Мутация

      — Вы не злитесь на авра Лолераунина. — Стоило Пирит выбраться из сокровищницы и притворить двери (на улице было немилосердно холодно, а внутри источали тепло горячие жаровни, и впускать туда ночной воздух не хотелось), из темноты выступил один из лае. — У него характер такой… У всех Высших.       Лае вздохнул, и потёр ладонью красный нос.       — Пойдёмте, я вам чаю налью. — Смилостивилась Пирит. — И чего тут стояли? Могли бы зайти внутрь.       — Да мы… — Отозвался второй лае и смущённо замолк. — Не хотелось их отвлекать. Ваши лиры такие…       Он не договорил, но Пирит поняла и без речевых оборотов. Такие.       Мирные.       Где ещё в такое время услышишь разговор о блинчиках на завтрак? Вот лае и не рискнули соваться в жарко натопленные покои сокровищницы, чтобы не спугнуть мгновения покоя.       Костерок всё ещё горел, и боевой всё так же сидел на деревянном чурбачке, где его оставила Пир. Катал в ладонях опустевшую кружку.       Пир забрала её из чужих холодных ладоней, и вложила две отложенные конфеты. Теперь у неё оставалась лишь одна, её собственная.       — Иди спать. — Посмотрев на маску, испещрённую трещинами, Пирит махнула в сторону особняка.       Боевой плавно, будто текучая вода, поднялся, и так же безмолвно утёк в темноту. Даже сизые перья на крыльях не зашелестели.       В котелке ещё оставался чай, и, забрав с ещё одного чурбачка, выполнявшего функцию стола, пару кружек, Пир наполнила их, после чего вручила лае. Те синхронно обхватили озябшими пальцами мгновенно нагревшиеся фарфоровые стенки чаш, любопытно понюхали тёплый парок. И лица, ещё мгновение назад бывшие почти жёсткими, вдруг подобрели, выдавая совершенно неправильный юный возраст крылатых.       …Они хоть третью линьку прошли?       Пирит подсунула в костерок новых веток, усевшись на почти уже свой чурбачок, и отхлебнула из кружки, которую вернул боевой.       Лае заняли брёвна напротив. Нахохлились, вспушили перья, оберегая спины от ночного холода. Огненные блики ложились на их слишком молодые для войны лица, окончательно превращая их в детей.       …Лае ведь — почти те же лиры. Разве что крылья белые, а не серые, да анатомия чуть другая. Связь чуть слабее.       А ещё лае могли хоть немного себя защитить. Не эти молоденькие, а уже достаточно взрослые, разменявшие добрый десяток линек. Только вот где эти «взрослые» теперь?       — Вы правда не обижайтесь на авра Лолераунина, — попросил тот пернатый, что сидел левее. — У него правда мерзкий характер, но он уже вторую неделю не спит… Вообще не спит.       — Высшие только позавчера закончили эвакуацию. Полторы тысячи крылатых переправить успели, пока аннерги не оборвали синхронизацию.       Пирит прикрыла глаза, делая вид, что огненные отблески слишком яркие.       — Какой мир?       — Восьмой на тридцатом меридиане. Там… Там, где плавучие острова есть. Были… — Отозвался крылатый справа, и съёжился. — Я не знаю его названия…       Пирит знала. Только вот знание это ей было уже ни к чему. Аннерги потрошили миры тщательней, чем охотник — добычу, вытаскивая вообще всё, что могло быть хоть в чём-то полезным. А потом, когда от мира оставалась лишь тонкая, дрожащая скорлупка, они сбрасывали одну из своих особых бомб, превращая покорёженные остатки в абсолютно непригодную для любой жизни среду.       — Когда оборвали Переход, там оставались ещё?..       — Несколько тысяч. Семеро Высших. Дочь авра Лолераунина. Его брат. Дядя. — Лае слева сглотнул. — Много кто.       — Вся его семья. — Тускло отозвался пернатый справа.       Они сидели у ярко занявшегося костерка. Булькал в котелке чай, распространяя запах малины и каких-то лесных травок. Где-то над их головами посвистывал ледяной ветер. Издалека доносились шепотки хвостатых дозорных, выставленных на границе выделенного им поместья.       Пирит представила на миг, что лишается всех своих лиров. Матери. Дедушки. Сестры, связь с которой была разрушена, но она знала, что старшая жива и в безопасности. Других Старейшин, с которыми срослась, сроднилась, и пусть они часто спорили — но её Старейшины её приняли.       …Она бы источала яд, лишь выдыхая.       — Он должен побыстрее заключить с кем-нибудь союз. — Отчего-то шёпотом произнёс лае справа. — Авр. Хотя бы на пару месяцев.       — Почему?       — Потому что он либо пожрёт себя, либо нарвётся. — Крылатый вздохнул так тяжко, будто бы Высший был как минимум его родичем. — Если у Высшего нет хотя бы временной пары, то они совершенно невыносимы.       Про это Пирит слышала. Высшие лае обзаводились большим количеством детей-полукровок не просто так. Обладая откровенно мерзким характером, они не были тупыми в своей гордости, и понимали, что рано или поздно «нарвутся». Если же Высший находил свою пару, то его характер смягчался (не так чтобы слишком сильно, но окружающим этого хватало, чтобы прекратить мечтать прикопать краснокрылого где-то под кустом каждую минуту), и гадостность из поведения улетучивалась. Вот только пару можно было искать и сто лет, и пятьсот, и пять тысяч. Правда, в последнем случае Высший бы уже скатился в безумие.       