Искусство любить

      Мелькающие вывески уже закрытых магазинов, редкий свет фар встречных машин, но по-прежнему исправно работающий светофор сменяется с зелёного на красный, призывая остановиться и пропустить пешеходов. Пусть оных и нет, Чимин всё же притормаживает и останавливается. Глаза слипаются, но до дома осталось совсем немного. В зеркале заднего вида замечает оставленные Натали вещи и тяжело вздыхает: так действительно больше не может продолжаться, он просто должен набраться смелости и признаться наконец-то в своих чувствах. Сколько это длится? Два года? С первой чашки ромашкового чая? Или с первого проигравшего дела? Тогда он впервые лицезрел её слабой, подавленной, ранимой… человечной. Или же с той самой первой лекции по семейному праву на первом курсе магистратуры, которую читала она?       Натали Донован безусловно лучший юрист, которого он когда-либо видел, виртуоз в своём деле. Однако, за всей этой до блеска начищенной бронёй скрывается чуткое, нежное женское сердце. Которое он полюбил. Искренне и безответно.       Резкий звонок телефона вырывает его из плена удручённых размышлений. Видимо, где-то вселенная раскрыла свою чакру и услышала безнадёжный скулёж влюблённого сердца — входящий был от Натали.       — Да, если ты по поводу оставленных…       Договорить ему не дают. В трубке слышится тихий шёпот переходящий в писк:       — Чимин, Чимин, кто-то пытается взломать код замка от входной двери.       Громкий скрип шин — и сон как рукой сняло. Он разворачивает авто и мчится по безлюдным улицам, нарушая ряд правил. Но сейчас не до этого, сейчас он просит Натали оставаться на линии, а сам делает параллельный звонок в полицию.       Когда он поднимается на нужный этаж, из квартиры уже выходит патрульный.       — Доброй ночи, мисс Донован, — говорит полицейский и коротко кивает подошедшему Паку.       — Спасибо, — всё, что он успевает сказать, даже не глядя в сторону уходящего. Всё его внимание приковывает она: светлые волосы немного растрёпаны, длинными локонами ниспадая на хрупкие плечи, что скрывает просторная пижама темно синего цвета в мелкие сердечки. Лишь босые ноги и изящная шея остаются напоказ. А ещё её лицо. Мёртвенно-бледное, с застывшим испугом в глазах, но всё ещё до боли любимое.       Что-то сжимается в груди парня, вероятно, сердце даёт о себе знать. Он делает шаг и рывком заключает девушку в объятия. Держит крепко, будто боится, что оттолкнёт. Но та лишь глубоко вдыхает и укладывает голову ему на плечо. А после размеренно выдыхает, опаляя шею и без того взволнованного парня. Дышит прерывисто, пытается унять дрожь в теле, успокоиться окончательно. Дрожащими руками обнимает в ответ, и так они стоят в тишине посреди коридора седьмого этажа.       — Едем ко мне, оставаться здесь небезопасно.       Взломщик не успел проникнуть в дом, что-то его спугнуло. Ещё на подъезде к дому Чимин отчётливо слышал в телефоне, как зазвонил домофон и Натали ответила пришедшему полицейскому. Всё обошлось, вот только кто и зачем пытался пробраться в квартиру элитной многоэтажки, где с момента сдачи дома в эксплуатацию не было зафиксировано ни одной кражи со взломом?       Натали согласно кивает в ответ на очень своевременное предложение. Оставаться сегодня здесь нет никакого желания, потому она быстро переодевается и бросает в сумку вещи первой необходимости: дорожный набор косметики и сменную одежду.

