Der Tod des Kaisers / Смерть Императора

      Та встреча имела место быть в середине самой тёплой весны последних лет. Настало лето, и первые его дни были знойными; небо почти в каждом своём уголке было голубым, а башня в центре замка не горела угрожающим красным. Даже чёрный едкий дым сгинул ненадолго.       Тёплую весну сменило жаркое лето, что кому-то было в радость, а кому-то являлось почти пыткой. Пусть в стенах замка было прохладно, воздух был затхлым и тяжёлым - окна приходилось открывать, пусть хозяин крепости ненавидит это делать.       Его Величество сидит в своём кабинете дни напролёт и столько же задыхается. А ведь какая ему разница: задохнуться от тяжёлого как свинец воздуха внутри или от раскаленного воздуха снаружи? Скрипя зубами, он открывает окно настежь.       В комнате стало больше дневного света, снаружи в комнату веет чем-то живым. Всё живое ютится снаружи, а полумертвое мерно дышит в замке. Через открытое окно они будто соприкасаются.

***

      От очередной горы полезных и не очень бумажек Бэлоса отвлек неразборчивый голос племянника, но, подняв глаза на дверной проём, он никого не увидел. Голос все ещё гулял по комнате. Только подойдя к окну, Император увидел Хантера.       Ещё один повод ненавидеть открытые окна - никакой звукоизоляции.       Хантер стоял на лестнице, опирающийся на стену, и пытался выдернуть из этой же стены солдатское копье. Оно там уже день или два, с того случая, когда вся стража ловила одного несчастного лазутчика. Нарушитель посетил резиденцию ковена в попытках украсть что-то явно важное, но его заметили раньше, поэтому он так ничего и не взял, хотя даже увидеть его было сложно - он лазал по отвесным стенам. Солдат, которому оружие принадлежало, по всей видимости, стоял у подножья лестницы и её держал.       Есть желание потаскать своего дорогого племянника за уши за "соблюдение" техники безопасности, да сил никаких нет. Жара и духота из любого жизнь вытянут.       Пожелал было Его Величество вернуться в глубь комнаты, да подальше от мерзкого окна, только вот замер окоченелым трупом. Среди светлых силуэтов солдат есть и один тёмный, неподвижный, как статуя. Дыхание прерывается, стоит лишь увидеть знакомое лицо.       Как Бэлос теперь точно знал, Смерть стояла слегка поодаль от лестницы. Ни один малейший порыв ветра не задевал её платья, или длинных волос, будто ничто в этом мире её не достанет. Пусть она не делала ничего, но само её присутствие - дурная весть. Что-то должно было случится.       — Стив, живо сюда! - Кикимора вышла буквально из ниоткуда и позвала солдата. Тот разрывался, глядя то на неё, то на Хантера, но презрительный взгляд демона выдержать не смог.       Стив ушёл с Кикиморой, виновато глядя на парня, а Хантер лишь закатил глаза, решив, что "Кикимора просто хочет меня убить. Ничего нового".       Картина маслом из окна кабинета Его Императорского Величества.       Отчасти предсказуемо, что без должной опоры лестница качается из стороны в сторону, с чем и пытался совладать Золотой Страж - балансировал, держался, щурился, представляя, как будет больно падать. Бэлос скорее представлял, что это будет не столько больно для племянника, сколько смертельно. И все таки Хантер рискует и тянется за копьем, закрыв один глаз и сжав зубы. Бледная стоит там внизу и только ожидает. Хрупкая конструкция качается как маятник.       Снова повеяло холодом, о котором Император уже забыл ещё весной. Он схватил посох, который опирался о стол, стараясь не отрывать глаз от окна; казалось, моргни или отведи взгляд хоть на секунду - Золотой Страж повстречается с землёй, а она исчезнет. Но все действующие лица были все ещё на сцене, один он в "зрительном зале".       "Можно ли обхитрить смерть?"       Магии в посохе совсем немного.       У ножек лестницы из земли вырвалась пара костлявых и когтистых рук, обтянутых красной морщинистой кожей. Они вцепились в дерево, как в свое единственное спасение; то застыло без колебаний. Хантер вытащил копье из несчастной стены, а к этому моменту ещё и тот бестолковый солдат с Кикиморой вернулись.       Страж кинул копье Стиву под ноги, оно воткнулось в землю острием. Солдат вздрогнул и отпрыгнул. Кикимора смотрела укоризненно. Хантер спрыгнул с последних ступенек, громко топнув подошвами сапог о землю.       — Если я сверну шею по твоей вине, Император свернёт твою, - тихо выдал он, отдавая жестом приказ Стиву унести с ним лестницу. У её подножья не было и следа магии.       Красный свет в стеклянной сфере посоха уже почти угас.       "Вам всем не мешает свернуть шеи"       Оглядываясь на опустевшую сцену, Император понимает, что ни один актёр там не остался. И даже она по своему обыкновению исчезла. Однако холод никак не спешил уходить - сквозь тяжёлые чешуйчатые перчатки ломил руки, сквозь ткань одежды жег грудь.       В кресло он почти упал, чувствуя, как ноги его не держат. Стужа всего его искусала, и тем не менее из распахнутого окна веет теплом, хотя оно совсем не греет щёк.       Холод не исходил извне, он был внутри, и оттуда же леденил ребра.       Смерть снова была рядом.       Говорить о том, что Император совсем к этой встрече не готов, не приходится. Искусственной магии в посохе почти нет, да что у него, у Хантера её тоже почти не осталось, потому-то он и полез на эту чёртову лестницу. И все-таки аналог магии - ресурс конечный, и можно было потратить силы на его пополнение, но какой, во имя Титана, смысл, если нужного сырья для изготовления все равно в замке нет и не будет ещё пару дней? Пусть без искусственной магии он весьма и весьма беззащитен, но он и бровью не поведёт. Блеф, ну и пусть.       Руки предательски тряслись; отрицая свой страх, дрожь не унять. И все таки, даже будь у него магия, как Смерти-то противиться?       Мыслей много, но среди них нет ни одного ответа. Конечно, был страх. Возможно, в любое другое время Бэлосу и было бы всё равно, хотя приятного в гибели мало, но не сейчас, не сейчас, когда он так близок к цели. Портал есть, его нужно только забрать. Стоит только открыть дверь и увидеть через неё те зелёные кроны деревьев и тихие ночи. До них рукой подать, но тепло той жизни не согреет его руку, если то будет рука мертвеца.       Внезапное осознание вызвало горькую и насмешливую улыбку на сухих устах. Он давно уже позабыл страх, но спустя столько времени ощущает его снова, а ведь именно он стужей сидит в груди. Бэлос боится не столько смерти, сколько не успеть увидеть человеческий мир снова.

