Oh, dio...

* * * * *

Чонгук переключает новости на канал с музыкой, хотя ему нужно уже выходить, и быстро ныряет в свой любимый бежевый свитер под Бейонсе. На телефоне вскоре видит два пропущенных от мамы и сразу перезванивает, не решаясь давать поводов для волнения. Трубку снимают на втором гудке. — Доброе утро, мамуль. — Доброе утро, мамуль? — раздражённо переспрашивает та, на что Чонгук только глаза закатывает. — Тебя где носит?! — По дому меня носит: на работу опаздываю. — Вот же мелкий негодник! Просто трубку взять — не судьба? Мать сидит, переживает! — Прости, я просто действительно опаздываю. Давай я позже позвоню? — Смотри мне, я жду! Целую, — она тут же успокаивается, на что парень утробно смеётся и, прошептав взаимное «целую», добавляя «люблю», скидывает вызов. Схватив рюкзак, он выбегает из своей комнаты, забыв выключить телевизор. Ворота Чон ставит на сигнализацию и садится в подъехавшее такси, так как машина у него со вчерашнего дня находится на автомойке. На стекло падает первая дождевая капля.

🎶

seoul (prod. HONNE) RM

Чонгук опаздывает лишь на несколько минут, благо, на дороге не было пробок. Бармен по имени Юнги, и по совместительству его одногруппник, удачно прикрыл его опоздание перед управляющим взамен на конспекты по анатомии, которые, кажется, один Чонгук выполняет на парах на «ура», ни в чём не опаздывая и не упуская ни единую деталь, за что был признан профессорами как «золотой мальчик». А золотой мальчик не просто так учится на отлично и в велоспорте преуспевает ещё лучше — в Италию мечтает улететь и поступить там на дизайнера, даже язык выучил ещё в средней школе. А сейчас подрабатывает на личные нужды официантом в итальянском ресторане, который, на удивление, очень быстро развился и нашёл своих постояльцев за короткое время, готовых отдавать любые деньги за изысканные блюда самих итальянских поваров. Работать ему здесь нравится, платят по факту — как отработал, так и получил, и даже больше, учитывая нередкие премии и бонусы. Коллектив хороший, трудоспособный и не ворчливый, как на прошлом месте, где он подрабатывал грузчиком, и, что самое главное для него — позволяют совмещать с учёбой. Он сильно устаёт, но считает, что труды в скором времени окупятся. Переодевшись, около часа Чонгук подготавливает столы с двумя другими официантами, расставляет меню, разглаживая дорогие бордовые скатерти, и уходит натирать столовые приборы за специально отведённую для этого стойку, за которой присутствует всё необходимое. Основная работа начинается с бизнес-ланча в одиннадцать часов — тогда зал наполовину заполняется голодными людьми, и официанты готовят свои блокноты. Когда в ресторан заходят уже знакомые рабочему персоналу итальянцы, давно посещающие Сеул по работе, обслуживание достаётся Чонгуку — единственному, кто владеет итальянским языком, и которого пожилые мужчины уже знают в лицо и по имени, потому приветливо улыбаются и даже интересуются, как его дела. Мистер Росси и мистер Де Сантис никогда себе не отказывают в двух бокальчиках «Бароло» даже утром, Чонгук уже и не спрашивает предпочтение в марке и банальное желание испить крепкого, так как по одному только взгляду Росси сразу всё понимает. Бизнес-ланч у обоих, как всегда, полный, из-за чего не приходится даже записывать заказ, как и сначала забивать его в кипер — это он делает после того, как говорит поварам, что нужно, потому что итальянцы не любят задержек. Когда Чонгук только пришёл сюда, его сразу подставили как постоянного официанта к этим мужчинам, и впервые услышав их холодное и не терпящее возражений «Только без задержек», он, передав это поварам, тут же возмутился, что им, грубо говоря, задницы лижут, ибо повара сразу начинают готовить вне очереди. Это удивило и даже разозлило поначалу, и только потом он узнал, что никто не возмущается, а итальянцы не только спонсируют данное заведение и помогают с поиском поваров, но и имеют дружеские отношения с основателями. А вскоре Чонгук и вовсе разобщался с ними, и мужчины оказались вполне приличными и добрыми людьми. Как говорится: встречают по одёжке, провожают по уму. Приняв у них счёт, парень кивает девушке-хостес, чтобы проводила гостей, и желает им приятного дня, принимаясь за другие столики.

Monster (Instrumental) Red Velvet - IRENE & SEULGI

Обычно, понедельник не сулит большую проходимость, но, как оказалось, не в этот, и уже к вечеру Чонгук еле стоит на ногах: в таком случае, уж лучше бы на учёбу пошёл. В университете, к слову, прекрасно осведомлены о том, что он может пропадать на работе, и против никто ничего не имеет, так как сессии Чон сдаёт с высоким баллом, конспекты у него на потоке лучше, чем у кого-либо, плюсом, он ещё и лицо спортивного факультета, уже выигравший две олимпиады, представляя Сеул. Многие одногруппники его за данную поблажку не любят, считают, что ему многое позволено, но Чонгук внимания не обращает и просто рвётся к своей цели. Уставший и даже немного злой, потому что третьему официанту якобы стало нехорошо и его отпустили, он остался вместе с Лýной — иностранкой, а уже та поведала ему, что тот симулировал плохое самочувствие и свалил на свидание, из-за чего настроение и испортилось: по факту, это Чонгук должен был уйти пораньше, но, видно, не судьба. Когда за окном опускается темень с танцующими в ней огнями и фарами от проезжающих мимо машин, в ресторан заходят очередные гости, которых провожает хостес за самый отведённый в немного интимной атмосфере столик в углу у окна: чаще это место бронируют для свиданий или деловых встреч. Чонгук оглядывает ресторан в поисках Лýны, но Юнги говорит, что та ускакала курить, ибо заняты всего три столика, и честь обслуживать выпадает именно ему — Чону. С недовольным вздохом Чонгук готовит блокнот с ручкой, поправляя выделившуюся светлую прядь волос за ухо, и проходит к столику. За тем восседают трое, одетых в деловые костюмы без пиджаков, корейцев, на вид довольно деловых и статных, а ещё безумно красивых, похожих если не на айдолов, то на моделей уж точно. Восседающий во главе стола имеет пропорциональные идеальные черты — нечасто таких встретишь. По левую сторону с холодным взглядом, откинувшись на спинку дивана, что-то в телефоне листает не менее красивый мужчина с выкрашенными в платину волосами — на внешность чем-то даже смахивающий на первого, словно родственники. По правую руку сидящий человек и вовсе заставляет горло вмиг осушиться. Если бы Чонгука попросили описать этого мужчину на внешность хотя бы простыми суховатыми словами — он бы не смог. Либо он идеализирует, либо Бог существует, и сидит он прямо по правую руку. Заметно, и даже как-то громковато прокашлявшись, из-за чего щёки пунцовеют, парень подаёт голос: — Добрый вечер! Приветствую вас в ресторане «Sei la mia aria», меня зовут Чон Чонгук, сегодня я ваш официант. Вы уже определились с заказом, или мне подойти через определённое время? — Мы закажем сейчас, — басисто отвечает тот самый, сидящий справа. — Чимин? Названный Чимином парень оказывается сидящим слева. — Буду всё, что и вы, — буркнул тот, отмахнувшись и даже не подняв взгляд. — Джин? Почему от этого человека так веет чем-то властным, и почему, глядя на него, у Чонгука словно бабочки в животе порхают, хотя они даже не знакомы? Тот самый Джин внимательно вглядывается в меню, мимолётно подняв взгляд на самого Чона, и предоставляет выбор, как и Чимин, своему другу. — Тэхён, мы в этом ресторане в первый раз, в отличие от тебя, так что выбери нам, а мы опробуем, — и вновь поднимает почти исподлобья взгляд на ожидающего заказ парня. — Тогда… куриный суп на троих, — Чонгук, по словам этого самого Тэхёна, начинает всё записывать слегка дрожащими пальцами, тут же мысленно шипя на себя из-за такой небывалой ранее растерянности. — Из хлебобулочных что-нибудь будете? — Можно, — соглашается Джин. — Что посоветуете? — Тэхён поднимает голову, мягко смотря на какого-то вмиг зажатого официанта, и сканирует его взглядом, сам того не осознавая. Чонгуку от пронзительных глаз, хоть и вроде добрых, становится душно. Они словно лианы обволакивают и стягивают его тело, особенно в районе бёдер, которые не прикрыты фартуком, как положено официанту, а он просто забыл, оставил за стойкой с приборами. Не спрятаться, не увернуться. Чонгуку часто насчёт бёдер и ног говорят комплименты, ведь он велосипедист, и ему много чем можно похвастаться, но настолько пристального взгляда он на себе ещё не улавливал, или же просто не замечал. — У нас в меню не так давно появились гриссини — это хлебные палочки. Они как просто для перекуса, так и очень хорошо подойдут под выбранный вами суп. — Давайте на пробу одну порцию. — Вино же будем заказывать? — Чимин откладывает телефон, обращая внимание на друзей. — Естественно. В салате пармиджано я сто процентов уверен, нам две порции, — Тэхён ожидает, когда официант всё зафиксирует. — И бутылочку бароло на троих, если присутствует. — Да, конечно. Десерт будете выбирать? Пока троица обсуждает десерт, Чонгук обращает внимание на открытую из-за закатанных к локтям рукавов правую руку Тэхёна, облачённую чёрной татуировкой, переходящей даже на фаланги пальцев по тыльной стороне. Что на ней изображено, он не понимает, но это животное, и, кажется, даже не одно. Только когда слышит своё имя, вздрагивает и обращает внимание на уставленные на него три пары глаз. — Прошу прощения, задумался. Что, ещё раз? Тэхён и Джин повторяют заказанный десерт, и Чонгук, на всякий случай, перечитывает, всё ещё витая в облаках. — Бутылку бароло, куриный суп — три порции, порцию гриссини к ним, два салата пармиджано, и на десерт… простите, можно ещё раз? — Вас. — Меня, — утвердительно кивает Чонгук, а потом его осеняет, и он, встряхнув головой, переспрашивает: — Простите?.. — Больцано — яблочный пирог, — со смешком отвечает Тэхён, — две порции. Чимин? Тот, загадочно улыбнувшись, усмехнувшись, поднимает голову к официанту. — Апельсиновый тирамису, пожалуйста. Пусанский акцент и мягкий, но в то же время какой-то властный голос снова сбивает Чонгука с мысли, но он вмиг собирает волю в кулак и, записав весь заказ, как робот зачитывает ожидание и спешно удаляется, чувствуя, как к лицу приливает жар. Что это сейчас было?.. — Ты чего такой взвинченный? — хмурится Юнги, когда Чонгук подходит к киперу, начиная забивать заказ. — Странная троица. Ты их знаешь? — Только одного. Мистер Ким часто раньше наведывался, но в последние несколько месяцев будто забыл сюда дорогу. Я даже удивился, когда он вошёл. — Ясно. Юнги смотрит в кипер, протирая винные бокалы. — Ты спросил, когда подавать десерт? — Чёрт, нет, — обречённо коротко вздохнул младший, прикусывая нижнюю губу. Забив заказ, он возвращается к столу с особым нежеланием, устало по пути глянув на вернувшуюся коллегу, и, подойдя к гостям, приглушённо слышит: — Вот и десерт вернулся. Этот самый мистер Ким, как понял Чонгук, он же Тэхён, смотрит именно на него, улыбается криво, а он и не понимает, правильно ли расслышал. — Простите? — Видимо, у Вас, Чонгук-щи, сегодня тяжёлый день? — надменно давит лыбу мужчина, и Чонгуку впору двинуть ему по красивому лицу. — Я сказал: вот и официант вернулся. Мы просто как раз о Вас вспоминали, хотели кое-что спросить. — А… да, слушаю, — Чонгук сцепляет руки за спиной, незаметно хрустя пальцами от нервов. — Вы каким-то спортом занимаетесь? — А с какой целью интересуетесь? — Даже если просто так, — Тэхён чуть наклоняется вперёд, опираясь локтем в стол и виском в сжатый кулак, — нельзя? Кажется, Чонгук снова краснеет. С ним флиртуют? — Эм… — сглатывает, — просто не думаю, что это уместно на моей работе. — Тогда можно спросить вне работы? «Издевается, что ли…» — в мыслях проскулил парень, желая поскорее отсюда уйти. «Что вообще можно на это ответить?». Скосив взгляд на других мужчин, он чётко понимает, что тех этот диалог забавляет, о чём говорят переглядывания с явными насмехающимися улыбками. — Э-это тоже не уместно. — Где же тогда уместно? — снова усмешка, обнажающая ряд отбеленных зубов. — Велосипедный спорт, — спешно отвечает, лишь бы уже отделаться от назойливых вопросов и вгоняющего в краску явного флирта. Интересно: будь на его месте Лýна, с ней бы заигрывали? — Это всё? — Ну вот, так бы сразу. Да, это всё, что нам было интересно. Нам… Чонгуку определённо некомфортно в их присутствии. Он сдержанно кивает, одновременно спрашивая то, зачем вообще сюда пришёл, и, получив ответ, покидает их в одно мгновение. Возвращается уже с тремя бокалами и бутылкой вина, открывая ту на их глазах, и во второй заход до кухни приносит салаты, радуясь, что заранее засервировал этот стол, и ему не придётся лишний раз тащиться за посудой. Заметная ранее дрожь стихла, стоило ему выпить пару стаканов воды, и буквально через пару минут это создаёт проблему. Он просит Лýну, если что, вынести готовые супы за его столик, чтобы не было томительного ожидания, — хотя, что он врёт, если на деле просто не желает туда идти, — и направляется в уборную для рабочего персонала, где его встречает запертая кабинка. Старший повар кричит, что в ближайшие минут десять он просто не может освободить единственную кабинку, чем вызывает у Чона смешок, и он решает пройтись до уборной для гостей, сняв бейджик. Будь тут управляющий — несомненно отругал бы, а так, никто пока препятствовать не станет: заранее всё же предупреждает Юнги.

