Мутация

      Дедушка ещё не спал. Сидел у низкого столика, чуть развернув сизые крылья, и перебирал бумаги.       — Я проверяла лиров. — Просипела Пир, неловко плюхнувшись на подушку, и едва не впечаталась в столик носом. Кожа на ладонях ушла в фиолетовый, почти трупный оттенок, так что не удивительно, что ноги её не держали.       Она наверняка под одеждой вся ледяная и в пупырышку, как мороженая курица.       Дедушка лишь вздохнул, наполнив пиалу ещё тёплым чаем, и капнул туда что-то из стеклянного флакончика, на миг показавшегося из рукава, после чего передвинул напиток поближе к ней.       — Нет, пожалуйста, — едва не застонала Пир, уловив запах лакричного ликёра. — Только не эту гадость!       — Кофейный закончился. — Холодно припечатал Глава Старейшин, и добавил гораздо мягче. — Тебе нужна энергия.       Нужна. Но Пирит ненавидела, ненавидела лакрицу. И ликёр из неё. И этот запах, от которого хотелось вывернуться внутренностями наружу.       — Ты же одна из Глав, ты должна уметь терпеть. — Тон у дедушки сменился, став уговаривающим. Будто бы с ребёнком разговаривал, убеждая, что рыбий жир — это вкусно.       Пир вдруг захотелось поныть и покапризничать, будто она и в самом деле трёхлетка. Она в детстве ведь вела себя прилежно, если не считать упрямства, и фокусов не устраивала.       Если, опять-таки, не считать тех, что были вызваны её упрямством.       Разумом же она понимала, что дедушка прав. В отличие от других Старейшин, у неё нет крыльев — и соответственно, отсутствует возможность накапливать энергию. И если она сейчас ничего не сделает, то тёмные точки в глазах перетекут в беспамятство, и отходить от обморока придётся гораздо дольше.       …Но поднять барьер вокруг сокровищницы, где уже уснули лиры, она была просто обязана, напитав его под завязку, чтобы продержался до самого утра. Все пальцы ради этого изрезала.       Чай растерял все оттенки и запахи, впитав в себя лакрицу, что обожгла язык и глотку. Пирит зажмурилась, судорожно мотая головой, и благодарно припала к второй пиале — на этот раз без ликёра.       В желудок плюхнулся расплавленный шар, позволяя оценить, насколько она замёрзла.       — Легче, или ещё дать? — Участливо спросил дедушка, и от смысла этого вопроса Пир ещё раз передёрнулась.       — Нет уж, спасибо. — Откуда на столе появилось блюдце с сухариками, она не заметила. Но незамедлительно наложила на него лапы, подтянув к груди и закинув в рот сразу пару штук. — Выффый уфол?       — Уже час как. — Дедушка великодушно не стал напоминать о том, что разговаривать лучше не с набитым ртом. — Оскорбил словесно как мог, назвал нас поборниками закостенелых плешивых традиций и тухлых правил, вручил результаты вскрытия и убрался восвояси, прихватив свой конвой… А ещё предложил заключить договор.       Пирит на миг перестала жевать.       На стол легла небольшая шкатулка. Из тёмного дерева, густо украшенная резьбой и серебряными тонкими, похожими на паутинку узорами, складывающимися в силуэты цветов.       — И на кого же упал сиятельный взор авра? — На всякий случай уточнила Пир. «Авра» с набитым ртом прозвучало как «аффра».       Учитывая, что в этом лагере она единственная Старейшина женского пола, выбор не очень большой. Ну, разве что дедушка, но он мужчина. Красивый, но мужчина.       — Напомню — он назвал меня убоженькой раз… Много раз.       Дедушка тяжело вздохнул и развёл руками.       — Может, ты ему приглянулась?       — Чем? — Вопросительно выгнула брови Пирит. — Я не птица его полёта. Я вообще не птица. Максимум — пингвин. Фениксам пингвины не нравятся.       У лае красота крылась в волосах и перьях. Перьев у Пир не было так же, как и крыльев, а волос хватало на низкий хвост на затылке.       — Я просто передаю его слова. Авр Лолераунин предложил заключить договор сроком на два года. В случае появления ребёнка он обещал признать его вне зависимости от того, сколько в нём будет силы.       — Это ещё почему? А вдруг моя мутация передастся?       Шанс на это был крошечный, но всё же был.       Дедушка пожал крыльями и развёл ладони в стороны.       — Я не знаю.       — Он меня сегодня первый раз в жизни видел!       …А учитывая, с какой страстью Высшие кидались в бой — этот первый раз мог оказаться и последним.       «Он не спит уже две недели» — всплыли в голове слова одного из тех молодых лае у костра.       — Авр сказал мне, что до нас он посещал другое убежище, и там ему предложили какую-то крылатую для договора. Но Лолераунин её не видел, так что ничего сказать не может. А если ты согласишься, то он и не станет устраивать смотрины.       Пирит забросила в рот последний сухарик из опустевшего блюдца, принявшись методично его катать во рту. Самый твёрдый попался, и хотелось растянуть удовольствие.       — Другие Старейшины согласились, что нам нужна дополнительная защита. — Негромко произнёс дедушка, поджимая губы. Словно бы не хотел говорить этих слов. — На случай… На случай всего. Высший сказал, что обеспечит её, если ты дашь своё согласие.       Сухарик стал горчить.       — Про защиту… Кто первым упомянул про защиту? Наши или этот… Высший?       — Старейшины.       Пирит вернула блюдце на деревянную лакированную поверхность стола. Отряхнула ладони от крошек.       — Я не дал своего дозволения. — Устало произнёс дедушка. — И запретил принимать решение без твоего участия.       — Так тебя и послушали. — Тоскливо вздохнула Пир. Погладила вышивку на коленях. — Надеюсь, ты сказал Высшему, что мой характер хуже крапивы?       — А язык острее колючей проволоки. И что ты упёрта, как откормленный своенравный баран, и подвержена приступам неконтролируемой злости. Авр Лолераунин на это лишь заметил, что так вы легче найдёте общий язык… Он предложил переправить нас дальше, в более безопасное место, куда аннерги вряд ли доберутся быстро.       И Старейшины согласились. Согласились бы немедленно, но дедушка упёрся крыльями. И Высший (вот гадость, а? Но хоть в этом он не так уж и плох) согласился, что ему требуется согласие и от самой Пирит.       …Но тогда почему Высший лае не сказал о своём предложении через своих племянников? Не счёл важным для обсуждения?       Или же тот разговор и упоминание о пропавших из других убежищ лирах было приоритетней?       — Я попросил у него хотя бы неделю на то, чтобы ты смогла обдумать его предложение. Другие… Настаивали на мгновенном принятии решения. Авр согласился на неделю.       Пирит царапнула ногтем лак на столе. Сглотнула возникший в горле комок, сжала губы, запирая слова.       …А она ведь уверилась, что другие Старейшины признали её, посчитав равной.       Нет, договорные браки существовали, как и временные союзы, но Старейшины решали такие вопросы сообща.       По крайней мере, должны были. И пока Старейшины нуждались в её силе, то признавали её равной, но стоило на горизонте замаячить чуть большей выгоде, как они снова возвращались к излюбленной стратегии.       «В нашем поселении больше не будут признавать Старейшин-женщин».       Пирит ощутила боль в груди, словно там, между рёбрами, разворачивался один из её гибких барьеров, царапая лёгкие и сердце.       Пирит не для того отбивалась когда-то от чужих рук и училась ставить барьеры, чтобы в итоге всё равно оказаться на ненужной ей «роли».       …Но если она согласится, то лиров переправят в более безопасное место. Это…       Это было ценнее.       Поднявшись с подушки, Пирит медленно дошла до ширмы, принявшись стаскивать с себя церемониальные одежды. Тонкий многослойный шёлк вдруг начал давить, будто бы обернулся тяжёлыми доспехами.       — Я не дам своего согласия. И постараюсь других отговорить. — Дедушка зашелестел крыльями, поджимая их плотнее к спине. — Наши лиры и так в безопасности. Им ничего не угрожает, аннерги не добрались ни до этого города, ни до этого мира. У нас есть пропитание и защита. Высшие и так выделили нам лае для охраны. А ещё эали есть. И люди. И всё спокойно.       …Недостаточно, если из других убежищ кто-то уводил лиров.       Пир замерла, так и не распутав ленты с рукавов. Высший сказал ей, что лиры пропали. Семеро в общей сложности из двух убежищ.       Дедушка об этом не знает? Если бы знал, то не стал говорить о «спокойствии».       Потому что семь пропавших лиров — это много. Это очень много.       Да ещё и покончивший с собой Старейшина наутро после пропажи.       …Если Высший сказал об этом только ей, то это могло означать и то, что лиров уводил кто-то из крылатых. По воздуху. И Пир, как совершенно не способная подняться в небо (а лир, даже взрослый, с ней в охапке не взлетит), вынуждена оказаться вне подозрения.       …А что, если Высший предложил этот договор, чтобы что-то проверить? И заодно — увести лиров в другое место, чтобы уберечь.       Он, конечно, гадская скотина с мерзким характером, но конфеты принёс…       Конфеты. Ровно по количеству всех лиров. И по две конфеты на боевого. А у входа в сокровищницу торчали два его племянника, имена которых Пир не посчитала важным спросить.       …Этот краснопёрый проверял. Коснулся Пирит, установил свою сверхчувствительную гадскую связь, и через неё проверил, действительно ли в сокровищнице никто не пропадал.       Пир перекинула ворох шелков через ширму, принявшись судорожно одеваться в свою обычную одежду.       «Ваши лиры такие…»       Мирные. Ага.       А если бы кто-то пропал, то они бы волновались, и связь бы дрожала. И такое скрыть трудно, особенно, если какая-то пакостная гадость прицепилась к самой Пир и читала её мысли.       И значит, Высший посчитал её достаточно надёжной, чтобы сообщить про пропажи. Может, и договор предложил, чтобы побыстрее увести лиров?       …Под подозрением кто-то из Старейшин. Кто-то из них уводил из других убежищ лиров. По воздуху. Кому, как не Старейшине, можно вывести лира так, чтобы никто ничего не видел и не слышал?       …Это не им придётся два года терпеть Высшего, вот они радостно и уцепились за шанс избавиться от неё. Потому что если она согласится на договор, то краснокрылый не станет ждать, и заберёт её сразу же. А остальных лиров… Почти тридцать крылатых, нужно хотя бы несколько суток, чтобы настроить систему Перехода, чтобы подготовить новое убежище, собрать их вещи и убрать этот дом.       Минимум на сутки лиры останутся без её защиты. И без её барьеров.       Пир поняла, что её потряхивает. Дёрнула за пояс, криво перевязывая его, удерживая верхние одежды запахнутыми.       — Если… Передай Старейшинам, что я отказываюсь. — Слова были острыми, колючими, царапали горло и язык, отказываясь звучать. — Хотят договор — пусть между собой выбирают, кого Высшему отдать. Жребий там тянут, соломинки, листочки или ещё что…       Притопнув переодетым сапогом (ну вот почему нельзя и в церемониальных одеждах носить настолько удобную обувь?), Пирит вышла из-за ширмы и, подойдя к дедушке, нагнулась, обнимая его. Ткнулась лбом в чужой висок.       — Высшему передай, что я согласна. Но я уйду только вместе с моими лирами, и ни на минуту раньше. — Шёпот получился совсем тихим и больным.       Дедушка обхватил её своими руками, обнимая. Закрыл серыми крыльями, защищая её от мира.       Или мир от неё.       — Ты не обязана…       — Я одна из Глав. Я обязана уметь терпеть. — Пир хмыкнула, повторяя сказанные недавно им самим же слова. — Я должна защищать своё.       Вспомнились слова отца, полустёртые временем, потерявшие все оттенки.       Старейшины могут быть говнюками.       Вот Пир и посмотрит, кто именно из них такой… Особенный.       — Я спать. — Отлипнуть от дедушки было невыносимо тяжко. Он оказался слишком тёплым и мягким, пах уютом, чернилами и чаем, собственная, закольцованная сама на себя связь Пирит рвалась к нему, стремясь восстановиться.       Не время. Всё ещё идёт война, и Пир нужно держать контроль над собственными эмоциями.       — Может, у меня отдохнёшь? — Сизые крылья плавно распахнулись, выпуская её из тёплого кокона.       — А ты где? — Ворчливо спросила Пир. — Кровать узкая, а на пол я тебя не пущу.       «…А идея поспать у дедушки не была лишена здравого смысла», — тоскливо подумалось Пир, когда она протопала по холодному, выстывшему коридору и, провернув ключ, оставшийся торчать в замочной скважине с её ухода, тяжело ввалилась в собственные покои.       Выстывшие. Ледяные и влажные.       Ну конечно, она совершенно забыла про жаровню, вот та и потухла ещё днём. Да и окно осталось открытым — Пир помнила, что приоткрыла его, пока сидела на подоконнике, чтобы хоть немного разбавить запах…       …Тяжёлый телесный запах чего-то, о чём она знала, но забыла. Сейчас же пахло лишь ледяной влагой и самую малость — чем-то смутно знакомым.       