***

      Покинул кабинет Император только с наступлением сумерек. Тревога немного отступила, и пришла к мыслям некая трезвость. Сердце не пропускало удары, ноги больше не были ватными.       Однако, в голову, почти свободной от тревожных мыслей, прокралась навязчивая идея: пойти искать её по замку.       Странным ощущениям не было конца: колдун видит, слышит и чувствует, что происходит в его логове, но все это сейчас не работало, как бы далеко он не заглядывал - не мог почувствовать её присутствия.       Только догадка и картины сегодняшнего дня заставляли его быть уверенным, что несмотря на то, что он лишен всех органов чувств в своём же замке, она все ещё здесь.       Когда совсем стемнело, Бэлос натянул на себя маску и плащ, позабыв напрочь про перчатки или капюшон, посох так же был забыт, от чего и остался одиноко опираться о громоздкий письменный стол.       Весь замок, с теми привычками и знаниями, что были у его хозяина, можно было обойти за несколько часов, как он иногда делал бессонными ночами. Эта ночь уже походила на это. Сквозь залы, по коридорам каменного лабиринта, минуя темницы, по винтовым холодным затенённым лестницам вверх и вниз.

***

      Уже осознав, какая это была глупая и лихорадочная идея, он брел обратно. Не смотря на разочарование в своём здравомыслии, на душе стало спокойнее. Смерть не явилась по его душу, а являлась ли вообще? Могло ли что-то так жестоко играть с его разумом, который в последнее время был скорее врагом, чем другом? Жара, усталость, паранойя?       В коридорах ночного замка было прохладно и сумрачно. Свет луны всегда попадал внутрь через окна, поэтому мрак никогда не мог пожрать все, что было внутри. И этот белый свет показал Императору то, что он не уже не чаял увидеть. Высокую, но хрупкую фигуру, лицо которой в этом свете казалась бледнее, чем месяц на небосводе.       Лучше бы все здесь пожрал мрак.       Как он и думал изначально, она бродила по замку, а не исчезла как ранее до этого. Смерть задумчиво стояла в коридоре, ведущим к тронному залу и не шевелилась совсем. Взгляд её обращен куда-то на стену, или же сквозь неё?       Беззвучно подойдя и встав рядом, Император как-то по инерции взглянул на рассматриваемый Смертью предмет - это был гобелен. В полумраке с трудом рассматривался шабаш диких ведьм на нем изображённый, и изображен так выразительно, что в его правдивость можно было поверить, хотя образы были явно сюрреалистичными. Дикие, приносящие в жертву детей Титана, танцуют вокруг языков красного пламени, которые сплелись и запутались в один клубень, как змеи, но продолжали извиваться. Гостья замка так сильно не замечала его хозяина, что так иронично казалось, что призрак здесь не она, а он.       — Glaub, mir ist jetzt nicht besser, als dir (Поверь, мне сейчас ни чуть не лучше, чем тебе), - не отрывая взгляд от полотна, начала Смерть. Он всколыхнулся от звука тихого голоса.       Хотя все это и многие события "до" кажутся дурным сном, хочется верить, что это реальность. Как никто не хочет сходить с ума по своей воле, так и Бэлос не желал - а если это все-таки не реальность, то рассудок давно его покинул.       — Ich weiß (Я знаю), - так же тихо и задумчиво отвечает Император, но вместе с тем сомневается. А действительно знает ли, понимает ли? Лишь ловит себя на мысли, что только сейчас, даже когда она не стоит лицом к нему, может рассмотреть её.       