Mamacita Jason Derulo feat. Farruko

Проходя к туалету и оглядываясь на зал, он понимает, что ранее занятые столики пустые, Лýна убирается, и это радует: ни с кем из гостей не столкнётся. Но на входе его дверью, открывающейся наружу, чуть не убивают, и он едва не падает: чьи-то руки ловко, и даже как-то ласково подхватывают его за поясницу, в нос бьёт запах дорогого приятного одеколона, и Чонгук перед своим лицом в нескольких сантиметрах видит чужое — Чимина. — Oh, dio… — резко срывается шёпотом с губ. Сердце начинает жутко частить. — Прошу прощения, — тот отпускает его с похабной улыбкой, мимолётно проведя ладонью по бедру, и парень влетает в уборную, будто ураган, встав перед зеркалом и включив прохладную воду, дабы освежить лицо. — Figlio di putana… Che diavolo sta succedendo? Perché questo diavolo sta flirtando con me?! — ругается на итальянском, ополаскивая пылающее лицо. — Entrambi sono inadeguati! Dio mio… Ohhh, merda!

перевод: «Сукин сын… Какого чёрта происходит? Почему этот дьявол со мной заигрывает?! Оба неадекватные! Господи… Вот же дерьмо!»

Тяжело вздыхая, Чонгук слева от себя стягивает с диспенсера салфетку, прикладывая к лицу… — Это итальянский? …и внезапно вскрикивает, услышав позади басистый голос. Резко развернувшись, он видит мистера Кима. Сердце сделало сальто, причём, даже не одно. Тот поднимает руки в сдающемся жесте, выпучив глаза. — Прости, не хотел тебя напугать. «С каких пор мы на «ты»?» — в мыслях. — Сам виноват. Нужно было осмотреться, — на языке. — Тогда… прости за те неуместные вопросы, — Тэхён пожимает плечами, убирая руки в карманы брюк, а Чонгук, чтоб того, от этого вида сглатывает. Тэхён широк в плечах, выше самого Чонгука на несколько сантиметров, хотя, тут скорее прибавляет росту немаленький каблук на дорогих лакированных туфлях; татуировка на правой руке, как сейчас он заметил, просвечиваясь, тянется по всей руке и выходит на грудь, которую открывают несколько расстёгнутых пуговиц. Неудивительно, что в зале видно этого не было, потому что в уборной свет намного ярче, из-за чего сильно режет глаз. — Я просто хотел убедиться, ты ли это. — Мы знакомы? — Не знакомились, но виделись на олимпиаде в прошлом году, где ты стал победителем. — Я Вас не помню, простите, — пожав плечами, отвечает Чон, уже позабыв о том, что ему сильно хотелось в туалет. — Не страшно. Я с твоим тренером разговаривал перед самой олимпиадой, пожелал тебе удачи, когда ты подошёл, а уже потом просто похвалил за победу. А сам я являюсь давним другом Донук-щи, поэтому и присутствовал там. — Что ж, понятно. — Ладно, не буду тебя отвлекать, я пошёл пробовать блюда, — Тэхён скромно улыбнулся, словно не этот человек сидел в зале минут пять назад, и скрылся с глаз. Так или иначе, это не объясняет явный флирт и издёвки с десертом. Чонгук уверен — он слышал именно то, что слышал. После того, как парень приносит оставшиеся блюда и десерт, как те попросили — сразу, он уходит за стойку и садится на высокий стул, начав натирать приборы. Лишь через десять минут, проверив столик с троицей на наличие грязной посуды, забирает имеющуюся и уходит на мойку, через которую выходит в кухню. — Jungkook~i, vuoi qualcosa di gustoso? — обращается к нему миссис Андреа, упёршись ладонями в край стола. Приятная женщина, Чонгуку она сразу понравилась, как и он ей, и лишь его, да Юнги кормит всякими итальянскими плюшками. К слову, из корейского языка она знает лишь приветствия. — Non ho fame, grazie!

перевод: «Чонгук~и, не хочешь чего-нибудь вкусного?» «Я не голоден, спасибо!»

Та кивает с улыбкой и стирает её в один миг, когда помощник по имени Мино на пол роняет поднос с только что помытыми листьями свежего салата. Чонгук, чтобы невзначай, хоть на него тут никто и не кричит, не попасть под горячую руку, вмиг скрывается из кухни, держа путь к бару, где вовсю над коктейлями колдует Юнги: оказалось, пришла компания молодых людей. — Лýну не видел? — Юнги ставит готовые бокалы с коктейлями на барную стойку, внимательно оглядывая зал в поиске девушки. — Здесь вроде была. Сейчас не вижу. — Отнеси тогда коктейли за неё, пожалуйста, — он всучивает Чону поднос и ставит пять бокалов. — Четыре одинаковые, это «Тонущий», и один «Милан», он для девушки, она там единственная. Вперёд. Чонгук закатывает глаза, не понимая, что за вечер такой, и почему ему не шибко везёт, и направляется в сторону панорамного окна, у которого за столом сидят пятеро. Поприветствовав молодых людей, он ставит каждому по коктейлю, и его за запястье вдруг кто-то хватает, из-за чего он едва не проливает содержимое бокала. Подняв непонимающий взгляд, ему тут же хочется провалиться сквозь землю. — Чонгук~и, не знал, что ты здесь работаешь. Как там на итальянском? È così inaspettato? — с ломанным акцентом обращается к нему самый ненавистный ему человек на этой планете. Никто и рядом никогда не стоял. — Ыну-хён, — тяжело вздыхает Чонгук, стараясь унять дрожь в голосе, и смотрит на не отпускающую его запястье чужую руку. — Да, неожиданно. Может, отпустишь меня? — Ну что ты, я так давно не касался твоей кожи, — нагло, по-свойски. Ыну поворачивается к друзьям и знакомит их: — Ребята, это мой бывший парень — Чонгук~и. Я вам рассказывал про него. А «Чонгук~и» провалиться хочется: сегодня определённо не его вечер. — Хён, дай мне поставить бокал, и я пойду. Мне работать надо, — вот только бокал из его ладони забирают, а саму руку не отпускают. Чонгук дёргает её на себя, поджимая губы и сдерживая порыв отборного мата: даже если гость — его бывший, на работе запрещено возмущаться и нужно держать язык за зубами. Он эти зубы стискивает, хоть и хочется стиснуть их на чужой шее, и в руках себя держит, да только терпение не железное. — Хён… Внезапно запястье Ыну хватает чужая рука, выворачивая его, из-за чего хватка заметно ослабевает, и Чонгук отскакивает, потирая красный след. — Какого… — слетает с уст Ыну. — Он же попросил отпустить, — холодный, едва не буквально разрезающий тон пугает и самого Чонгука, в оба ошарашенных глаза смотрящего на мистера Кима, что чужую руку всё не разжимает, кажется, ещё сильнее сдавливая, из-за чего Ыну корчится от боли, а его друзья, кроме девушки, вскакивают со своих мест. Тэхён усмехается и расслабляет хватку, вовсе переставая выворачивать запястье маленького выродка, и чувствует, как за спиной встают друзья. — Йа! — Ыну вскакивает с места, оказываясь почти одного роста с хватившим его за руку мужчиной. Прямо в глаза, которые бы вырвать, смотрит агрессивно. — Ты кто такой, чтоб меня трогать?! — А кто ты такой, чтобы трогать официанта? — рядом по правое плечо Тэхёна встаёт задавшийся этим вопросом Чимин, рукой отодвигая себе за спину конкретно опешившего Чонгука, который вообще не понимает, с каких пор и для чего его защищают абсолютно чужие ему люди. — Не думаете ли Вы, молодой человек, что некультурно устраивать такие сцены в ресторане? Будь вы друзьями или врагами — неважно, данное место не для этого. — А вы, я смотрю, законопослушные граждане? — язвит Ыну, за плечо неизвестного мужчины на Чонгука смотря. — Чонгук~и, ты когда успел себе защитников-то найти? Или это твои папики? — Молодые люди, — наблюдавший за нелепой сценой Юнги подходит к столу, и наглядно показывает кнопку для вызова охраны, — она работает очень быстро. Либо вы спокойно садитесь и отдыхаете, либо я вынужден принять меры, — он берёт Чонгука за ладонь, прежде забрав поднос, и уводит за свою барную стойку, наблюдая за тем, как расходятся обе компании, и резко поворачивается к младшему. — У меня много вопросов. — Поверь, у меня тоже немало. — Но один ответ хотя бы сто процентов есть: это что за чмырь? — на того, который самый молодой, указывает. — Это… ну, типа, мой бывший парень… — Чонгук смущается, и если честно, ожидает удара или криков, потому что одногруппник о его ориентации вообще ничего не знал, а теперь эта информация как снег тому на голову падает, что говорит о характерном выражении лица. — Оу. Неожиданно. — Ты не злишься?.. — С чего я должен злиться? Я вроде не похож на гомофоба, если ты об этом. Мне нет дела, кто с кем спит, — усмехается Юнги, и своими словами вызывает у младшего облегчённый выдох. — Да и мы, вроде, не закадычные друзья, чтобы ты всем делился, так что не парься. Я видел, как он тебя схватил и ты от страха аж побледнел. Тяжёлое прошлое с ним? — Есть такое. Никак не думал столкнуться с ним, тем более здесь. — Мир тесен, — Юнги щурится, пристально смотря на этого бывшего парня Чона, который на того смотрит, обернувшись, так же пристально, и просит младшего найти Лýну, чтобы только та обслуживала этот стол. Девушка находится снова курящей, за что от Юнги получает строгий выговор, ибо та не имеет права отлучаться на сигаретку, когда она уже начала обслуживать стол. Чонгук же с терминалом идёт рассчитывать свой, когда на кнопку вызова нажимают. Пока сидящий поодаль тот самый Джин ищет карту, вызвавшись самому оплатить ужин, Чонгук собирает грязную посуду, чтобы побыстрее со всем справиться и поехать за машиной на автомойку: часа полтора назад ещё пришло сообщение о том, что машина полностью помыта вместе с салоном. Пока складывает тарелки горкой, не поворачиваясь, обращается к сидящим по бокам мужчинам: — Спасибо. За то, что вступились. — Да не за что, — сладким голосом ответил слева сидящий Чимин, Тэхён же просто кивнул, однобоко улыбнувшись. Чонгук чуть наклоняется над столом и протягивает терминал подающему карту мужчине, не замечая, как его тело облизывают два взгляда, и забирает со стола книжку с чеком, которую у него внезапно выхватывает Чимин. Пока остальные выходят из-за стола, благодаря за прекрасный ужин и прося поблагодарить поваров, тот вкладывает несколько купюр в книжку, и, подмигнув, с зубочисткой в зубах откланивается. Чонгук даже забывает проводить их до хостес, так и стоя в непонимании. Чаевые в Корее не даются, это считается оскорблением, однако тут, в Sei la mia aria, они хоть и разрешены — корейцы их не оставляют, в отличие от иностранцев. Эта троица стала первой, вложившей чаевые в книжку, в которой уже за баром Чонгук видит сто пятьдесят тысяч вон в трёх пятидесятитысячных купюрах. Несомненно, приятно, хоть деньги у него и так всегда есть, но всё же, как-то не особо комфортно. Юнги на это лишь говорит, что мистер Ким ранее всегда оставлял официантам чай, так что Чонгук может не париться. Однако, такую сумму официант в этом ресторане получает впервые за всё время.