Поэтому они придумали довольно изящный (как для них) выход из ситуации. Временный союз с кем-то из других рас. На год, два, пять — зависело от результатов переговоров.       С временной парой создавалась чуть более крепкая связь, чем с окружающими, что, тем не менее, благотворно сказывалось на Высшем. Как-никак, когда у тебя есть кто-то, кому ты нравишься и кто нравится тебе, отравлять жизнь окружающим хочется самую малость меньше.       Естественно, что рано или поздно появлялись дети. И они либо оставались с матерью (если та хотела), либо Высший отправлял ребёнка лирам, или вручал кому другому, нагрузив «дарами». И не дай ветер, что приёмыша станут обижать!       Да, Высшие не признавали полукровок, но всё равно за ними приглядывали и берегли.       — А, авр Лолераунин попросил передать. — Лае слева нахмурился, потёр пальцами висок, словно у него заболела голова. — Что Высшие признают полукровок, если те обладают нужным характером и силой. Это связано… Как-то связано с их родным миром. Там слабые дети не выживают. Что-то с атмосферой. Плохо понимаю.       Пирит моргнула.       Крылатый ткнул пальцем в свой висок.       — Авр Лолераунин Вас касался. Два часа ещё не прошло, так что связь ещё держится… — Пир выгнула бровь. Лае вздохнул, и лицо его приняло несчастное и извиняющееся выражение. — Со мной связь сильнее, так что я могу слышать его. Он попросил передать эти слова.       Прикрыв глаза, Пирит сделала глубокий размеренный вдох. Потом выдох.       Лае опустил ладонь, чтобы прижать пальцы к шее. Чтобы передать чужие слова, прозвучавшие в его голове.       — Я бы попросил не распространяться окружающим об этом милом разговоре. — Голос был точь-в-точь как у Высшего, включая интонации. — У вас тут милые воробушки.       — Это угроза? — Холодно уточнила Пир, вцепившись в кружку.       Высший издал бульканье, похожее на смешок.       — В мыслях не было. Просто я был обязан убедиться, что у вас всё нормально.       — А что, у кого-то из Старейшин не нормально?       Лае передал чужой показательно тяжёлый вздох. Закрыл глаза.       Ну понятно, ещё одна грань гадостного характера Высшего — пара…       — Верно. Не в смысле, что я подвержен паранойе — уж извини, но я гораздо старше тебя… — Лае сделал усилие, словно глотая слово, не давая ему вырваться, — и знаю побольше твоего. Так что обоюдная сделка — ты не распространяешься о нашем общении, а я не говорю о… О свисте и сопутствующем.       О её гибких, убивающих барьерах. Понятно.       — Скажем так — о масках для чужаков. И нет, маленькая бескрылая убоженька, не бойся — я и без тебя знал о ваших фокусах… — Лае склонил голову к плечу совершенно неестественным жестом. Чуждым. — И ах да, ты можешь не облекать собственные мысли в слова. Я всё ещё могу слышать тебя. Но это в любом случае не важно. Не так важно… У вас пропадали лиры в последние месяцы?       — Нет. — Мгновенно отозвалась Пирит, сжав в пальцах кружку. — Одного крылатого пытались обманом увести, но это дней сорок назад было.       И Пир разозлилась. Разозлилась достаточно, чтобы найти пропажу меньше чем за час, а потом сломать эалю, что увёл лира, обе руки.       — Где-то пропали?       — Двое из одного укрытия. Пятеро из второго. Никто ничего не видел, никто ничего не слышал. Один Старейшина из второго укрытия вздёрнулся утром после пропажи. И заметь — судя по следам, петлю он сам набросил на себя.       Это было странно. Мало того, что о пропажах из других укрытий Пир не слышала (хотя тут она могла что-то упустить), так ещё и самоубийство Старейшины…       — Вот-вот, странно. Вы, коллекционеры масочек и воробушков, самоубиваться не любите. — Подтвердил лае голосом Высшего, и вздохнул тяжело, устало. — Мне пора отбывать восвояси, но могу порекомендовать тебе смотреть вокруг чуть более внимательно. Если, конечно, ты не хочешь своих воробушков растерять.       Крылатый качнулся, отнимая пальцы от шеи. Вздрогнул крупно, помотал головой, приходя в себя. Пошуршал крыльями, прижимая их к спине, и пожаловался шёпотом.       — Как же я ненавижу эти его выходки… — Лае шмыгнул носом и принялся растирать щёки.       Пирит внимательно осмотрела два похожих лица в отблесках рыжего пламени.       — Вы его дети. — Если они могли поддерживать такой уровень связи, то в жилах их текла кровь Высшего. — Авра. Лолераунина.       Пернатые переглянулись, а после отрицательно покачали головами.       — Его брата. Но мы не родные. Нас просто… — Лае слева затих.       — С улицы подобрали. — Закончил второй устало, рассматривая пламя. — Авр Мален нас спас, а потом рядом с собой оставил. Авр Лолераунин нам дядя… Хотя, наверное, уже как отец.       Лае вздохнул глубоко, сжал зубы, словно боролся с болью, и, отставив фарфоровую кружку, поднялся на ноги.       — Прошу прощения, нам нужно возвращаться.       Пирит лишь кивнула, провожая двух белокрылых юнцов, вновь переставших быть похожими на подростков.       …Теперь они казались детьми, которых силой заставили вырасти.