Искусство любить

      «И всё-таки было сегодня и что-то хорошее: мягкий баритон у стенда с расписанием. Вероятно, студент. И, вероятно, в следующем семестре его ожидают занятия в нашем корпусе. Из-за доски видны были только ноги: светлые джинсы прямого кроя и кеды цвета моего любимого ла́тте, надетые на манер шлёпанцев. Он так тихо напевал, что мне пришлось остановиться. Слов я не разобрала, но звучание…тёплое, как весеннее солнце. Плохого настроения как и не бывало. Спасибо тебе, мистер… Ла́тте?»       Тэхён не торопясь листал дневник Ючон: мягкая, нежно розового цвета обложка, с совершенно неприметным золотистым узором по краю. В верхнем правом углу на первой странице аккуратными линиями выведено имя — 민유정 . А в середине красовалась тонкая линия ляссе в цвет узору.       Святая святых, ему было неловко даже прикасаться, не то что посметь открыть и прочесть. Но…              Детектив Чон мог не делать этого, он не должен был. Всё-таки это улика, вещественное доказательство или как там это правильно называется? Но он позволил взять его. И его нужно вернуть. Поэтому сейчас он сидит в своей комнате, укрывшись поплотнее одеялом, и осторожно перелистывает страницу за страницей. На каждой из них он находит частичку юной души: мелкие рисунки на изрисованных полях наверняка имеют некий смысл… А потом всё чаще замечает в строках себя.       «Это какое-то небесное благословение? Прошло по меньшей мере два месяца, я совсем не ожидала, даже подзабыла своего мистера Ла́тте. Но было приятно услышать вновь его голос. Сегодня он смеялся, так громко и заразительно. Я обернулась и… кажется, у меня проблемы.»       «Мистер Уолли — это сплошная серая плесень. Ну как можно так пресно и обыденно рассказывать о спектрах?!» — замечает Тэхён знакомое имя. На лице мелькает едва заметная улыбка. Выходит, не он один подметил занудство этого интеллектуального денди. Со вкусом у него было всё в порядке, может порою немного вычурно, но это кому как, а вот подача материала оставляла желать лучшего.       «Мыслить нестандартно!!!» — было написано вдоль листа. И мелким почерком красной пастой добавлено: «Мой брат — ГЕНИЙ!»       Очевидно, у девушки есть брат, заключает про себя Ким. И ещё очевиднее то, что она в нём души не чает.       «И даже плесень может радовать глаз! Он одобрил мою гениальную идею брата», — небрежный смайлик с языком игриво подмигивает на полях. «Судя по всему, ребятам понравилось. Разбирать новый материал, за основу беря работы друг друга, действительно оживило процесс обучения. Это воодушевляет… А ещё сегодня я узнала, что мистер Ла́тте обучается фотографии… Волшебные снимки… Для работы мне досталось фото улыбающегося парня, он буквально светился. И это не смотря на то, что фото было чёрно-белым, а модель, прямо скажем, не из тихонь. И если цветное фото можно разложить на спектры и детально раскрыть то, что пытался сказать автор, то вот тут мне пришлось разбирать эмоциональные составляющие. В общем, это было занятно. Надеюсь я увижу его работы на ежегодной выставке…»       Фото, на котором был запечатлён не кто иной, как Хосок, Тэхён сделал в день, когда тот впервые пришёл к ним в дом. И его любимые женщины, так же как и он, были очарованы, если не с первого «здравствуйте», то весьма вероятно с «прошу прощения, госпожа, я думал Вы его мама». Бабуля знатно посмеялась, а мать, стоя чуть поодаль, тепло улыбалась, наблюдая, как искрятся задором глаза её сына. Хосок хороший парень, и друг он самый настоящий.       «Новогодние праздники всё ближе. Нужно будет вытащить куда-нибудь свою ненаглядную половинку, пока его задничка не приросла окончательно к стулу.»       — Парень? Как странно… До этого ни слова не было, — буркнул себе под нос Тэхён и принялся судорожно отлистывать страницы в поисках «ненаглядной половинки». Увы, помимо частых упоминаний её брата, некой «демоницы», отца и «девочек», ничего не смог обнаружить. Это злило. А после пришло осознание: ревность собственной персоной.       Просмотрев ещё пару страниц, он с явным облегчением отметил, что новый год Ючон провела в компании брата.       «Пижама-пати на двоих? Это будет весело. Возможно не так, как если бы Юнги согласился пойти вместе на корпоратив компании. Мне порою кажется, что он совершенно не умеет налаживать общение с окружающими. Он как старый гном, что сторожит бесчисленные богатства в своей норе. Но при этом как-то продолжает вести семейный бизнес, при чём весьма успешно. В чём его секрет? Может быть именно в отсутствии симпатии к людям? Стоит у него об этом спросить… А ещё я ужасно скучаю по тебе, мам. Без тебя зимние вечера ещё холоднее. И Юнги скучает, пусть и не любит об этом говорить. Я знаю. Я чувствую, мы ведь половинки одного целого.»       — Брат-близнец! — восторженный крик Кима. И следом очередное осознание — горечь утраты брат ощущает в десятикратном размере. Наверняка она для него тоже была самым дорогим человеком.              Глаза уже начали слипаться, когда он увидел то, о чём говорил детектив.       «Я уже знаю его имя — Тэхён. Так сладко и тягуче, как вишнёвый джем с арахисовой пастой. Но всё же понятия не имею, что делать с этим затаившимся чувством. Влюбилась ли я? Не уверена. Но очарована несомненно. Испытывать прилив сил и это приятное тепло, что разносится по телу трепещущим сердцем, слишком приятно, чтобы отказаться. Но решительности не хватает, а может я просто боюсь быть отвергнутой… В любом случае быть моим островком уединения и покоя, моим убежищем от невзгод, моей музой, вдохновением… он просто не может не быть. Моё Вдохновение… Пожалуй, это ему больше подходит.»       — Убежищем от невзгод… Ючон, почему же ты не пришла? Почему?! — парень зарывается лицом в ладони и потирает глаза. Недосып даёт о себе знать, Тэхён устало откидывается на подушку, прикрывает глаза и тут же погружается в сон.