🎶

Noche de Cumbia Italian Ballroom feat. Roberto Scaglioni

Чонгук покидает универ с мыслью о том, что доедет сейчас до любимого кафе в парке у ханган и здорово перекусит, потому что за целый день удалось позавтракать только утром, и хоть и плотно, но недостаточно до вечера. Домой он сегодня не поедет, легче поужинать в кафе и не париться. Вот только планам явно не суждено сбыться, причём, буквально всем, которые он запланировал на эту ночь. Только отъехав от учебного здания и вывернув на дорогу, в его машину позади кто-то ощутимо врезается, и Чонгук готов весь мир материть. Он хорошо посмотрел в левое боковое зеркало, и уверен — других машин там не было, так как поток остановился на светофоре, поэтому вину свою не чувствует: вместо неё формируется злость и глубокое отчаяние, а из горла вырывается раздражённый рычащий вой. Увидев, что из машины выходит водитель, парень стискивает до боли в дёснах зубы и, скрипя ими, тоже выходит из своей, прежде включив аварийку. «Не иначе, как глупая судьба, или банальное наказание за все грехи», — думает Чонгук, когда встречается с глазами Ким Тэхёна. Но, скорее, всё же последнее, потому что когда он молча подходит осмотреть ущерб, едва не воет от досады в полный голос: на заднем бампере сбоку приличной глубины вмятина, расколота фара, в то время как на чужом автомобиле всего-то слегка разбилась передняя. Из стали, что ли, сделана тачка? Из-за того, что они заняли половину проезжей части, возникает пробка, почему-то зля Чонгука ещё сильнее. Он поднимает голову на явно оценивающего проблему мужчину, и тот заговаривает первым: — Вот уж не думал встретиться при таких обстоятельствах. — Очень сильно хотелось, видимо, — раздражённо негромко бурчит под нос Чон, доставая телефон. — Что ты делаешь? — Вызываю сотрудников. Нужно же оформить ДТП. — Это делать необязательно, если мы просто решим всё тет-а-тет. Мне не нужна эта волокита с бумагами, — Тэхён деловито засовывает руки в карманы пальто, предельно серьёзно смотря на младшего. А Чонгук понимает, что это действительно будет всё очень долго, а желудок довольно громко завывает и просит хоть чем-нибудь его заполнить. Как назло и магазин далеко, и воды в бардачке нет — забыл купить, и мистер Ким, очевидно, слышит его урчание, ибо взгляд опускается на желудок. — Давай решим всё в кафе?

🎶

Cake By The Ocean DNCE

Чонгук с высокой колокольни плюёт на произошедшее обстоятельство, на то, что не удалось уединиться и в спокойствии поужинать, плюёт и на то, что напротив восседает тот, кто на его работе над ним тихо глумился и делал из него дурачка: он просто заказывает себе большую порцию куксу, благодаря знакомую тётушку, к которой он как раз и направлялся, и начинает есть с великим наслаждением. Прекрасный вид на Ханган, весёлая иностранная музыка, далёкая от к-поп’а, ибо тётушка До не любитель часто слушать кугак и даже троты — всё идеально. Помимо пары тёмных глаз. Впрочем, Чонгука не цепляет, он запивает лапшу колой, в то время как старший всего лишь заказал себе двойной эспрессо. — По тебе не скажешь, что ты куда-то торопился. — Торопился. Поесть. — Что ж. Вообще, не считаю, что виноват во всём, потому что ты резко затормозил, чего я не понял сразу и не затормозил в ответ. Но так как моя машина сильно не пострадала, я готов возместить ущерб в семьдесят процентов. Достаточно справедливо, я считаю. Или могу отвезти твою машину к своему другу, и он всё сделает даже за сумму поменьше. — Во-первых, я даже не тормозил, а Вы определённо двинулись довольно быстро, даже не подумав. Во-вторых, семьдесят меня не устраивают. Вы вообще видели, как разнесли мне угол заднего бампера? Кто так вообще ездит? — Я собирался на крайнюю полосу выехать, ты же двигался на среднюю, поэтому я и свернул. В любом случае, виноваты оба. Почему не устраивает вариант с моим другом? — Боитесь влететь в копейку, если я отвезу машину в сервис и там мне скажут реальную цену и ваши семьдесят могут приблизиться к девяносто пяти? Не устраивает, потому что непонятно, как нахимичит мне там Ваш «друг», — возмущаясь, на одном дыхании высказывается Чон, выпятив нижнюю губу, и недовольно зыркает на мужчину. — Только отъеду с сервиса, как фара отвалится. Не думаю, что Вы захотите платить второй раз. Скупой платит дважды, слышали такое? — Давай на «ты», не нужно «выкать». Я не настолько старше тебя, мне всего тридцать два. А друг сделает всё даже лучше, он свой автосервис держит на протяжении двадцати лет. — Нет уж, не так воспитан. И вообще, — Чонгук откладывает палочки на салфетку, складывая на столе руки, как ученик, и прищуривается, оглядывая чужую одежду, — Ваш костюм стоит, как моя тачка. Как его на заказ сшить — так пожалуйста, как за свою вину заплатить, так Вы сливаетесь. Даже не заказали себе кроме кофе ничего, а это, как бы, в Корее неприлично. Раз уж за одним столом присутствуете Вы и другой человек, который употребляет пищу, то и Вы обязаны что-то заказать, тем самым не заставлять человека смущаться. Как будто не в Корее родились, ей-богу. Тэхён тяжело вздыхает, скрестив руки на груди, но улыбается слегка. — А ты нагловатый парень. — Есть такое, — «нагловатый парень» снова принимается за еду. — Костюм действительно стоит, как твоя машина, но я за справедливость. Будь я расторопен и полностью виновен в этом ДТП, я бы покрыл полную стоимость — я эти деньги только на еду в неделю трачу, так что мне не стоит труда заплатить. Но я уже сказал ранее, что виноваты мы оба. Дорога была пустой, ты мог спокойно выехать и дать газу, но ты этого не сделал, соответственно, моя вина только в том, что я немного не понял твоих намерений. А насчёт заказа… Я ем только мясо, которое приготовлю сам, а здесь ещё и моя не самая любимая лапша с говядиной, которая даже выглядит не очень. Да и вырос я не в Корее, поэтому традиции и правила знаю не все — за это прошу прощения. — А где Вы выросли? В этот момент на телефон Тэхёна поступает звонок, и он принимает вызов, заранее извинившись. Чонгук подносит стакан с колой к губам, отпивая и морщась от сильных газов, и от последующего, сказанного мужчиной: — Buonasera, signor Rossi!

перевод: «Добрый вечер, сеньор Росси!»

…на чистом итальянском, буквально давится, сильно опешив и не ожидав такого поворота. Весь напиток отправляется обратно в стакан, а парень заходится сильным истеричным кашлем, приложив салфетку ко рту и чуть отвернувшись к окну. На сей раз ханган тянет его утопиться от стыда. — Devo rifiutare, ho già cenato, — Тэхён улыбается, наблюдая за реакцией младшего, и мысленно хлопает в ладоши: сеньор Росси позвонил в самый нужный момент. — Sono d'accordo, sì. Ci vediamo domani!

перевод: «Вынужден отказаться, я уже поужинал. Я согласен, да. Увидимся завтра!»

Тэхён кладёт трубку, убирая телефон в карман. — Я вырос в Италии. — Спасибо, догадался, — язвит Чон, пряча пунцовые щёки. — Могли бы и сказать, что всё поняли вчера. — Что бы ты сделал? Извинился? Вряд ли. Меня твои слова не обидели, больше удивили: твой итальянский на уровне носителя, я был удивлён, услышав вторую родную речь. — Выросли в Италии, но и на корейском разговариваете? — Если тебе это интересно, то можно встретиться и поболтать через недельку: ты мне интересен. А сейчас, мне нужно ехать. Что решил насчёт ремонта? — Завтра в десять заберёте машину у моей работы. Я не собираюсь вкладывать свои деньги, а Вашему- — Твоему. — Ok, al diavolo te. Твоему другу мне платить не придётся.

перевод: «Ладно, чёрт с тобой.»

— Тогда договорились, вот моя визитка, — рядом с правой рукой приземляется картонная карточка, а Тэхён встаёт с места, накидывая до этого висящий на спинке стула пиджак, и рядом с вешалки стягивает своё пальто. — Адвокат юридической фирмы «Hope» Ким Тэхён, — одними губами читает на визитке. — Что значит «ты мне интересен»? — Думаю, ты догадался. — Уверен, что мне интересен ты? Тэхён довольно усмехается, оглядев парня с ног до головы оценивающим взглядом: — Более чем. …и уходит, прежде подмигнув. — Самоуверенно, — Чонгук щурится, стиснув зубы и смотря на мужчину вслед, однако: — но правда. Теперь он заинтересовался ещё сильнее, ибо, oh, mamma mia, итальянский сближает.

* * * * *

«Брать от жизни по максимуму» — его девиз. Поэтому на плоской поверхности стола он берёт своего ровесника, которого выцепил сегодня ночью в гей-клубе, и который на протяжении часа до этого приятно брал его на кровати. Плавные изгибы тела, крупные перекатывающиеся мышцы, бронзовая чистая кожа, высокий рост, и довольно мужественное лицо вообще не говорили о том, что парень согласится побыть снизу, и Чон был приятно удивлён, хоть и спросил-то в шутку. Обычно такие качки не прогибаются под него, но он и не расстраивается, ибо самому роль нижнего нравится куда больше. Джинён под ним стонет высоко и сжимается; по телу проходит судорога, означающая приятный оргазм, и он кончает на ребро стола, стукнувшись лбом о саму поверхность. Чонгук же доводит себя кулаком с трудом, сняв презерватив, и пачкает красивую спину с «Oh, dio…» на покусанных припухших губах. На третий заход не соглашается, тут же улетев в душ, в котором в голове абсолютно невольно представляет себя под Тэхёном и Чимином и снова заводится. — Блять, какого… Довольно неуместно в чужом доме красивого экспериментатора — как Джинён выразился про себя, — дрочить на других людей, но Чонгук уже ничего не может с собой поделать. А уместно ли вообще рисовать такие картинки с двумя людьми?.. Но мечтать не вредно, как говорится. С этой и ещё множеством мыслей на разных плоскостях и мягкостях, Чонгук прикусывает губу и с рычащим тихим стоном кончает, мутными из-за пелены наслаждения глазами оглядывая плитку с мордочками щенков. Из-за этого пробивает на смех. Он выходит из душа, обернув бёдра полотенцем, и в спальне Джинёна находит свои вещи, в то время как тот, не стесняясь наготы, подходит вплотную, слегка наклоняясь, ибо на пару сантиметров выше. От поцелуя Чонгук отворачивается, и не потому что на телефон приходит сообщение от неизвестного номера, но выставляет это именно так.

Неопределённый номер: «Не хочешь встретиться через час?» Я: «Кто это?» Неопределённый номер: «Ты удалил мой номер?»

Чонгук догадывается за секунду: это Ыну-хён.

Я: «Чего тебе нужно? Неопределённый номер: «Глядите-ка, сразу понял. Даже льстит, что ты одного меня удалил. Я хочу встретиться, поговорить.» Я: «Мне не о чем с тобой разговаривать»

Чонгук блокирует свой телефон, откидывая его на кровать, и закатывает глаза, когда Джинён снова пытается загребсти его губы в плен. — Прости, мне нужно ехать. С утра на работу, поэтому нужно выспаться. — Оставайся у меня, — по талии сползает прохладная и пропахшая горькими сигаретами ладонь. — Джинён-щи, это было на один раз, и всё. Я не остаюсь в постели у тех, с кем не хочу знакомиться ещё ближе, — Чонгук обходит его и садится на кровать, начав одеваться. Он поедет к Юнги-хёну, ибо тот, хоть и довольно поздно, но пригласил к себе домой выпить пива, где будут и их одногруппники, которые самые адекватные, и Чонгуку в рот не смотрят — так хён и выразился. А утром они вместе, пусть и не выспавшиеся, рванут на работу. Джинён просит хотя бы оставить номер, а-ля на будущее, но Чонгук противится и, бросив напоследок, что всё было реально круто, выходит из чужой квартиры. Было неплохо, но «круто» точно не было, увы.

🎶

Unsweet DNCE

Тэхён приезжает в двадцать минут одиннадцатого на такси, чтобы самому сесть за руль машины младшего, и увезти её в сервис. Тот изначально отнекивался, ибо на своё сиденье не любит сажать даже сестру, но как такового выбора не было, поэтому отдал ключи в чужую протянутую ладонь, и тут же вернулся на работу. Когда проходит три дня — Чонгук впервые устаёт тратить деньги на такси, уже надумывая позвонить Тэхёну и попросить возместить ещё и эти идиотские траты, но передумывает, так как воспитание всё же имеет и его наглость не везде уместна. На пятый день, выходя из университета с Юнги, он тяжело вздыхает и прощается с ним до завтрашнего рабочего дня. Радует, что у них график выпадает вместе, иначе работать было бы совсем скучно: только с хёном удаётся нормально поговорить в свободное время, к тому же, тот его часто прикрывает, если он опаздывает, а это случается довольно часто. Жмурясь от бьющего прямо в глаза солнца, Чонгук опускает голову и достаёт смартфон, недовольно вздохнув на небольшой остаток зарядки, и ищет в контактах «засранца-итальянца» — а иначе было не записать, учитывая поведение Тэхёна в ресторане. Звонить не хочется, но уже скоро вторая неделя пойдёт, как его машина в автосервисе, а это довольно долго и его не особо устраивает. Нажав на вызов, он прикладывает динамик к уху, наблюдая за выходящими студентами. — Адвокат юридической фирмы «Hope», Ким Тэхён, добрый день. Слушаю? — быстро зачитывает мужчина уже заученную годами речь на том конце провода. — Это Чонгук. Я хотел спросить насчёт машины. — Я перезвоню тебе сейчас с другого номера. Звонок сбрасывается, а Чонгук тем временем думает: «На кой чёрт необходимо было давать визитку с номером адвокатуры?». На телефон вскоре перезванивают с другого, отличающегося лишь последними двумя цифрами. В это время парень начинает подходить к главной дороге, чтобы поймать такси. — Прости, я дал тебе не ту визитку. Что ты хотел узнать? — Начинается вторая неделя, а моя машина всё ещё у твоего друга. Бампер не так долго делать, так почему она ещё не у меня? — Потому что у него довольно востребованный у богатых водителей автосервис, где дел невпроворот. Терпение. У тебя будет всё в лучшем виде. — Айщ, вот на кой мне столько ждать? Знал бы, просто деньги бы с тебя взял. Я уже устал ездить на такси и тратиться. Ты хоть знаешь, где я живу? — не по-детски возмущается, не догадываясь, что Тэхёна это только веселит. — Где же? — Dentro la città, accidenti! — Mi piace sentirti parlare italiano, — Тэхён понижает голос до бархатного нежного баса, посылая по телу младшего табун приятных мурашек.