Как забыла и про пленника, которого сама же сказала укрыть в её покоях.       Пирит захлопнула окно, а после судорожно принялась разжигать огонь в жаровне и выкрутила фитиль в лампе, с которой шла от дедушки, на полную.       Желтоватый язычок бросил на украшенные барельефами стены тёплые блики.       Лир сидел у колонны в той же самой позе, будто бы за весь день обратился статуей. Только зрачки, привыкшие к темноте, расширились, занимая всю радужку, и словно вытянулись, как у…       …Как у дэо. Или это лэлори видели в темноте чуть ли не лучше, чем на свету? А может, тёмные лае?       Пирит подумает об этом утром. Усталость от создания барьера навалилась сильнее, притупляя чувства и замедляя скорость мышления.       Ей бы не сухариков погрызть, а мяса. Сочного, запечённого на углях или в фольге, с картошечкой, с густым овощным соусом. И запить свежим молоком…       Пирит подложила угольков из плетёной корзины в жаровню, подкармливая разгорающееся пламя, дарящее пока ещё слабое тепло.       Пленник, наверное, закоченел весь.       …Он бы мог позвать кого-нибудь, чтобы принесли спички или кресало.       — Иди сюда. Согреешься быстрее.       Лир не шелохнулся, продолжая смотреть в стену, не замечая Пирит.       — Длины цепи хватает, иди давай. — Жаровню Пир поставила посередине комнаты.       Пленник не удостоил её взглядом.       — В доступе к комфорту было отказано. — Голос его прозвучал холоднее ночного воздуха, и Пир захотелось чем-то в крылатого кинуть.       Таким тоном с ней разговаривали когда-то давно Старейшины, ещё до войны, пытаясь забрать из дома.       Пирит и кинула — стянутым с собственного лежака одеялом.       Чтобы через секунду получить этим самым одеялом в лицо.       — Это ещё что за фокусы?!       Ле То вскочил на ноги и сжал кулаки до побелевших костяшек. Наверное, не будь на нём цепи и кандалов, то поза выглядела бы угрожающей.       …В принципе, и сейчас тоже миролюбивым лир не выглядел.       — В доступе. К комфорту. Отказано. — Отпечатывая каждое слово, выплюнул он, удерживая на лице бесстрастную маску.       — Ты же замёрз, перьев комок! У тебя губы синие!       — Нет.       Ком из одеяла перелетел через комнату, чтобы вернуться обратно спустя секунду.       — Я Глава Старейшин, ты со мной хочешь спорить?! — Пламя в жаровне колыхнулось, но не погасло.       Лир моргнул, словно бы только сейчас увидел Пирит. Взгляд его, колючий, скользнул по её лицу, плечам, и остановился на поясе. На криво повязанном поясе, где болталась синяя шёлковая лента с бусинами, подтверждающая её статус.       На миг, буквально на долю секунды взгляд стал растерянным.       У пленника шевельнулись губы, словно бы он хотел что-то сказать, но тотчас запер слова. Лишь замер, весь окаменев, и только тяжёлая цепь продолжала чуть покачиваться.       Подобрав с пола уже четыре раза летавшее одеяло, Пир развернула его и, подойдя ближе, набросила на лира. Придержала на плечах за уголки, когда он попытался дёрнуть крыльями в попытке скинуть ткань.       — Закутался. Быстро. — Спорить Пир устала. Она вообще устала, и хотела только спать. И чтобы ей не трепали нервы хотя бы пять минут.       — В доступе. К комфорту. Отказано. — Отпечатал Ле То, стоило ей разжать пальцы.       Одеяло шлёпнулось на пол.       Пир с тоской подумала, что ещё немного — и она скормит это одеяло лиру. И даже не по кусочкам, а целиком.       — Эаль с тобой. Делай что хочешь. — Поборов вспышку злости, устало произнесла Пир. Махнула рукой. — Сядь хоть ближе к жаровне. А то заболеешь от переохлаждения.       — В доступе… — Вновь завёл лир, и Пирит лишь поморщилась, перебивая.       — Всё-всё, я поняла. Отказано. Заболеешь — сам себя лечить будешь.       Подкинув в жаровню ещё угля, она подошла к узкой кровати и, не раздеваясь, рухнула на тонкий матрац. Обхватила руками подушку, утыкаясь в неё лицом.       …Будь у неё сейчас чуть больше сил, Пир бы заставила этого пернатого барана. Тепло — это не комфорт. Это естественная потребность организма.       Кажется, Пирит это пробормотала, проваливаясь в тяжёлый сон.