Искусство любить

      Теплые губы нежно касаются слегка приоткрытых. Невинный поцелуй — но внутри разгорается неистовое пламя. Дышать становиться труднее, но Чон продолжает жадно вбирать воздух, отчего его ноздри раздуваются, и крепко сжимать челюсти. Желание жаром обдаёт его тело, он буквально каждой клеточкой ощущает его, но не смеет заходить дальше. Прислонившись лбом ко лбу Лили, что также тяжело дышит, он тихо шепчет:       — Дверь запирается на замок с обратной стороны. — Девушка легонько кивает в ответ, но глаз не открывает. — Как только зайдёшь — запри, ладно? — И снова она кивает болванчиком. — Доброй ночи, Лили. — Парень резко открывает дверь за своей спиной и заталкивает девушку, громко захлопывая, и через секунду слышит щелчок замка. Нужно успокоиться: контрастный душ, крепкий виски и парочка сигарет — давай, Чонгук, ты справишься!       Чувства накрывают с головой. Лили медленно оседает на пол, прислонившись спиной к двери. Она всё ещё чувствует тепло его касаний, нежность губ и его запах: ненавязчивый, немного цветочный с табачной горчинкой. Она никогда не замечала за собой того, что ей может насколько нравиться запах сигарет, в каком-то роде это всегда отталкивало. Впрочем, их первый поцелуй был ещё и с привкусом виски, который девушка также не жаловала. Ужасно хотелось продлить этот момент, но понимание стремительности развития их отношений немного остужало разливающийся жар в груди.       Лили поднялась и уселась на широкую двуспальную кровать, включила ночник и огляделась. Понимание пришло тут же, как только на стоящем посреди комнаты комоде она увидела фоторамку, откуда со снимка глядела пара средних лет, а рядом ещё одно фото: молодой, широко улыбающийся парень в полицейской форме. Комната не была гостевой, она принадлежала Чонгуку.       Уткнувшись носом в ещё пахнущую лавандовым кондиционером подушку, девушка моментально погрузилась в сон.       Простояв с полчаса под контрастным душем, не удержавшись и исполнив соло пятью пальцами, Чонгук жадно выкурил сигарету и налил немного солодового. Сна не было ни в одном глазу: полученная информация от Юнги не давала покоя и без того суетящимся мыслям. Ючон жива, в этом её брат был уверен на все сто процентов. Полиция и правда не проверяла вылет частных рейсов, поэтому и не было никакой информации о том, что девушка покинула пределы города. С камерами тоже было более-менее понятно, никому и в голову не пришло проверить записи в течение получаса после происшествия. Оставался вопрос: что делать с информацией о возможной краже завещания? Все улики косвенные, и если всё именно так, как сказала Лили, они не остановятся.       Он быстро набирает сообщение Мину о необходимости встретиться, допивает виски и растягивается на диване в гостиной. В голове намечается маломальский план, а в сердце тянет ноющая боль — влюбиться по уши в «сладкую зефирку» труда особого не составило, а вот сдерживаться с каждым разом всё сложнее. И сломать хрупкое доверие девушки ему не хотелось, в конце концов, он парень и старше, поэтому именно он должен нести ответственность.