перевод: «В черте города, чёрт возьми!» «Мне безумно нравится слышать, как ты разговариваешь по-итальянски».

— Э-это, в общем, когда примерно можно забрать её? — Чонгук машет ладонью на лицо, отворачиваясь от дороги, к которой он только что подошёл. Жарко. — Я позвоню тебе завтра и скажу точно. — Йа! — Чонгук хотел было сказать, что тот настоящий засранец, заставляющий его ждать, и не только машину, но тот выключается, а позади кто-то начинает усердно сигналить ему в спину. Повернувшись, парень видит остановившийся прямо у обочины, у которой он стоит, чёрный спорткар, в коем на водительском сидит не кто иной, как друг Тэхёна — Чимин. Сразу краснеет. — Добрый день, Чонгук-щи. — Здравствуйте, — парень убирает телефон в карман пальто, поворачиваясь всем корпусом к старшему и замечая, что тот поставил машину на аварийку, дабы никто не возмущался. — Да брось, давай на «ты». Тебя подвезти? Слышал, твоя тачка в сервисе. — Дороже, чем такси, не возьмёшь? — Я не возьму с тебя денег, — усмехается Чимин, мотнув головой. — Предлагаю, так сказать, по-дружески, хоть мы и не друзья. Чонгук колеблется, хоть и понимает, что наличку дома забыл, а на телефоне, стоило в него глянуть, осталось девять процентов, которые улетят за пару минут: ни такси заказать, ни оплатить. А ведь Юнги-хён предупреждал, что нужно зарядить, и свою зарядку предлагал. Если бы не звонок Тэхёну, ему могло хватить ещё хотя бы на оплату пойманного такси. В итоге соглашается. Всё-таки мальчик не маленький, в случае чего, постоять за себя может, да и перцовка в кармане всегда при нём, как и умение драться. — Скажи адрес, нужно дорогу в картах проложить, — Чимин снимает машину с аварийки и выезжает на основную проезжую часть, вливаясь в поток машин, и одновременно вбивает названный младшим адрес. — О, ну слушай, удачно получилось — нам по пути. — И куда же ты едешь? — Там недалеко есть торговый центр с цветочным магазином, нужно маме на день рождения орхидею купить. Как сказал интернет, продаётся она только там. — Это верно. В этом районе садоводство и теплицы, и их хозяева открыли два цветочных и один фруктово-овощной, — не зная, зачем, отстранённо поясняет Чонгук, смотря в окно, но тут же поворачивается к старшему, глядя на его внешний вид. Не как тогда — в ресторане: кожаная утеплённая куртка с белой толстовкой под ней, чёрные зауженные джинсы и белые баленсиаги, которые Чонгук себе так сильно хотел на день рождения. Аж зависть взяла. Чимин, кажется, заметил его взгляд. — Нравится этот бренд? — Типа того. А вы с третьим, Сокджин-хёном, кажется, кем работаете? Тоже адвокаты? — О, не, мы прокуроры. — Интересно, — Чонгук всегда думал, что прокуроры и адвокаты — априори враги, которые грызут друг другу глотки, и, видимо, произносит это вслух, не заметив, потому что Чимин вдруг смеётся заливисто и очень красиво, и поясняет: — Мы часто пересекаемся в залах суда, это да, но умеем отделять работу и личную жизнь, поэтому недопониманий именно по работе почти не возникает. Хотя была пара моментов, где мы действительно не сошлись во мнениях. Всё не так, как показывают в тех же фильмах или дорамах. — Значит, вы не Чхве Мёнхи, а Тэхён-хён не Винченцо? — Определённо, нет, — улыбаясь, мотает головой Чимин, — хотя… — он задумался, — есть у нас некоторые задатки. — Например? — Ну, первое — Тэхён наполовину итальянец и адвокат, как Винченцо. Не мафиози, конечно, но у него характер похожий, оттого мы нередко можем сцепиться вне работы, ибо взгляды разные. Настолько, что иногда — это проблема. Я не Чхве Мёнхи, но у меня очень много связей, как у неё — без этого, в принципе, никуда, и непреодолимое желание добиться того, что мне нужно, — на этих словах, остановившись на светофоре, Чимин коротко, но твёрдо посмотрел на Чонгука, ехидно ухмыльнувшись. Тот завис, сглотнув, встрепенулся и отвернулся, читая на заднем стекле машины напротив цитату: «Любая неопределённость психологически давит намного сильнее, чем определённость даже с неудавшимся концом». И что-то в этом есть. — Не против, если я радио включу? — Это же твоя машина. Крутая, кстати. — Благодарю, — Чимин включает радио, сразу попадая на новостное вещание. Тем временем Чонгуку на телефон поступает звонок с неизвестного, и он принимает вызов. — Слушаю? — Не надоело игнорить меня?! — взрывается Ыну. — Не ори на меня. Тебя не было на протяжении долгого времени, и ты вдруг решил поговорить? Ты идиот? Мы уже разошлись, хватит. — Я улетал в Америку, разошёлся со мной ты, но не я. — Я тебе подробно расписал каждый твой проёб, как и то, что между нами всё кончено, — кажется, Чонгук забыл, кто находится рядом, но он злится, и злоба на бывшего затмевает вообще всё. — А твои проёбы? — Ыну усмехается, будто злодей из фильма. — Только я терпел твои дебильные выходки и истерики, кто ещё сможет? — А это уже не твоё- — Те папики? — тот нагло перебивает, начав нести чушь, по мнению Чонгука. — Хорошо же ты пристроился. Аж целых три. — Какой ты ублюдок. Я кладу трубку. Больше ты мне позвонить не сможешь, — он нажимает на кнопку завершения вызова и сразу бросает этот номер в чёрный список. В этот же момент телефон вырубается на нулевом проценте. Вздохнув с досадой, Чон ловит на себе заинтересованный взгляд. — Что? — Это же тот парень из ресторана? Который хватанул тебя за руку. — Да. Прости, что стал свидетелем этого разговора. — Да ничего, — Чимин пожимает плечами, перестраиваясь на другую полосу, чтобы свернуть в нужный район. — Может, тебе с ним нужна помощь? Кажется, он не отстаёт от тебя. Можно заявление написать. — Он не посмеет ничего сделать. Я надеюсь. Но если чуть что, то да, сразу напишу. Спасибо за предложение. Дальше они едут молча, слушая классику по радио, что заметно Чонгука расслабляет, и только минут через двадцать пять появляются в коттеджном посёлке. Подъезжая к воротам, он слышит громкое тяфканье Милли во дворе. — Твоя собака глотку надрывает? — Да. Видимо, почувствовала, что еду, — Чонгук тянется к ремню безопасности, отстёгивая его. — Большое спасибо, что подвёз. Премного благодарен. — Да не за что. Чимин улыбается, словно дьявол, кажется Чонгуку, и это притягательно и красиво. Он поворачивается к двери, но на чужое восклицательное «Стой!» резко разворачивается обратно, едва не столкнувшись со старшим носами, из-за неожиданности затаивает дыхание. Чужое дыхание с запахом ментола ощущается почти на губах, и парень вжимается в сиденье, не понимая, что происходит. Тот, потянув край, как у барби, губ, наклоняется чуть дальше, и вскоре Чонгук слышит звук открываемой двери. — С этой стороны дверь заклинивает. Всё никак не могу в сервис отвезти, — поясняет Чимин. Чонгук, сглотнув, опускает взгляд на блестящие от слюны губы, и, бросив сиплое «Понятно», выбегает из спорткара, на ходу ища ключи от двери. Усмехнувшись и посмотрев на скрывающегося за воротами парня исподлобья, а потом на сам дом, Чимин уезжает, круто развернувшись на повороте.

* * * * *

Как-то так получилось, что Тэхён просто предложил, а Чонгук сразу согласился без промедлений и запинок. Тот пообещал сам привезти машину к его дому завтрашним вечером, и одновременно предложил провести сегодняшний в его компании на берегу моря в коттедже. Глупо ли было соглашаться? — несомненно. Но хотелось чего-то новенького — экстрима, наверное, хотя этого в его жизни за счёт того же велоспорта хоть отбавляй. Чонгук никогда не старался встретить любовь всей своей жизни, зато безумно любил приятные ночи в компании девушек и мужчин, поэтому, да, провести ночь в коттедже на берегу моря ему хотелось до покалывания в кончиках пальцев. К тому же, ходить вокруг да около ему не по нраву, и когда Тэхён сразу намекнул, в каком плане он ему интересен — это порадовало, как и то, что тот не старается узнать его поближе для дальнейшего времяпровождения вместе. По крайней мере, парень на это надеется. За ним приезжают в половину седьмого вечера, как и было обговорено с утра. Он бессовестно пропускает тренировку и садится в серебряную бентли, по его мнению, больше подходящую Чимину, нежели Тэхёну, но своё мнение вслух не произносит. Едут около часа, за который Чонгук успевает и поспать, и даже спеть любимую песню, заигравшую по радио, чем удивляет старшего, потому что это и Тэхёна любимая песня. Выехав под горы, Чонгук едва не высовывается всем телом в окно, с изумлением глядя на открывшийся вид на море. На горизонте солнце уходит закат, цвет которого, словно на небо разлили стаканы малинового и персикового йогурта — невероятно и завораживающе. В воздухе пахнет сыростью, морем. Так пахнет свобода…