***

      В просторной постели мистера Пака, который тактично уступил её гостье, тепло, уютно и пахнет просто потрясающе. Вот только сон никак не идёт, отчего Натали ворочается, и при каждом шорохе из вне глаза распахиваются сами собой, а уши начинают ныть от внезапно невыносимой тишины. Страх окутывает, холодными пальцами пробирается под ночную рубашку (также любезно предоставленную хозяином квартиры) и медленно подбирается к горлу. Она вздрагивает от ненужных мыслей и вскакивает с постели.       — Чимин, — шлёпая босыми ногами в тишине апартаментов, тихо окликает Пака. — Чимин, ты спишь?       Тот вяло ворочается, а после подрывается и, потирая глаза, наконец отвечает:       — Что-то случилось? Почему не спишь?       — Можно я здесь посижу? — робко отвечает она, подходя ближе к дивану, на котором расположился Пак.       Это несколько сбивает с толку, но звук сработавшего освежителя воздуха многое проясняет: девушка нервно дёргается, оборачиваясь. Инстинктивно делает шаг в сторону, упираясь при этом коленом в диван, а после внезапно падает прямо в объятия парня. Крепкие руки так по-хозяйски обхватывают женскую талию, а взгляд мечется по лицу, что так близко от него. Сам того не сознавая, скользит языком по своим губам, задерживаясь при этом взглядом на чуть приоткрытых губах напротив. В горле пересыхает, становится невыносимо жарко. Судорожно сглатывает и рывком усаживает девушку на диван, поднимаясь после.       — Давай я приготовлю чай. Думаю, он поможет немного расслабиться.       И не только ей, уважаемый Пак Чимин. Возбуждение вперемешку с неловкостью бодро выпирает в трусах и щекочет нервы. До чего же унизительно. Он прикусывает губу, намеренно причиняя себе боль. Хочется развернуться и изголодавшимся зверем броситься на неё. Но он сильнее стискивает зубы и уверенно двигается в сторону кухни, где включает чайник. Потому что любит. Потому что она одна на миллион. Потому что ей сейчас нужна его защита, а не выпрыгивающий член из штанов.       Ромашковый чай воистину действенное средство против бессонницы: чашка теплого ароматного — и вот мисс Донован послушно укладывается в кровать под пристальным взглядом мистера Пака. Правда, в глаза тот почему-то не смотрит. Заботливо укрывает одеялом, гасит ночник и направляется к выходу, желая крепких снов.       — Ты не мог бы остаться здесь, — шепчет девушка. Но в ушах Чимина эта фраза звучит оглушающе, так, что сердце от волнения вот-вот выпрыгнет из груди. — Ну, хотя бы пока я не усну. Пожалуйста.       — Хорошо, — как можно спокойнее отвечает он. Нерешительно двигается в сторону кровати и присаживается на край.       — Ты правда собираешься вот так вот сидеть у моих ног в надежде, что я смогу спокойно уснуть? С таким же успехом ты мог бы занять место вон в том тёмном углу, — протяжно с долей сарказма подначивает Натали. Чимин на это лишь фыркает. — Что? Привереда с заносчивым характером? Ещё скажи, что ты этого не знал.       Знал ли он, что эта женщина чётко знает, чего хочет и всегда добивается этого? Ох, это одно из многого, что так привлекло его.        Она слышит, как тот усмехается, а после приглашающе похлопывает по одеялу рядом с собой. Он не торопясь перебирается на другую сторону и укладывается рядом. И впервые ощущает себя иначе, лёжа в собственной постели. Потому что рядом она: в его постели, в его одежде, с его запахом на теле. Сонная, тёплая, любимая. Они лежат в тишине и это нисколько не угнетает, не вынуждает чувствовать неловкость, присущую подобным моментам. Он слушает её размеренное дыхание и пытается сам не провалиться в сон, а вскоре слышит, как оно становится глубже, тише — она уснула. Осторожно приподнимается и задерживает взгляд на столь прекрасной и умиротворяющей картине. Так сильно хочется обнять, приласкать и не отпускать. Склоняется ближе и оставляет лёгкий поцелуй на щеке. И если у всех по ощущениям бабочки в животе порхают, то у него, вероятно, гусеницы активно извиваются. А когда взгляд поднимает и видит, что красавица вовсе не спящая, чувствует, как гусеницы эти толпой ломанулись и ощутимо так под дых вдарили.       Замирает, не дышит практически, так и висит над телом девушки. Ждёт чего-то. Но не удивления, не вопроса или пощечины, в конце концов, не дожидается. Девушка аккуратно притягивает за руку, укладывая на исходную, а после прижимается, лицом зарываясь в мужскую грудь.       Пронесло? Очевидно она всё ещё спит. Чимин пытается унять своё бушующее сердце и гусениц заодно, боясь разбудить свою красавицу, что так по-хозяйски разместилась под боком. Прикрывает глаза и устало выдыхает, а вскоре и сам проваливается в мир грёз.

***

      В квартире Тэхёна царит кромешная тьма. Мягкий свет луны свозь слегка приоткрытые шторы падает неровным свечением на стоящую у стены картину. Пестрящие краски в ночном свете не такие яркие, но от этого на душе ничуть не легче. Место, в котором можно спрятаться от любых невзгод, забыться на время и прийти в себя. Так он говорил ещё два дня тому, глядя на это произведение искусства. А сейчас смотрит безмолвно и злится — как же так, почему ушла, зачем оставила? И картину ему, и его. Что это вообще значит?!       Тэхён слышал, как хлопнула входная дверь. Хосок не хотел оставлять друга одного, видя то, так он буквально погас на глазах. Он никогда не замечал настолько опечаленного состояния друга. Тот всегда смотрел на ситуацию трезво, в отличие от него самого. И даже когда всё шло через одно место, он мог сориентироваться и проложить другой маршрут. Но в этот момент Тэхён напугал его, скатившись на пол в немом отчаянии со слезами на глазах. Он с трудом смог выдавить из себя причину, а после просто молчал, развернув свёрток и уставившись на его содержимое. И всё же, когда Чон сообщил, что ему нужно ненадолго отъехать, он отпустил, даже настоял на его уходе.       Утро вечера мудренее, так ведь? Вот только Тэхён уснуть никак не мог: легион мыслей продолжал атаковать, а на сердце как никогда ощущалась тягость. Не может всё вот так вот закончиться, нет, она не могла.       Обессилено рухнув в омут сновидений, он плавно скатился на пол, даже не подозревая о том, что уготовило ему это самое утро.