***

      Ближе к вечеру воскресенья Юнги услышал заветные гудки в телефоне — он дозвонился до Хери. Вот только ответила на звонок не она:       — Да, братишка! Прости, что не позвонила, у нас тут такое, ты не поверишь… — звонкий голос сестры доносится из динамика. Он медленно оседает на пол возле кровати. Его сердце замирает на мгновение, дыхание перехватывает, а из глаз безвольно текут слёзы. Она жива. Она в порядке. В порядке же?       — Ючон, — сквозь всхлипы прерывает он трель сестры. Та тут же затихает.       — Юнги, что случилось, ты плачешь? Юнги?!       — Ючон, ты где? С тобой всё в порядке? — наспех вытирая щеки, пытается совладать с эмоциями и внятно сказать парень.       — Ты разве не получил письмо? Я ещё вчера отправила его на почту. Мой телефон накрылся, а на звонок ты не отвечал, я пыталась дозвониться с автомата. Поэтому Намджун предложил воспользоваться его ноутбуком, пока мы летели в Сеул.       — Сеул? Намджун? — Юнги неуклюже поднимается и присаживается на кровать. — Ты что, в Сеуле?       И сестра подробно рассказывает заново, так как вначале он попросту её не слышал. Поскользнувшись, она знатно так ушиблась головой, а очнувшись, обнаружила себя на краю дороги чуть ниже по мосту. Вероятно, она попала в слепую зону видеокамеры, поскольку на записи её они не обнаружили. А вот другие в округе они, выходит, не смотрели.       Затем она добралась до автомата и пыталась дозвониться, но Юнги был в отключке, поэтому он ей так и не ответил. Зато ответил Намджун, что дожидался её в аэропорту. Ещё днём она решила увидеться с Хери, особенно после новости о её беременности и скорых родах. Вот только так и не попала домой, чтобы собрать вещи. А после решила ехать так — возвращаться в дом и выслушивать о своей бестолковости от мачехи она не хотела. Хотелось бросить всё и сбежать. И она сбежала. Безответственно, импульсивно, отчаянно.       Письмо она действительно отправила, вот только не посмотрела, что то доставлено так и не было. А узнав, что её уже считают погибшей, ну или по меньше мере без вести пропавшей, ужаснулась. И на протяжении получаса вымаливала прощение у брата.       — У Кимов родилась дочка — Ким Дами. Такая прелестная. Приезжай к нам, Юнги. Я позвоню отцу сама, не хочу чтобы он злился и на тебя.       — Нет, Ючон, — тяжело выдыхая говорит Юн. — Я сам всё ему скажу, ты береги себя, и передай поздравления Хери и Намджуну. Я позвоню позже.       — Хорошо, братишка. Спасибо тебе.       Выдох облегчения — и Мин плашмя падает на кровать. Он ещё не знает, что скажет на подобную выходку их отец, но доложить он обязан, причём немедленно. Быстро спустившись вниз, он наткнулся на Лили, что поднималась к себе.       — Привет, — кивнул он ей.       Та его неожиданно обняла крепко, и только после в ответ он услышал тихое «привет».       — Как ты?       — Прости, Лили, мне нужно срочно к отцу. Давай позже поговорим, идёт? — осторожно похлопывая по спине, отстранился он.       — Угу, — кивнула девушка и поплелась выше по лестнице.       Окрылённая новыми чувствами, немного взбодрившись общением с Паком, она вновь спустилась на землю. Серость, мрак, одиночество. И всё ещё толика зависти Ючон. Исчезнуть, хотя бы на время, чтобы почувствовать свободу, вдохнуть полной грудью и понять, что делать дальше. Осознать, в конце концов, кто ты, принять свои чувства в полной мере, чтобы перестать существовать и начать жить. Может быть стоит обсудить с матерью переезд в общежитие на будущий учебный год? Да и Кетрин уже стоит задумываться о выборе университета, репетиторов и подготовке к сдаче экзаменов в целом. Возможно так будет лучше им всем?       Она решительно подходит к двери спальни, чтобы попытаться убедить мать. Заносит руку, чтобы постучать, но неожиданно слышит имя отца:       — Джерри, завещание уже составлено и оно у неё. Да! Нет, идиот, дождись пока она уснёт. И будь осторожен. Я позвоню сама.       Бежать. Она стремглав преодолела расстояние до своей комнаты и тихо прикрыла дверь за собой. Если рассказать об этом мистеру Мину, он наверняка не поверит ей, так же как и собственной дочери. Юнги? Он тоже ничего не сможет предпринять. Чонгук!       Она дрожащими руками набирает его номер, а в голове совершенно не укладывается мысль: их родители в сговоре. Они хотят ограбить? Они мошенники? Почти шесть лет они живут под этой крышей, неужели всё это было запланировано с самого начала?       Чонгук отвечает практически сразу.       — Гуки, Гуки, мне нужна твоя помощь, — сердце бешено стучит, она пытается совладать с волнением. — Они хотят украсть завещание, Гуки, — тихий всхлип. — Забери меня, пожалуйста.       Сидящая в темноте Кетрин, внезапно зажгла настольную лампу.       — Если ты сбежишь, то я здесь тоже не останусь.