🔞 🎶

— Почему ты выбрал именно велоспорт? Они находятся на летней веранде с прекрасным видом на волны. Тэхён одет в тёплый кардиган шоколадного цвета с белой футболкой под ним, светлые джинсы и домашние тапочки: уютно, без всякой роскоши, хотя и эти вещи вряд ли стоят копейки. Чонгук же в той же чёрной толстовке, в которой и приехал, в белых джинсах и укутанный в тяжёлый, но очень тёплый плед. Он сидит в большом летнем кресле на мягкой подушке, подогнув под себя ноги, и наблюдает за старшим, который готовит им мясо на вынесенной сковороде для самгёпсаля. На удивление, на улице пока довольно тепло, хотя и наступил уже глубокий вечер. — Мама в детстве купила крутой в то время дорогой велик, которым я очень дорожил, и мне безумно нравилось рассекать на нём улицы. В какой-то момент твёрдо решил, что хочу пересекать не нарисованную мелом финишную черту, а настоящую, на олимпиаде, — Чонгук берёт со стола напротив бокал с красным полусладким, настоящим итальянским вином, и делает глоток, перекатывая его на языке. В нос забивается приятный аромат жареной свинины. — А почему адвокатура? Как так вообще получилось, что ты вырос в Италии, но всё равно сейчас здесь, в Корее? — Адвокатура, потому что я за справедливость. Всегда хотел помогать людям, — Тэхён защипывает щипцами кусочек готового мяса и подходит к младшему, поднося его к чужим опьяняющим губам. Чонгук аккуратно цепляет зубами горячее мясо и, слегка втянув воздух в себя, тем самым немного охлаждая его, начинает жевать. После удовлетворительного «Очень вкусно», Тэхён довольно улыбается. — Родился я в Корее, поэтому и имя соответствующее, но родители решили, что неплохо было бы попробовать пожить в Италии. Так и переехали, и с четырёх лет я рос там. На адвоката тоже там выучился, а в двадцать один решил, что хочу жить в Корее. Пришлось заново учиться уже здесь, но это было недолго. Открыл свою юридическую фирму уже на этапе обучения, познакомился с Чимином и Сокджином, и там уже дело пошло в гору. Они мне очень помогли, на самом деле. Я им благодарен. — А они случайно не братья? Внешне довольно похожи. — Братья, но единокровные, только отец общий. У них ещё сестра была — Ким Ёнби, но… она умерла. — Оу. Терять близких тяжело. — Верно. Но давай не о грустном. Чонгук, держа бокал за ножку, слегка болтает напиток по стеклянным стенкам, завороженно за этим наблюдая. — А ты~… как я понимаю, на два фронта? — В каком смысле? — Ты был женат, но в кресле сижу я, а не женщина. — Удивлён, что ты не прямо задал вопрос, не гей ли я, — Тэхён перекладывает готовое мясо на большую тарелку и тушит огонь, снимая гриль и отставляя в сторону для остывания. Тарелку с мясом он ставит на стол и подсаживается на стул ближе к Чонгуку, начиная делать ему конвертики из листьев салата и панчанов. — Да, я действительно был женат, но ещё в Италии понял, что больше к мужчинам тянет. Родители не одобряли мою тягу к своему же полу, но не препятствовали, за что я им благодарен, вот только взамен попросили, чтобы я хоть когда-нибудь подумал о женитьбе и продолжил свой род. В Корее с одним парнем у нас не сложилось, это бы мешало работе, и я решил жениться на девушке с университета, хоть и понимал, что довольно рано думать о семье, но было уже поздно. — Почему вы развелись? — Она мне изменила, а я такое не прощаю. Откуда ты вообще об этом знаешь? — Интернет. Ты довольно востребованный адвокат, поэтому о тебе немало информации на некоторых юридических форумах. — А ты подготовился, — смеясь, Тэхён защипывает пальцами салатный конвертик и протягивает его младшему. Тот сначала хотел взять рукой, однако резко передумал и подался вперёд всем корпусом, прихватывая небольшой конверт губами, явно нарочно задевая ими его пальцы. Прожевав сочный микс и буквально простонав от восторга, Чонгук запивает съеденное вином, и вдруг произносит: — Подготовился. …явно намекая не на то, о чём ранее шла речь. У Тэхёна внутри вмиг разошёлся пожар, стоило посмотреть в искристые глаза напротив. Желание или блеск от луны? И то, и другое. Он определённо в предвкушении. Прочистив горло, улыбаясь, Тэхён делает пару больших глотков из своего бокала, якобы не замечая то, как младший проследил за движением его кадыка, и усмехается громко, смотря на блеск на поверхности вина в бокале. — Ты мне мстишь за тот вечер в ресторане, не так ли? — Возможно. Не думаю, что у меня проблемы со слухом. Твои выходки действительно выбили меня из колеи, я очень растерялся, но даже если бы мог ответить по достоинству — вряд ли начальство бы это оценило. А я мог, уж поверь. Со мной часто флиртуют, вот только не на работе, а я свою работу уважаю, какая бы она ни была. Поэтому твой флирт мне не понравился и разозлил. Пришло моё время мучить тебя. — Похвально, похвально. Но уверен ли ты, что сможешь долго продержаться? — не в бровь, а в глаз. — Если и не смогу, то нарушу свои принципы и постараюсь во второй раз. — Попытка — не пытка. Что за принципы такие? — Не обещать вторую встречу после одного раза. — Но для одного человека ты уже нарушал этот принцип, не так ли? — на непонимающий прищур младшего, Тэхён поясняет: — Тот парень из ресторана. Чимин сказал, это твой бывший. — Айщ, — криво усмехнувшись, ругнулся Чон. — Твой друг язык за зубами держать не умеет. — Вскользь упомянул. Да я и так догадался, что вы не просто друзья. — Верно, мы даже не были ими. На самом деле, принципы и появились после него. Мы встречались довольно долго, со старшей школы. Ыну не стеснялся своей ориентации, направо и налево говорил, что он гей, и пусть только кто попробует его тронуть, а он действительно мог постоять за себя. И меня научил. К тому же, его отец и мать работают в полиции, поэтому никто даже не пытался. Он их единственный любимый сын, поэтому они приняли его таким, какой он есть. И меня приняли, полюбили. — Чего ж так всё не сложилось? Кажется, сейчас ты его ненавидишь. Прости, что лезу не в своё дело и в душу яму копаю, просто интересно. Можешь не отвечать. — Я и не скрываю, — Чонгук протягивает пустой бокал, ожидая его пополнения, и, когда Тэхён наливает половину, продолжает: — К тому же, не о законах же нам болтать, это всё равно не моё. Нарушать принципы, так по полной, — отсалютовав бокалом, Чонгук отпивает пару глотков. — Всё было относительно нормально, пока у меня снова не начались проблемы со здоровьем. — А что с ним? — В пятнадцать был поставлен диагноз РПП. Вес стремительно повышался, потом понижался, в общем, тяжко было. Сейчас у меня относительно уже всё нормально. — Понял, — серьёзно слушая, старший качнул головой. — Ну вот. Отношения скатились, появились скандалы, как таковой любви и не было, но появилось явное презрение друг к другу. А вскоре Ыну начал поднимать на меня руку и стал груб в постели. Вот и вся история. Я очень обрадовался, когда он сказал, что ему на практику в Америку нужно улететь, и когда он сел в самолёт, я ему огро-о-омное сообщение настрочил о его проёбах и добавил, что между нами всё кончено. Так же не забыл упомянуть, что накатаю на него заяву в другое отделение полиции, либо же к родителям его обращусь. Не знаю, чего он испугался, и испугался ли, но на протяжении двух лет меня никто не трогал, хотя, как я слышал от знакомых, Ыну вернулся в Корею ещё около полугода назад. — За всё это время он не звонил? — Нет. Ему было плевать на меня, и, если бы мы не встретились в ресторане, он так бы и не вспоминал обо мне. Либо перед друзьями выебнуться решил, либо взыграло внутри забытое чувство собственничества. — Если будут проблемы с ним, обращайся. — У меня нет столько денег на такого адвоката, как ты. — Кто сказал о деньгах? — Тэхён протягивает руку, держа палочками кусочек мяса и опуская его на вытянутый Чонгуком язык, и незаметно выдыхает: либо малец его специально провоцирует, что вероятнее всего, либо он сам по себе извращенец. — Вкусно? — Очень. Только… — Чонгук смакует на языке вкус мяса, чуть хмурясь, — свинина на свинину не похожа. — Что, — криво усмехается Тэхён, — думаешь, я тебя человечиной кормлю? — Ха-ха, очень смешно. — Ой, ладно тебе. Это промаринованная в итальянских соусах и вине свинина. Не для самгёпсаля, конечно, но я решил, что и так будет неплохо. Вина подлить? Чонгук кивает, немного улыбнувшись, и решает немного поподробнее узнать о работе адвоката, наблюдая, как красиво стекает по стеклянным стенкам кровавый напиток. Через несколько бокалов он становится заметно хмельной, но не так, чтобы не соображать, и, когда Тэхён, извинившись, отходит ответить на звонок, парень съёживается от внезапного холода и решает зайти в дом. Пройдя в кухню к барной стойке, на которой стоит ваза с фруктами, не задумываясь, хватает банан и снимает верхнюю кожуру, надкусывая вершинку. Вид на море открывается и с окна кухни. Жить здесь определённо невероятно и уютно, а главное — тихо. Чонгук любит тишину и комфорт больше всего в жизни. — Ты чего ушёл с улицы? — раздаётся позади, и младший оборачивается с бананом во рту, глядя на Тэхёна с огоньком в глазах, который тот понимает, тут же криво расплываясь в ехидной ухмылке. — Развлекаешься? — Мне просто стало холодно. Всё-таки, не вечер уже.

LUST Oxybuz

Тэхён приближается к нему медленной поступью, загоняя младшего в тупик, будто мышку, и тот бьётся поясницей о раковину. Опёршись ладонями по бокам о деревянную поверхность кухонного гарнитура, он приближается к чужому лицу, словно хищник, и, поймав на своих губах взгляд напротив, решает не томить ни младшего, ни себя, тут же его целуя. Банановый привкус ощущается ярко, сладко, но не более сладко, чем манящие винные губы этого парня. Тэхён на седьмом небе от того, как тот напирает, двумя свободными руками накрывает его шею, из-за чего плед без поддержки падает в ноги, и проталкивает игривый язык глубже. В долгу он сам не остаётся, но прежде подхватывает Чонгука под накачанные упругие ягодицы и сажает на край раковины, и сразу всасывает горячий язык губами. Табун мурашек пробегает по телу, настигая финиш чётко в паховой зоне, и от прилива возбуждения Чонгук скромно стонет в чужой рот, тяжело и обрывисто дыша. Грудная клетка вздымается быстро, а в лёгкие с трудом поступает воздух. Лишь когда губы Тэхёна опускаются на шею, всасывая пульсирующие венки, ему удаётся вдохнуть полные лёгкие кислорода, из-за чего голова слегка кружится, словно карусель. По возвращении чужих уст на его, Чонгук напирает ещё сильнее, не сразу понимая, что едва не на корне языка появилось что-то лишнее, которое он, конечно же, проглатывает из-за большого обилия собственной слюны. — Что это было? — он резко отталкивает от себя мужчину, нахмурившись, и действительно чувствует посреди горла вставший объект, похожий на таблетку. — Что ты мне сунул в рот? — Тебе понравится, — пьяно улыбается тот. — Я и сам принял. — Наркота? Ты что, совсем идиот? Убить меня решил? — Расслабься, малыш. С алкоголем наоборот эффект лучше, а последствий серьёзных нет, как и зависимости. Простая игрушка, чтобы ночь длилась дольше. Если ты понимаешь, о чём я. — Виагра? — взгляд начинает мутнеть, а в штанах становится тяжело едва не за секунду. Жарко. Становится невыносимо жарко за какие-то жалкие несколько секунд. — Не она, но её подобие. Я бы не дал тебе что-то плохое. Просто расслабься, хотя… это и так тебя расслабит достаточно, — Тэхён двигает рукой по чужому бедру в опасной близости от паха и довольно скалится на закатывающиеся от удовольствия глаза напротив. — Тебе не жарко? Мне вот очень. Толстовку снять? Что бы это ни было, но расслабляет так, что Чонгук даже не сразу понимает, как с него стягивают тёплую вещь, оставляя в простой белой футболке. Сердцебиение учащается, формируя в груди быструю барабанную дробь, кожа начинает гореть так, что хочется приложить к ней что-то холодное, либо вовсе окунуться в море, находящееся за спиной всего-то в пятидесяти метрах. Тэхён от младшего отвлекается на полпути к манящей бронзовой шее, когда первый этаж сотрясает трелью дверного звонка снаружи. Извинившись в привычной манере, он отталкивается и отходит открыть дверь. Чонгук же соскакивает с раковины и наливает из графина воду в стакан, осушая половину, и понимает, что сейчас ему уже не опустошить желудок, так как таблетка растворилась буквально за секунды, и уже течёт в его крови, подействовав слишком быстро. Повернувшись к вошедшему в кухню Тэхёну, явно не одному, он сводит брови на переносице, увидев позади него скалящегося с ясным взглядом Чимина. Тот одет в серые брюки и заправленную в них белую рубашку, расстёгнутую на груди на три пуговицы и обнажившую большую чёрную татуировку, кажется, воронов; собранные в хвост волосы лишь с одной спавшей на лоб пепельной прядью открывают изящное лицо с высокими скулами. Сейчас Чимин не похож сам на себя. — Ты же не против, если мы будем не одни? — подаёт голос Тэхён, заходя Чонгуку за спину, и обнимая за плечи. — Мы так не договаривались, — парень отходит вправо. — Да ладно тебе, будет весело и приятно. — Чонгук~и, — ласково шепчет Чимин, подходя ближе к напрягшемуся младшему, что сам себя в угол кухонного гарнитура забивает, — разве мы похожи на тех, кто причинит боль? Просто ты понравился нам обоим, а делить мы не привыкли. Да и втроём будет лучше. Не пробовал групповой секс? Чонгук мотает головой. Да, он не скрывает от самого себя мысль о том, что мужчины нравятся ему оба, но… разве это нормально? Одно дело — просто представить в своей голове ненормальную картинку, чтобы расслабиться, другое — попасть в такую ситуацию в жизни. — Мы можем о тебе позаботиться, — Чимин проводит тыльной стороной ладони по чужой разгорячённой щеке, — ты ведь младшенький. Очень милый, не хилый, всё при себе. Красивый даже очень. Прям наш идеал. Тебе больно никто не сделает. — Ты нам действительно очень понравился, — подходит Тэхён, мягко цепляя Чонгука за подбородок, и в туманные от действия таблетки глаза нежно смотрит. — И я более чем уверен, что и мы тебе. Оба. Почему бы не провести ночь втроём? Авось и понравится, да не на раз. Не ты ли сказал, что любишь пробовать новое, так чего хвост поджал? — Тэхён~а, не пугай его, — Чимин снова поворачивается к Чонгуку, склонив голову к левому плечу, и кладёт холодную ладонь на его щёку. — Доверишься нам? Голос разума затих, голова пустая, не с кем даже посоветоваться. Он и не отвечает, позволяя Чимину себя поцеловать, тем самым давая согласие. Мысли теряются, остаются действия и чувства. Его перемещают в спальню на втором этаже, а он даже не замечает: голова кругом, перед глазами всё словно в цветной 3D-паутине, в теле приятная лёгкость, словно он парит в воздухе, а возбуждение от хаотичных поцелуев и касаний чужих ладоней накрывает каждую часть тела. Одежда словно вода стекает в ноги. Прохладный сквозняк из приоткрытого балкона щекочет кожу. Ему предлагают сходить в душ, если в этом есть надобность, и Чонгук соглашается, чтобы хоть немного освежиться, ибо хочется всё помнить: что-то подсказывает, что наутро его воспоминания исчезнут, будто их и не было вовсе и он просто прилёг вздремнуть. Долго не моется, даже волосы не мочит, и едва не стонет в голос, задевая не опадающий член: таблетка неплохо сделала своё дело. Полотенце на бёдра не повязывает, сразу обтирается насухо и неспешно выходит нагим, чуть не упав на пороге, где его ловит Чимин. Стоящий спереди Тэхён на кровать ложится уже обнажённый, к себе младшего подзывает указательным пальцем и довольно щерится, когда тот слушается, и постель под вторым весом прогибается. Он останавливает его лицо вровень у своего паха. — Сделаешь приятное мне, Чимин сзади сделает тебе, согласен? Чонгук даже не отвечает. Эффект от таблетки шикарный — башню срывает, отключает от всего и просто заставляет расслабиться и хотеть, да и не девственник он уже, чтобы ломаться: раз уж получилось, как получилось, то он просто покажет, что умеет, тем самым и себе удовольствие доставит. Уже вставший горячий член легко помещается в его широкую ладонь, и Чон медленным мазком языка проводит от яиц до головки, вызывая у старшего сиплый выдох. На мягкие поглаживания по спине не обращает внимания до тех пор, пока Чимин не поднимает его за бёдра в коленно-локтевую и полюбовно начинает оглаживать ягодицы, даря последующий шлепок. — Ты хорошо прочистился? — к алому уху нагибается он, нежно шепча вопрос. — Да~, — на выдохе, когда указательный палец толкается в горячее нутро. — Отлично, можешь продолжать. Пульсирующий, усыпанный венками член оказывается в плену губ сразу наполовину, и за это Чонгук слышит приятную похвалу, но и просьбу не торопиться. Татуированная рука Тэхёна гладит его по щеке и перемещается на волосы, зарываясь к корням и слегка сжимая пряди между пальцев. Он по кругу обводит языком пунцовую головку и медленно погружает тяжёлый член в рот, стараясь взять столько, сколько сможет, и старшего этим радует, услышав наверху удовлетворительный стон с лёгким шипением. Тем временем мокрые дразнящие поцелуи пухлых губ проделывают дорожку по его бёдрам, и Чонгук слышит комплименты о том, насколько его ноги красивые, приятные на ощупь из-за гладкости, которая ему по факту необходима в велоспорте, и как манят сжать и почувствовать упругие мышцы. Чимин комплиментами не жадничает, и Чонгуку они льстят. Он усердно работает ртом, чувствуя, как ещё больше из-за движений кружится голова, и резко подаётся вперёд, громко простонав и пустив по члену Тэхёна вибрацию, когда вместо пальцев в анус толкается горячий язык. У него болезненно сводит икры от того, как сильно он поджимает на ногах пальцы, выпускает член изо рта и скулит из-за напряжённого толкающегося языка, имитирующего толчки. Тэхён улыбается и придвигается к младшему ближе, присев, и вовлекает его в грубый требовательный поцелуй, собирая каждый стон, и на поясницу одну ладонь кладёт, заставляя прогнуться сильнее. Он садится на колени и мягко наклоняет его голову к паху, возвращая к делу, и трепетно гладит лопатки, слегка царапая бронзовую кожу и считая пальцами позвонки. Отвлёкшись от упругих соблазнительных ягодиц, Чимин встаёт с кровати и с тумбочки хватает заранее приготовленную другом съедобную смазку со вкусом малинового сорбета, решая разнообразить римминг. Открыв тюбик, он капает холодную жидкость на горячую сжимающуюся дырочку, из-за чего Чонгук вздрагивает и вновь стонет от контраста температур, и снова к ней припадает. Обводит края входа по кругу, дразнит, словно кот, лакающий молоко, быстро-быстро двигая кончиком языка, ладонями шире разводит округлые половинки и жадно присасывается губами, слыша от Чонгука приглушённый вскрик. Когда Чимин утверждал, что сделает лишь приятно — не врал ведь, и вот результат его слов. А этого мальчика действительно только лелеять и сладкие мучения дарить: всё-таки, удачно Тэхён им посоветовал именно этот ресторан, ибо не везде найдёшь таких хороших юношей с красивым телом и личиком. А тот ещё и послушный, и громкий, от любых ласк, даже обычных касаний отзывается стоном, как сейчас, когда Чимин снова отстраняется и просто оглаживает лопатки рядом с ладонями друга. — Как думаешь, Чонгук~и, сможешь кончить, не прикасаясь к себе, лишь от языка? — вдруг спрашивает младшего Тэхён, оглаживая щеку, за которую тот завёл головку его члена. — Чимин постарается, да, Чимин? Чимин же криво усмехается и прямой намёк понимает, возвращаясь в прежнее положение. Чонгук и вопрос-то не слышал. Его тело — оголённый провод, он готов взорваться в любую секунду, и вскоре чувствует, как пустоту между ягодиц снова заполняют горячим языком, на сей раз толкающимся слишком быстро. Он выпускает чужой член, определённо устав, и падает лбом на постель, сжимая простыню в ладонях, и судорожно дышит, поскуливая. Языком до конца его ещё так бурно никто не доводил, из-за чего он мечется словно умалишённый, подаваясь то вперёд, то назад, и чувствует, как в паху словно горячее молоко разливается. Сжавшись и сжав чужой язык, он кончает с громким «Oh, dio!», лихорадочно дыша, и падает всем телом на кровать. Лёгкая судорога проносится по всему телу. — Va tutto bene, piccola? — наклонившись, в ухо шепчет Тэхён. — Voglio dell'acqua, — на выдохе на том же итальянском просит Чонгук, переворачиваясь на спину.