***

      Не смотря на ночное время суток и загруженность дорог, Хосок довёз их с Кетрин на Гарлем-авеню за каких-то пол часа.       — Почему ты не говорил, что живёшь совсем рядом, — слезая с байка, спрашивает Кетрин.       — Ну, ты, в общем-то, не спрашивала, — смущённо улыбаясь, отвечает парень.       Они поднимаются на третий этаж пятиэтажного здания из красного кирпича, и Чон открывает квартиру, пропуская гостью внутрь.       — Проходи, будь как дома. Правда, у меня всего одна комната, собственно, как и ванная, поэтому, — он деланно чешет затылок, — так и быть, я тебе уступлю этот великолепный диван, но в душ пропущу первой. Идёт? — он широко улыбается, глядя на распахнутые в удивлении глаза девушки.       — Хосок, я непривередливая, — как-то очень тихо выходит. — Может, со стороны могло так показаться, но я вовсе не причисляю себя к числу богачей. Тем более тех, кто пренебрежительно относится к людям ниже по статусу. — Улыбка с лица парня медленно исчезает. Он совсем не хотел обидеть. — У меня так-то ничего нет, кроме семьи. Хотя и она развалилась.       Парень не сдерживается и заключает её в объятия.       — Прости, я не хотел тебя обидеть. — Гладит по мягким волосам и легонько касается губами виска.       — Раз уж я сегодня сплю на диване, можно мне вон ту радужную ромашку, — она тычет за спину парню, указывая пальцем на яркую подушку в виде цветка, — использовать в качестве обнимашки?       Парень отстраняется и смотрит с тёплой улыбкой.       — Конечно.       Он выдает ей полотенце и провожает в ванную, затем наспех меняет постельное и роется в шкафу в поисках пледа. К моменту, когда Кетрин, облачившись в просторную пижаму с единорожками, выходит из душа, он уже подготовил место для сна, бросив небрежно ярко оранжевый плед и подушку на скромный полутораметровый диванчик в гостиной. Радужную ромашку девушка не обнаруживает, но вместо того, чтобы тратить время на её поиски, она внимательно осматривает стеллаж с виниловыми пластинками, пока хозяин квартиры принимает ночной душ.       — Коллекция винила тебе досталась от дедушки? — слыша как открылась дверь из ванной, тут же задаёт вопрос девушка.       — Да, большая её часть. Кое-что я и сам приобрёл, но это не лимитированные альбомы, скорее, уцелевшее у любителей.       Кетрин оборачивается на голос и замирает: спортивные штаны серого цвета опасно низко висят на талии парня, приоткрывая вид на тазовые косточки, а чёрная майка, ну с очень глубоким вырезом, ловко натягивается на подтянутое загорелое тело. Тело, покрытое татуировками не только на шее, но и на рукавах, ключицах и немного груди.       — Вот эта, — парень тянет руку через плечо девушки, — висела в объявлении на барахолке всего за восемь долларов. Владелец явно не смыслил ничего в качественной музыке.       Сердце Кетрин готово выскочить из груди: парень так близко, что она чувствует тепло его тела и свежий аромат геля для душа. Он продолжает говорить, но она не слышит. Повернув голову влево, она пристально и без стеснения рассматривает чернильные узоры.       — Нравится? — парень замечает интерес к своим рукам, и мягко задаёт вопрос.       — Очень, — зачарованно отвечает Кетрин, и, развернувшись на девяносто градусов, продолжает скользить взглядом по руке выше. — Знаешь, эти рисунки напоминают мне историю о маленьком принце, том самом, который видел мир иначе. Смотри, — она осторожно касается рисунка на его запястье, — здесь линия, что похожа на орбиту Земли, а вот тут та самая капризная роза. Это лис, что научил принца дружбе и любви, а вот этот бокал олицетворяет пьяницу, — девушка легонько касается каждого разрисованного участка кожи, поднимаясь всё выше и выше. — А вот и змея, — проводит по ключице, — и король, — легонько касается небольшого изображения короны на шее слева и поднимает взгляд. Парень смотрит не мигая, а его грудная клетка то и дело вздымается от глубоких вздохов. — Ты такой красивый, — говорит, бережно касаясь его щеки.       Горячие руки парня тут же обвивают тонкую талию девушки и притягивают ближе, слегка приподнимая. Теперь её глаза смотрят прямо в его. Парень осторожно приближается к чувственно приоткрытым губам и замирает в миллиметре. Носом касается кончика носа напротив и прикрывает глаза.       — Мой Ангел, — шепчет в самые губы и целует.       Нежно, едва соприкасаясь с губами девушки, почти невинно. Он будто ждёт одобрения, и, когда тонкие пальчики тянутся вдоль шеи, зарываясь в копну тёмных волос, накрывает губы смелее, чувствует отдачу и на пробу толкается языком внутрь. Но девушка ту же сжалась, будто в испуге, и отпрянула.       — Прости, прости, — шепчет ей, осторожно заглядывая в глаза, и видит растерянность.       — Нет, всё в порядке. То есть, я не знаю…ну, я…это мой первый поцелуй, Хо…я просто не знаю, что нужно делать. То есть, я понимаю, теоретически… — невпопад тараторит девушка.       — Всё хорошо, Кетрин. Просто расслабь губы, — говорит и снова целует.       Медленно, проводя осторожно влажным языком по мягким губам. Девушка прикрывает глаза и наконец расслабляется: приоткрывает рот и игриво прикусывает край нижней губы парня. Он улыбается в поцелуй и с жаром, напористо проникает языком внутрь. Носом жадно втягивает воздух, которого становится катастрофически мало, отстраняется на секунду, а после подхватывает девушку на руки и несёт в спальню, продолжая оставлять короткие поцелуи на распухших губах.       Её хочется зацеловать до беспамятства, раствориться в ощущениях нежности и тепла, спрятать ото всех и любоваться днями напролёт. Она слишком прекрасна для этого мира.       Хосок аккуратно кладёт её на край кровати.       — Доброй ночи, принцесса, — оставляет поцелуй на губах и хочет подняться. Но девушка вновь притягивает, крепче хватаясь за его шею.       — Не уходи, останься здесь, — смотрит так испугано, будто он оставляет её навсегда. — Пожалуйста.       Парень резко выдыхает. Понимает, что правильным будет уйти, но отчего-то не может отказать. Он хватает край одеяла и оборачивает им девушку.       — Хорошо, только спим под разными одеялами и никаких разговоров, идёт? — Девушка бодро кивает в согласии, и на губах расцветает довольная улыбка — если бы он знал, что под ликом ангела скрывается искусный демон, никогда бы не согласился остаться с ней наедине.