И все же лик смерти, или хотя бы один из них, не был лишён странности и при этом своего очарования. Она была одновременно похожа на обычную ведьму, и не похожа вовсе. Острые уши, обычные худые черты лица, обыкновенные чёрные длинные волосы, которые ко всему ещё и вились ближе к концам прядей. Она и никому бы не казалась странной, не выдай её пустые тусклые глаза и мертвенный холод, всюду за ней следующий.       — Я видел тебя рядом с мальчиком сегодня. - перед глазами мелькал отчетливый образ племянника, балансирующего скорее на острие ножа, чем на качающейся лестнице. — Не говори мне, что ты пришла за ним.       Тешил ли он себя мыслью, что Смерть явилась не за ним, а за Хантером? И да и нет. Не важно кто из них, ни что из этого не лучше. Если умрёт Император, то никто не "поведёт ковен в человеческий мир"; если умрёт Хантер, план Титана будет разрушен ещё на корню.       — Нет, я здесь только за тобой, - наконец она обернулась к нему лицом, отчего Император отшатнулся и отступил на шаг назад, — но твоё время ещё не пришло.       — Что значит не пришло? - голос Его Величества сорвался на последнем слове и захрипел.       Её слова отняли у него надежду так же быстро, как и вернули. Он умрёт, но не сейчас, у него есть время. Хоть немного времени.       — Я уже здесь, но ты ещё жив, и должен жить дальше.       Это все был кошмар, от которого Бэлос бьётся на своей постели в судорогах, и хочет закричать, но горло онемело и не слушается, отчего он только глухо хрипит. Ничто уже не кажется реальным или хотя бы похожим на это. И все же, нужно было рассудить, то, что он видит, оно взаправду? А видит Император, в сущности, только её - Смерть в облике ведьмы. Если до неё можно докоснуться и почувствовать, как и что угодно иное почувствовать можно, то будет ли это значить, что все взаправду? Пусть ничего в голове с реальностью не вяжется, но он хочет знать - рука сама тянется к её плечу.       Он вздрагивает, когда его запястье хватает слегка костлявенькая рука. От страха, взгляд быстро впивается в ее лицо. Кожа горит от холода чужого прикосновения. Она тоже глядит на него.       — Warum sehe ich dich? (Почему я тебя вижу?) - глаза Его Величества широко раскрылись. Ни вид, ни голос Титана, кои порой были кошмарны, не ввергали его в такой липкий страх, как эта хрупкая фигурка Смерти рядом с ним.       — Ich weiß nicht warum (Я не знаю почему), - лицо Смерти почти не изменилось, когда она аккуратно отпустила тяжёлую руку, - пусть такое имело место быть лишь однажды, ты не должен был.       — Wirst du wieder verschwinden und erscheinen nur, um mich wegzunehmen? (Ты снова исчезнешь и появишься только, чтобы забрать меня?)       — Sogar wenn möchte, ich kann nierdendwo anders hin. (Даже если бы хотела, мне некуда идти.) Я не могу уйти прочь.       Смерть, которая всегда призраком бродит где-то рядом, кому-то могла показаться ещё хуже той смерти, что появляется лишь однажды. Бэлос так не считал. Легче было наблюдать за ней, когда она, почти как любое живое существо, ступает по близости, а не мелькает тенью. Может так он бы перестал пугаться и смирился бы вскоре.       — Wenn du bleibst, ich kann nicht dir bei "Tod" rufen. (Если ты остаёшься, я не могу звать тебя "Смертью".)       - Ich habe kein Name; nur wenn du mir ein gibst. (У меня нет имени; только если дашь мне его.)       Один единственно верный вариант явился сам самой, взгляни он только на полотно, которые они пару минут назад рассматривали в тишине, ожидая этот разговор.       — Lilit. (Лилит.)       Опережая её любопытный взгляд, он продолжил:       — Тот гобелен, который ты рассматривала, - Бэлос ещё раз кинул беглый взгляд на полотно, затем на Лилит, - das ist der Sabbath der Hexe namens Lilit. (это шабаш ведьмы по имени Лилит.)