перевод: «Всё в порядке, малыш?» «Я хочу воды.»

— Я за водой, — тихо бросает Тэхён, накинув халат, и выходит из комнаты.

The Hills The Weeknd

— У тебя прекрасное тело, — вдруг слышит Чонгук от Чимина где-то отдалённо, и вскоре тот нависает над ним, проводя ладонью по талии. — Бёдра, талия, ноги, руки… Тебя впору сожрать, — усмехается тот хрипло, — но боюсь, что не насыщусь. Чимин видит, как вновь возбуждается младший, и снова берёт лубрикант в руки, выдавливая на пальцы, двумя из которых тут же аккуратно проникает в растраханную его языком дырочку, принимаясь растягивать. Он наклоняется к его груди и слегка прикусывает горошинку соска, одновременно наблюдая за закатывающимися чужими глазами, и как руки младшего не могут найти за что зацепиться. В итоге Чонгук обеими ладонями зарывается под подушки, тяжело дыша, и сжимает под ними простыню. Откинувшись затылком, тем самым открыв напряжённую со вздувшимися венами шею, он мечется бёдрами вперёд назад, чтобы было больше стимуляции, и слышит, как открывается дверь, впуская ещё больше сквозняка. — Подожди, пусть попьёт, — Тэхён подходит к кровати, присаживаясь с краю, и за затылок поднимает лихорадочно дышащего от возбуждения парня, которому следовало бы дать половину таблетки, а не всю сразу. Но сделанного не вернёшь. Целая ему не повредит, но возбуждать будет раз за разом целую ночь вплоть до семи утра — Тэхён на себе проверял. Поднеся стакан с водой к искусанным опухшим губам, он аккуратно поит его, периферийным взглядом смотря за тем, как целует чужие ноги его друг, и мысленно усмехается: Чимину действительно безумно нравятся мужские ноги, особенно, если они ухоженные. С Чонгуком им повезло. — Не стесняйся просить что-либо, что захочешь, — говорит, когда младший отодвигает стакан, вдоволь утолив жажду. — Всё хорошо? — Да… — Есть какие-нибудь желания? Что хочешь, чтобы мы сделали? — Что-нибудь. — Что-нибудь, — вторит Тэхён уже Чимину, который возвращается к растяжке, не переставая дарить и другие ласки. — Сам-то не желаешь? — Прости, сегодня нижним я быть не в настроении. Сомневаюсь, что захочешь ты. — Уже нет, а ведь хотел предложить. — Говнюк, — толкает Чимин язык за щеку, скрипуче посмеявшись, и добавляет уже четвёртый палец в хорошо поддающиеся растяжке нежные мышцы. Тэхён хватает его за подбородок, поднимая к себе, другой рукой опирается за согнутое колено младшего, и смачно присасывается к сочным губам хёна, что старше его на несколько месяцев. Кусает — зализывает, оттягивает — опускает. Чужие губы распухшие ещё больше, раскрасневшиеся из-за слегка лопнувших сосудов, но Тэхён знает предпочтения друга, потому не останавливается, хоть и знает, что, возможно, нежная кожа губ уже побаливает и щиплет. Отстраняется, оставляя красочные засосы на шее, которые Пак водолазкой с высоким горлом завтра будет прятать. На чужую плотоядную улыбку широко улыбается сам, жадно целуя вновь, и всё же опускает свою ладонь на чужое крепкое бедро, двигаясь вниз к ягодицам, за что тут же получает по ней жгучий шлепок и пронзительный тёмный взгляд. — Против правил идёшь, адвокат Ким. — Давно уже, прокурор Пак. — Давай уделим внимание нашему мальчику — он уже готов. Да, Гук~и? Тот кивает, хотя вряд ли понял вопрос, и Чимин ложится рядом на спину, попросив Чонгука сесть на него верхом. — Объездишь? — С удовольствием, — закусывает губу Чон, окончательно потерявшийся в моменте. Чимин дотягивается рукой до презервативов на тумбочке, но Чонгук его останавливает, убеждая, что у врачей проверяется тщательно, ибо того требует велоспорт, и они решают без защиты. Тот сам опускается на его смазанный лубрикантом член, затаив дыхание и закусив нижнюю губу, и позволяет себе привыкнуть, в то время как позади него пристраивается подмигнувший Чимину Тэхён, что нередко любит брать всё в свои руки, причём буквально. Тэхён кладёт ладони на плавные бока Чона, аккуратно, чтобы не наставить синяков, сжимает их, и спустя короткое время, когда тот начинает постепенно двигаться, направляет его сам. Чонгук, кажется, не против вовсе, в расслабленном состоянии принимает его мокрые поцелуи по шее и спине, и позволяет ему самому контролировать каждое движение, глубину и скорость. Тэхёну этот контроль более по душе, он привык быть ведущим и, более того, любит это, а тела младшего ему словно становится не хватать: он впивается зубами в предплечье, оставляя яркие ребристые отметины, помечает шею, лопатки, простые, но приличные размером засосы ставит едва не на каждом сантиметре, и откровенно кайфует с жалобного хныканья и скулежа, вперемешку с тяжёлым дыханьем, доносящихся прямиком в ухо. Чонгук очень сладкий мальчик, не взирая на возраст уже взрослого юноши и тело мужчины, благодаря упорному спорту, и Тэхёну его не то затискать хочется, потому что мордашка милая, не то затрахать до состояния, чтобы тот сидеть не смог, ибо уж слишком он накрывает его издающими звуками, что только раззадоривают. Рука сама по себе тянется к манящим ягодицам, отдавая правление самому младшему, либо же Чимину, что тот понимает сразу и вскидывает бёдра, и указательный палец стремительно проскальзывает в уже занятое нутро, растягивая плотные стенки ещё лучше. Чонгук соображает плохо, ослеплённый кайфом и эйфорией, и благодаря этому постепенно добавляет больше. Тот податливый, из-за наркотика тело расслаблено, как и мышцы, такие же податливые. Уже скоро Чонгук понимает, что на грани, но Чимин будто считывает его эмоции, хотя на самом деле больше чувствует, и сжимает его член у основания, не позволяя кончить. Он не слышит, но тот что-то говорит позади целующему его шею Тэхёну, и как-то слишком быстро, то ли время для Чона течёт словно вода, на основание органа надевается силиконовое кольцо. Он шипит ругательства, но против ничего не имеет, так как практика подобных игрушек в его жизни уже присутствовала, и неудобств, как таковых, не доставляет. В отличие от практики двойного проникновения. Поэтому, когда Тэхён позади толкается ему в задницу, уже заполненную членом Чимина, это вызывает и боль, и противоречия. — Тэхён, нет! Вы меня порвёте! — Брось, малыш, твоя попка готова принять сейчас и три сразу, ты просто не зажимайся, и ни себе, ни нам больно не сделаешь, — успокаивающе шепчет тот, целуя затылок. — Не жадничай. — Mi fa male, dannazione! — Ripeto: rilassati e si fermerà.

перевод: «Мне больно, чёрт возьми!» «Повторяю: расслабься, и не будет.»

