая в комнату к Вадиму, после продолжительного стука в дверь, на свою же радость, прощается и с Алтаном. Малышку забирают на праздники, из-за чего становится даже немного грустно, ведь к каждодневным обрядам с укладкой чужих волос Дагбаев уже привык. — А ты куда-то уедешь на праздники? — заинтересованно уточняет Алтан, пока разбирает школьные конспекты, которые нужно будет передать ученикам. Они перешли в его комнату под вечер, чтобы, если потеряет Юма, та смогла его найти без какого-то поискового заклинания, да и вещи разложить все еще стоило, пока не помялись или не порвались. — Остаюсь здесь, Золотко, — усмехается Вадим, потирая подбородок. — А ты? — Скорее всего придётся уехать с сестрой в Гонконг, если, конечно, Лера не уговорит отпраздновать здесь. Дракон внимательно кивает, задумываясь о чем-то своём, а затем встает с кресла, обнимая со спины и кладя голову на плечо. — Ты ведь не жалеешь? Вопрос получается глупым, потому что эту тему они так и не поднимали, но хочется услышать, что Алтан не говорит об этом, не потому что неприятно или хочется забыть, оставшись друзьями. — Нет, — дыхание вновь сбивается, а ладони начинают потеть. То ли от нервов, то ли от близкого контакта, но становилось не сколько страшно, сколько волнительно почти каждый раз, словно ему шестнадцать и он все еще ребёнок, а не вполне взрослый человек, который сам может все решать. — Хорошо. Вадим молчит ещё пару минут, рассматривая бумаги перед собой, в текст особо не вчитывается, но это помогает разложить мысли по полочкам, прежде чем продолжить. — Я в тебя влюблён, — мужчина поджимает губы, кивая сам себе, а после едва поворачивает голову, чтобы проследить за реакцией. На лице Алтана мелькает удивление, затем понимание, а после тот и вовсе копирует кивок, словно принимая сказанное и успокаиваясь. В голове ютились мысли о том, что это может быть все на один раз, что это закончится вот-вот сейчас, что Вадим скажет ему, что серьёзных отношений не ждёт и тем более не думает о чувствах. Но, на удивление, тот сам всегда поднимает щекотливые темы, не давит, просто констатируя факт, мол, если нужно — знай, не нужно — ну, и ладно. — Я в тебя влюблён, — повторяет Дагбаев, поворачивая голову и натыкаясь на расслабленный взгляд напротив. Говорить о чем-то более глубоком, как настоящая долгая любовь, не решался пока никто и от этого можно было выдохнуть с облегчением, как минимум, потому что в своих чувствах, точнее в том, насколько они сильны, Алтан не был уверен — рано судить. Слишком сложно было разобрать всю гамму эмоций, чтобы объединить это единым словом, но то, что и сам Вадим такого же мнения — знать было успокаивающе. — А поцелуй? — оскорблено хмыкает Дракон, когда Дагбаев уже хочет обернуться обратно и продолжить дела. — Я почистил зубы, — довольно скалится Вадик, когда его коротко целуют в кончик носа, — ну, так не пойдёт! Алтан закатывает глаза, потому что звучит Дракон чуть менее философски, чем ведёт лекции, но даже так атмосфера никуда не пропадает, лишь дышать становится на капельку легче. — Никакой заботы о будущем, ты уедешь и целоваться будет не с кем, — хмыкает Вадим, довольно щурясь, когда его все же коротко целуют, — так-то лучше! Юма не заставляет себя долго ждать, появляется на пороге под вечер, осматривая их с Вадиком, расположившихся с книгами на кровати. Дракон читал какую-то историческую, когда Алтан что-то связанное с гербологией, потому что оранжерею придётся все же оставить на несколько дней, перед этим хоть почву под все Дагбаев заготовил хорошую. Все растения были политы, земля разрыхлена, а Вадиму даны четкие инструкции когда и что нужно будет проверить. — Юмжит, — представляется девушка, все еще настороженно наблюдая за мужчиной, когда тот поднимается с кровати, и галантно целует руку Дагбаевой. — Вадим. Она смотрит на Дракона ещё пару секунд, за которые Алтан, кажется, и не дышал, рассматривая варианты уже и от побега, и до амнезии, мол, так и так, никого не помню, но Юма лишь удовлетворённо кивает, одобряя выбор и заставляя всех в комнате расслабиться. Можно сказать, главная проверка пройдена. — Мы завтра отправляемся, будь готов к девяти, — предупреждает Дагбаева, когда Алтан кивает, — если хотите, можете отправиться с нами, — девушка поворачивается к Вадиму, когда тот, с лёгкой улыбкой, отрицательно машет головой, на что та пожимает плечами. — Ну, что, Золотко, покидаешь меня, — Вадик прикладывает руку к сердцу, удивлённо подмечая про себя, что и сам немного взволновался. Не то, чтобы верил в козни Разумовского, но все же знать о том, что сестра человека, который тебе нравится, тебя недолюбливает — не было пределом его желаний. А так, с ним хотя бы познакомились, прежде чем делать какие-то выводы. — Не прибедняйся, ты можешь поехать со мной, — беспечно хмыкает Алтан, когда Дракон возвращается обратно в кровать и можно вновь улечься тому на живот. — Увы, откажусь, — Вадим коротко целует его в лоб, возвращаясь к чтению. Выпытывать, по привычке, Алтан не спешит, видимо, что-то личное. Улыбка сама собой появляется на лице, когда Дагбаев думает о том, что даже Дракону было страшновато. — Ты чего? — Вадим переводит на него взгляд, хмуря светлые брови, а затем и сам начинает отчего-то улыбаться, когда слышит смех. — Испугался? Алтан щурится от интереса, переворачиваясь и откладывая книгу, складывает руки лодочкой на чужой груди и кладёт на них голову, немного наклоняя в сторону. — Ничего не испугался, — отмахивается Дракон, слыша сдавленный смех. — Грозный Боевой Волшебник боится не менее Грозной Юмжит Дагбаевой, — шёпотом ехидствует Алтан, когда Вадик закатывает глаза, поворачиваясь на бок и подминая его под себя. — Не боюсь, но остерегаюсь, — подмечает Дракон, зарываясь носом в пушистые прядки, которым наконец-то дали свободу, так что те вились небольшими кудряшками и не были туго заплетены в косы. — Предлагаю заняться пополнением запаса объятий и поцелуев, мне будет этого так не хватать, — трагично вздыхает Вадим. — По тебе плачет театр, никогда не думал пойти туда? — Были такие мысли. — Такой потенциал дохнет, — понимающе кивает Алтан, — не хватать меня моим растениям будет, а не тебе. Они не расскажут мне, если ты вдруг уничтожишь их собрата, прикопав где-то за папоротниками! — Такого ты обо мне мнения, Золотко?! — возмущается Вадим: глаза натурально распахнуты, рот приоткрыт, а брови приподняты — Алтан бы поверил, если бы не искорки в глазах, которые выдавали его с головой. — Даже не вздумай, — угрожает Дагбаев, тыча наманикюренным пальцем в грудь напротив, — слышишь, не вздумай, скрыть от меня смерть хоть кого-то из растений! — Мне пора начинать ревновать тебя к кустикам? — Вадим! — Какой кошмар, меня не любят!