— Ваш итальянский, конечно, возбуждает, но, если ты не заметил, Тэ, он сильно напряжён, — Чимин хмурится, чувствуя довольно неприятные ощущения, впервые возникшие при двойном. — Поменяемся, — Тэхён выходит, хотя и смог войти лишь на головку, и аккуратно поднимает младшего, только сейчас увидев на его глазах капельки слёз. — Ну что ты, малыш? Всё хорошо, когда ты расслаблен и доверяешь. Мы, вроде, поводов не давали не доверять нам. Пока сам укладывается на спину и позволяет Чонгуку себя оседлать, вовлекает его в нежный поцелуй, тем самым давая понять, что грубо и с болью с ним никто обходиться не хочет — лишь подарить приятные ощущения и яркий оргазм, и тот постепенно, с каждой лаской вновь расслабляется. Повторяя всё то же самое, что и ранее, Тэхён полностью отвлекает его поцелуями, одновременно ощущая, как Чимин добавляет больше смазки и аккуратно, не торопясь, входит вторым. Чонгук Тэхёну в губы от распирающей боли мычит, норовит соскользнуть, но хватка старшего и нежелание останавливаться этого не позволяют. С этого момента время — резина. Чонгук откровенно устаёт даже расслабляться, но разливающееся возбуждение, как лава, против того, чтобы все закончилось. Благодаря Тэхёну становится заметно легче, и он начинает привыкать. Первый опыт, определённо, не назвать даже близко каким-то хорошим. Впрочем, могло быть и хуже, и этим парень себя успокаивает. К тому же, на месте действительно заботливых Тэхёна и Чимина, могли быть другие, уже не такие терпеливые и постоянно дарящие ласки, успокаивающие слова и нежные поцелуи. Не разобрать кто, но кто-то из них толкается ровно в простату, и Чонгук стонет фальцетом, подавшись вперёд, и по телу пробегает табун мурашек с головы до пят, а в паху ещё крепче завязывается узел. Он опирается ладонями о татуированную грудь Тэхёна, даже не пытаясь рассмотреть, что там набито, как и до этого не обращал внимания на другие тату Чимина, и прикрывает глаза, выравнивая дыхание, которое вскоре к чертям собачьим сбивается, стоит старшим начать двигаться. Далеко не сразу, и только спустя приличное время, но боль уходит на дальний план, а Чонгук втягивается в процесс. Рука Чимина мягко опускается ему на грудную клетку и подтягивает спиной к себе, одновременно цепляя кончиками пальцев твёрдые соски, и в следующую минуту накрывает горло под челюстью, слегка сдавливая. Пухлые зацелованные губы метят плечи, зубы царапают линию челюсти, и когда рукой Чимин поворачивает его лицо влево, не теряя времени, вгрызается в его губы настойчивым жадным поцелуем, толкаясь всё усерднее. Младший утробно вскрикивает, почувствовав резкую сильную боль от разрыва нижней губы, и понимает, что Чимин, ему на радость, кончает, замерев. Его наполняет изнутри горячее семя, по внутренним бёдрам обильно стекает, когда тот выходит, и Чонгук выдыхает с облегчением. Только облегчения как такового особо нет лишь по той причине, что кольцо с его члена так и не снимают, а ведь пора бы уже. — Я за виски, развлекайтесь, — нежно бросает Пак и, напоследок втянув Чонгука в глубокий болезненный поцелуй, с наслаждением слизав всю кровь, накидывает халат и выходит из комнаты. — Не устал? — Тэхён не двигается и его не просит. Заботливо заправляет ему светлую прядь волос за ухо и приподнимается, вскоре полностью садясь на ягодицы и снимая с члена младшего кольцо. Тот закатывает глаза и уже теперь выдыхает с полным облегчением. — Всё в порядке. — Голова не кружится? — Кружится. И ты кружишься. Тэхён улыбается криво и накрывает губами чужой сосок, слыша томный вздох. Неожиданно для парня резко переворачивает его на спину и свободно начинает размашисто вбиваться, вырывая из того не то крики, не то стоны. Действует жёстко, с рвущимся наружу рычанием и себя, и младшего до истомы доводит, пылко целуя губы, и извиняется, когда делает больно. Чимин сильно перестарался, действительно прокусив ему нижнюю губу, с которой всё ещё идёт кровь. Чонгук накрывает рот тыльной стороной ладони, когда начинает сильно ныть, но на боль забивает большой болт, стоит старшему ускориться и накрыть его член своей большой ладонью. Тот доводит его и себя быстро, и Чонгук впервые в жизни от накрывшего оргазма вырубается.

* * * * *

Юнги буквально за шкирку вытаскивает Лýну из кухни в зал, чтобы та помогала третьему официанту Лихёну — совсем новенькому, но более того — совсем неопытному. — Почему не Чонгук? Я устала! С одной стороны, она права, потому что пятница нынче тяжёлой оказалась, вот только Юнги в аргумент приводит то, что Чонгук на ужине сейчас, и имеет на него полное право. После он входит обратно в кухню, наблюдая за снующими туда-сюда поварами, и обращает внимание на притихшего младшего, что в последнее время какой-то не такой. Юнги спрашивал, в чём дело, только тот и носом не повёл: не то чтобы не сказал причину, а и вовсе промолчал, смотря в одну точку. Сейчас тот завис с ложкой у рта, всё так же глядя куда-то в никуда. — Хэй, — он аккуратно кладёт ладонь на чужое плечо, и Чонгук отмирает, обратив на него внимание. — Всё в порядке? Ты чересчур загруженный. — Устал немного, не обращай внимания. Юнги хмыкнул и решил уйти в зал, несмотря на то, что администратор за баром, и, если что, позовёт. Чонгук не о той ночи переживает, с которой прошло уже порядком двух недель. Тогда он зря волновался, в конце концов, ведь старшие о нём заботились всю ночь, и ему всё понравилось: не было ни отторжения, ни даже неловкости, словно… словно это ему и нужно было. Чимин пообещал, что отныне они не станут делать ему сюрпризов, и если он вдруг захочет — сам об этом скажет. Но Чонгук зациклился. За эти две недели мужчины ухаживали за ним вдвоём, только по раздельности, и он поймал себя на мысли о том, что ему нравится чувствовать себя и находиться с ними обоими. Претит лишь мысль о том, что это, вроде как, неправильно. Полиаморное влечение? Он пришёл к этому выводу, когда через три дня переспал лишь с Тэхёном, наплевав на свои принципы полностью, и ему правда было хорошо, но чего-то не хватало. Чонгук побоялся сказать об этом Тэхёну. Ещё через два дня он снова был с ним, и снова было то же самое чувство неполноценности. И стоило ему провести ночь с Чимином, ведь никакой договорённости между ним и Тэхёном не было, снова накрыло неопределённостью. Он даже залез в интернет и начал читать, искать похожие случаи, ибо ранее никогда не замечал за собой подобных странностей, и полиаморных пар, оказалось, в этом мире не так уж и мало. Хотелось бы на этом успокоиться и принять своё неожиданно приобретённое влечение, но что об этом думают старшие?.. Ему неловко заводить эту тему, на самом деле, и единственная мысль, преследующая его сегодня весь день — это просто разорвать общение с прокурором и адвокатом, и не лезть в эту канитель, ведь и своих забот хватает. Как назло перед глазами маячит та самая цитата: «Любая неопределённость психологически давит намного сильнее, чем определённость даже с неудавшимся концом», будто намекающая ему, что можно попробовать и признать провал, которого даже может и не быть, или хуже — ходить и жалеть, что не попробовал. И ведь эта хрень действительно давит психологически, потому что он загруженный уже несколько дней. — Чонгук! — его отвлекает женский голос, и, обернувшись, он видит выглядывающую из-за дверей в зал Лýну. — Там тебя зовут, подойди. Что ж, суп всё равно он уже не может доесть, ибо сегодня что-то не то, а приготовленный дома рис с мясом и овощами он забыл, сильно торопясь и витая в облаках. Отнеся тарелку на мойку, он сначала идёт быстро почистить зубы, потому что луковый суп, понятное дело, не ромашками пахнет, и, кинув в рот пару подушечек мятной жвачки, выходит в зал. Сердце встрепенулось, стоило за баром на высоком стуле увидеть Чимина, попивающего виски из короткого стакана. Чонгук собирается с мыслями и проходит за бар к Юнги, что готовит кофе, и слегка улыбается. — Привет. — Привет, где ты был так долго? Чонгук по мягкому и ленивому голосу замечает, что мужчина выпил и до того, как прийти сюда. У того снова волосы в хвост завязаны, одна выпавшая короткая прядь немного прикрывает левую бровь. На теле красиво сидит дорогой бордовый костюм, с рубашкой под цвет ему, а на запястье поблёскивают ролексы. Красив, дьявол. Чонгук его именно с ним ассоциирует, потому что от Чимина веет именно такой дьявольской атмосферой, Тэхёна же — с богом Аполлоном. И выбрать невозможно. Чонгук и в личной жизни так: грехи замаливает, нередко ходя в церковь с мамой и сестрой, и снова грешит, стоя на коленях. Но он ни о чём не жалеет, ему всё нравится. — Зубы чистил после еды. А ты чего здесь? Чимин коротко посмотрел в сторону бармена и одними губами произнёс «соскучился», тут же делая глоток терпкого напитка. Прищурился, чуть наклонившись. — Ты себя нормально чувствуешь? Выглядишь… бледно. — Всё нормально, не стоит беспокоиться, — Чонгук улыбнулся, вскользь оглядев уже полупустой зал. — Ты когда заканчиваешь работу? Он хотел сказать, что сегодня до самого конца, но даже рот не успел открыть, как тут же вмешался Юнги. — Ты сегодня с двенадцати, а время уже восемь, так что, можешь идти, если хочешь. — Да… Да, я сейчас переоденусь и выйду к тебе, ладно? — и на чужой кивок ретируется из зала в кухню, через которую выходит вниз в раздевалку.

🔞 🎶

Don't Save Me Chxrlotte

Чимин привозит его к себе домой, — на такси, конечно же, учитывая немаленький уровень алкоголя в крови, — заранее получив от Чонгука согласие, а он, почему-то, и не был против, несмотря на недавние мысли волнующего его характера. Но вскоре понимает, почему. Потому что его жарко и страстно целовать начинают прямо на пороге студии, придавливая спиной к однотонной серой стене, и мысли напрочь покидают его голову. Раздевают быстро, ненасытно присасываясь к шее, а Чонгука ведёт, как ненормального, хотя он даже не пил и таблетки никакие не принимал. Он от Чимина, отлипнув, просит пять минут на душ, и после кивка по уже знакомому маршруту в одних штанах и рубашке убегает в ванную. Телефон в кармане пальто вибрирует, и Чимин, раздевшись и повесив все вещи, достаёт его, посмотрев на пришедшее сообщение.

Тэхён: «Может, хоть ты поговоришь с ним?» Я: «Вместе, Тэхён.»

В спальне Чимин легко откидывает свой мобильный на стол и с тяжёлым вздохом начинает медленно, задумавшись, расстёгивать верхние пуговицы бордовой рубашки. Так, видно, задумался, что не заметил, как прошло время, а позади его за талию уже обнимают чужие влажные руки, а губы прижимаются к затылку. Чонгук убирает его руки от пуговиц и начинает расстёгивать сам, проводя дорожку поцелуев по оголяющейся спине, с придыханием выцеловывая каждый позвонок. Секс с ним ещё ни разу не был плохим, и дело не в самом половом акте, а в том, что раньше Чимин сам начинал прелюдии, сам всё делал и руководил процессом, вот только с этим парнем всё иначе уже не в первый раз, и это его дико заводит. Свет в спальне не включают — хватает исходящего из окна, в которое томно светят через тюль фонари на улице, и эта интимная атмосфера накрывает их обоих. Чонгук под чужим натиском падает спиной на мягкую, словно сам пух, кровать, чувствуя прохладу постельного белья, а полотенце, повязанное на бёдрах, с него безжалостно срывают. Срывает и тормоза. Чимин этой ночью впервые чередует любимую грубость и нежные ласки, проникает глубоко, оставляя на уже чистом теле новые метки, вылизывает внизу так, что Чонгук почти кричит от удовольствия, вцепившись в чужие у корней волосы ладонью. Сам ртом насаживается так глубоко, насколько позволяет горло и рвотный рефлекс, но похвалу слышит, стараясь ещё лучше, а после, в позе наездника, как сумасшедший скача, доводит их обоих до бурного оргазма. Чимин за эту ночь даже использует недавно купленные для самого Чонгука игрушки, заставляя его ругаться по-итальянски с уже привычно судорожным «Oh, dio!» на губах. Но когда даже предлагает поменяться позициями, младший почему-то отказывается, бегло пробормотав, мол, в следующий раз. До самого утра с перерывами на душ и по новой. Чонгук понимает, что достаточно, когда ноги начинают дико дрожать, и, кончив в последний раз, засыпает с обнявшим сзади мужчиной. Мысли перед погружением в сон снова не те.

🎶

blackbear idfc

Он начал бегать. Нет, не просто бегать по утрам — он и так это делает уже лет десять. Он начал бегать от старших, шесть дней назад после ночи с Чимином решив, что всё это ненормально и не для него. Его закидывают сообщениями и звонками, а вчера Тэхён явился на работу, но Чонгук не работал, и ему о визите адвоката сказал Юнги. Возможно, он поступает, как неопытный подросток, убегая от ответственности за свои чувства, но чертовски сложно ему, как ни крути, ибо ранее он и не задумывался об отношениях втроём. Парень даже уверен, исходя из первой ночи с мужчинами, что те и не против этого, но тупые мысли в голове перетекают в горло и грызут изнутри, как чёртовы термиты. Он из дома выходит с Милли в переноске, закрывает ворота и, поставив их на сигнализацию, идёт к машине, что стояла с утра снаружи. На сегодня у него по плану ветеринарная клиника, нужно сделать собаке ревакцинацию, а после тренировки, тренировки, и ещё раз тренировки, от которых, в последнее время, ему ни горячо ни холодно, вот и ходит, как в воду опущенный. Но, по крайней мере, они помогают занять мысли делом. Парень так задумывается, открывая машину и убирая переноску с Милли на заднее сиденье, что не сразу слышит шум подъехавшей машины и своё имя. — Чонгук! Только когда обходит свою машину, напротив видит остановившегося Тэхёна с прищуром глаз. — Привет. — Эм, привет. Почему ты здесь? — ради приличия Чонгук не садится на водительское с лёту, а терпеливо ждёт. Вот только старший подходит прямо к нему, и с каждым шагом сердце младшего делает сальто. В глаза ему не смотрит. — Почему я здесь? Ты не берёшь трубку, не отвечаешь на смс, дома почти не появляешься, нигде тебя не поймать. — А зачем меня ловить? — А ты сам не понимаешь? Чонгук повёл плечами, подумав, что выставляет себя придурком, но у него, честно, нет никакого желания сейчас разговаривать о том, чего он, как раз-таки, избегал. — Jungkook. Guardami.

перевод: «Чонгук. Посмотри на меня.»

Глаза в глаза, зубы стиснуты. Тэхён смотрит и насмотреться не может. Не помеха даже нещадное осеннее солнце, бьющее прямо в лица обоих. — Давай поговорим все вместе, ладно? — Тэхён, мне в ветклинику надо ехать, у меня запись, давай позже? Чонгук судорожно вздыхает и всё-таки разворачивается, садясь в машину. На старшего взгляд не поднимает и снова сбегает. Когда-нибудь, он примет свои чувства, но пока поворачивает руль до упора и проезжает мимо чужой машины.

* * * * *

— Да, Чимин, он просто взял и уехал, ты можешь не бесить меня, пока я за рулём? — Чувак, это ведь ты всё начал, — но Чимин, сидящий рядом, всё никак не успокаивается. — Я тебе сразу сказал: либо это на одну ночь, потому что мы оба поняли, какой Чонгук, либо сразу садимся и начинаем разговаривать, мол, так и так, ты нам нравишься, давай попробуем? Нет, ты упёрся рогами в одно — мы просто посмотрим на его поведение рядом с нами по раздельности, — и стоишь, баран упёртый. Тэхён закатывает глаза, наконец подъехав и припарковавшись возле университета Чонгука. Его машина всё ещё здесь. — Вы — козероги, это же пиздец какой-то. Умудрился ведь связаться. — Тебя чем, блять, мой знак зодиака не устраивает? — Да это пиздец, а не знак. «Как я сказал, так и будет — возражения не принимаются» — твоя любимая фраза, блять. Тебе от чистого сердца желаешь лучшего, подсказываешь более удачный вариант действий, а ты уже тянешься к напильнику, чтоб подточить на всякий случай свой рог — а вдруг война? Тебе говорят: «Пойдёшь направо — коня потеряешь, пойдёшь налево, сам пропадёшь», но ты уже наметил себе фарватер: сперва налево, а потом направо, а то, что направо конь пойдёт уже без тебя — не суть. План есть план, и точка. — Чимин, я тебя выкину сейчас отсюда. — Давай. Пойду первым предложу Чонгуку со мной встречаться. — Сиди на месте. — То-то же. Тэхён вздыхает обречённо, и то, что тот план — херня, не говорит, да и херовым не считает, потому что он знал, что таким методом Чонгук сможет к ним привыкнуть и решить для себя: для него это вообще всё, или же нет. По его мнению, если бы они начали сразу — младший быстро бы сдулся. Ему хотелось посмотреть на чужую реакцию, когда они с Чимином с ним по раздельности, и, если бы он увидел хоть каплю тоски, очевидно, сразу бы вывел Чонгука на разговор, мол, так и так, мы с прокурором не варвары и ставить тебя перед выбором — верх тупости, и хотели бы отношения втроём, что скажешь? Но либо тот идеальный актёр, либо так и не желает переступить принцип «без отношений и точка», потому что ничего тоскующего Тэхён в нём не замечал. То ли дело Чимин, который изначально сказал: либо да, либо нет, всё. И это правильно, на самом деле, но Тэхён чувствовал, что Чонгук после той ночи сразу откажется, и это для него не вариант, так как он ему очень понравился, впрочем, как и другу, просто тот совсем вокруг да около ходить не любит, как и ожидания и всякие свидания, после которых можно начинать отношения. Нет, Чимину сразу всё подавай, а уже после он начинает за человеком ухаживать, дарить подарки, уделять внимание, лелеять, и так далее. Так и с Тэхёном ведь было. Они не были друзьями изначально. После первой совместной работы он сразу учуял в Чимине своего человека, но ничего не решился делать, ибо было не до этого. Но одна встреча, проведённая вместе ночь после того же вечера, и Чимин сразу предложил быть вместе, объяснив свою позицию. Тэхён, увы, отказался, смахнув на то, что отношения сильно будут мешать их работе, и Чимин понял, не дурак, навязываться не стал. Они стали друзьями, тот познакомил его со своим братом — таким же прокурором, и вместе они стали не разлей вода. С одним маленьким нюансом: иногда Тэхён с Чимином спали, так сказать, по-дружески, просто удовлетворяли потребности, но и было это исключительно после развода Тэхёна. Так же вместе они находили парней для группового, но исключительно Чонгук им начал симпатизировать так, что цель после секса стала иная. Но теперь они оба пожинают плоды, причём, из-за лёгкой неуверенности Тэхёна. Теперь Чонгук от них бегает, явно потерявшись в своих чувствах, или же они просто себе навыдумывали, и они ему реально надоели. Единственный момент, из-за которого Тэхён думает, что это не так, это то, что младший прямым и «ласковым» бы сказал сразу, мол, заебали, не появляйтесь в моей жизни, потому что Чонгук нагловат и прямолинеен, и если он не хочет — он не хочет. А тут он прямо ничего не говорит, глаза отводит при встрече и игнорит. Хоть о чём-то, но это уже говорит. — Слышь, — отвлекает Чимин Тэхёна от глубокого погружения в свои мысленные дебри, — а это не тот сопляк из ресторана? — Какой? — Ну, бывший Чонгука. Чимин показывает на стоящего у лестницы парня с сигаретой в зубах, и младший рядом напрягается, что видно по стиснувшимся зубам. Они не выходят из машины, ведь мало ли, кого ожидает этот человек. Они бы не напряглись, но знают, что бывший парень Чонгука не учится в этом университете. Вскоре они видят уже самого младшего, что выходит из универа с ребятами и резко останавливается, увидев Ыну. Чимин же порывается выйти из машины, но оказывается остановлен рукой друга. — Подожди, вдруг ничего такого, а тут мы, как псы сторожевые. — А не лучше ли побыть псами и не дать этому сопляку увести куда-нибудь Гука за угол? Тэхён смотрит на злое выражение лица друга и понимает, что тот прав, но когда они поворачивают головы к входу в универ — там никого не оказывается. — Блять, — одновременно у обоих слетает с уст, и они быстро выскакивают из машины, начав оглядываться вокруг в поисках младшего. Далеко парни не должны были уйти — они всего на секунду отвлеклись, и в округе никого нет, и тут Чимин зовёт его за угол универа, надеясь, что те ушли именно туда, ибо больше просто некуда. Они не идут — бегут так, что подолы расстёгнутых пальто как у Снейпа развиваются позади, и уже когда перебегают всю парковку и становятся ближе к тому углу, о котором говорил старший, слышат громкие маты. Огибая колонну, они даже не успевают завернуть именно туда, откуда слышится шум, как им в ноги вдруг летит чьё-то тело. В том они опознают стонущего от боли в разбитом носу того самого Ыну, что ещё и прижимает ладонь к паху, свернувшись эмбрионом. Одновременно подняв головы, видят ступающего к ним нахмуренного Чонгука, который дует на свою руку и смотрит на лежащего. — Твоя школа, придурок. Пожинай плоды, — заправив волосы за ухо, Чонгук поднимает глаза, теперь неловко смотря на старших, которые не пойми откуда здесь взялись, и невинно закусывает губу. — А вы чего тут? — А тебе, очевидно, помощь не нужна, — усмехнулся Тэхён, коротко глянув на опешившего Чимина, с огромным «нихуя себе» на лице.

* * * * *

В салоне машины приятно и ненавязчиво пахнет уже знакомым одеколоном адвоката, который, Чонгук как сейчас помнит, словно наркотик занюхивал с шеи мужчины, когда они страстно целовались здесь же. Пахнет и ментолом, жвачку с которым так любит прокурор, чьи поцелуи были всегда свежие и мятные, холодящие губы. Он вспоминает это, что не так давно было, на самом-то деле, хотя по ощущениям, будто лет десять назад, и не поднимает глаз, сидя на заднем сиденье и зажав ладони между колен. Словно смущающийся подросток сидит, прижав уши, и не знает, что сказать. Старшие, что дико напрягает, с передних сидений на него обернулись и смотрят в упор уже минут десять. На деле всего две, но кого это волнует, правильно? Прокашлявшись и мимолётно скользнув взглядом по боковому стеклу, он заторможено переводит сверкающие даже в темноте глаза на старших, которым этот блеск напоминает звёзды, уже появившиеся на небе, ведь время порядком десяти. — Почему вы на меня так смотрите? — Мы задали тебе пару вопросов, но ты так и не ответил, — Тэхён чуть склонил голову в бок. — Задумался. — Так… ответишь? — А какие были вопросы? «Правильно, прикидывайся дебилом дальше, авось поймут, с кем связались, и скажут — ну его нахер», — думает Чонгук. — Почему ты от нас бегаешь, как от прокажённых, и что этот упырь от тебя хотел? — И почему ты так поздно закончил универ? — вклинивается Чимин с новым вопросом, за что его толкают в плечо, молча говоря, мол, достаточно, завались. — Эм… он хотел поговорить, но, как видите, не удалось, и слава богу. Поздно, потому что силовые тренировки проходят с восьми до девяти в универе, а я ещё и в столовую ходил. — Ии? — Ии… что? Тэхён тяжело вздыхает, отвернувшись вовсе и качая головой, но как только видит, что Чимин открывает свой поганый рот, тут же ему его закрывает ладонью. Знает, что у того шило в одном месте. — Чонгук, я серьёзно. Скажи нам прямо, — он вскрикивает негромко, когда прокурор вдруг кусает его руку, и убирает её от греха подальше, слыша позади смешок. Собравшись с мыслями, Чонгук решает — хер со всем этим, что будет — то будет. — Ладно. Я боюсь тех чувств, которые у меня возникают, когда я рядом с кем-то из вас. Я странно себя чувствую, будто чего-то не хватает, но и претит мысль о том, что мне, кажется, нужен не кто-то из вас, а вы оба. И пугает то, что мне в принципе хочется с кем-то быть, чего не было уже два года. Боюсь и повторения прошлых отношений, — он опускает голову, сам не осознав того, что выдал главный из всего этого страх. Вот, откуда начало, и старшие тоже теперь это понимают. Тэхён вспоминает рассказы о скандалах в прошлых у Чонгука с Ыну отношениях, о презрении и грубости, и о насилии, когда тот поднимал на него руку, и теперь понимает. Парень просто боится, что это может произойти вновь, и только потом идёт страх об отношениях втроём, ещё и в этой стране, где простые отношения между двумя людьми одного пола — уже табу и не приветствуются от слова совсем. Он понимает это, как и то, что это тяжело. Чимин, судя по уже мягкому взгляду, тоже, хотя редко эту мягкость в глазах этого прокурора можно увидеть, да и априори он не такой лояльный, как тот же Тэхён. — Малыш, — он мягко кладёт ладонь на чужое колено, слегка поддерживающе сжимая, — поверь, нам тоже оказалось нелегко, когда мы поняли, что оба о тебе думаем с того дня. Ты нам нравишься. Чимин и вовсе был на меня зол, потому что ему я отказал давно, а об отношениях аж втроём задумался сразу. Но тогда мне было просто не до этого, — сразу поясняет, увидев, как недобро сверкнул тёмными глазами упомянутый. — Так, он и есть тот самый парень? — Именно. — Сплетничаешь обо мне за спиной, да? — Мы просто разговаривали, вскользь упомянул. Не можешь сказать сейчас ничего конструктивного — завали ебальник. — Чонгук, — повернувшись к нему, Чимин стиснул на мгновение зубы, — если между кем и может быть насилие, так это между нами с ним. Чонгук прыснул со смеху, обнажив ряд зубов. — Но у нас вполне может быть тот, кто нас успокоит, не так ли? — Тэхён мягко улыбнулся, посмотрев на потеплевшего и расслабившегося Чонгука. — Non siamo lui. Noi da non fare dolore. Nessuno ti toccherà. Mai. Ты веришь?

Перевод: «Мы — не он. Мы не сделаем больно. Тебя никто не тронет. Никогда.»

Набатом в голове одно и тоже:

«Любая неопределённость психологически давит намного сильнее, чем определённость даже с неудавшимся концом» «Любая неопределённость психологически давит намного сильнее, чем определённость даже с неудавшимся концом» «Любая неопределённость психологически давит намного сильнее, чем определённость даже с неудавшимся концом» «Любая неопределённость психологически давит намного сильнее, чем определённость даже с неудавшимся концом»

— Верю… Тэхён протянутую руку сжимает так, будто этот парень — его спасение, и если отпустит — погибнет. А тот на них обоих смотрит сияющей вселенной в глазах, в уголках которых стоят слёзы, и усмехается, видимо, своим мыслям в голове. — Так, а теперь для недалёких: можно расшифровку инопланетного языка? Тяжело и зло вздохнув, Тэхён хватает руку уже явно далеко не друга, и вкладывает в неё сжатый кулак хохочущего младшего. — Заткнись и сделай вот так, шут гороховый. — Чонгук, может, ну его — этого козерожьего психа? — Не слушай этого взяточника. — Кого, блять?

* * * * *