Красная комната

Матвиенко сунул в карман фотографии и своё письмо, быстро выбегая из дома. При встрече он отдал всё это Арсению и все трое уставились на три ярких снимка молодых парней: на первой Эдик, улыбающийся парень с гитарой в руках. На второй Егор, крепкий, подтянутый, в спортивной форме и медалью на шее. Тогда ничто не выдавало в них будущих изгоев. На последней был Андрей, в чёрной рубашке и галстуке Слизерина. Арс сглотнул, ком подступал к горлу. Он чувствовал, как адреналин заполняет каждую клетку тела, заставляя сердце бешено колотиться. Фотографии, письма, игра.., всё сплеталось в клубок страха и отчаяния. «Успевайте до Нового года…» – фраза, словно приговор, звучала в голове. Ночной Питер хранит в себе много тайн. Где-то за городом, в небольшом парке пьют подростки. В соседнем доме две девушки признаются друг другу в любви. На Невском парень только что сделал девушке предложение. И всё на том же проспекте в квартире сидят два парня, обмениваясь своими страхами. Убитая квартира бабушки, доставшая в наследство хранит в себе секреты, о которых не принято говорить в нормальном обществе. Стук в дверь, и оба в страхе озераются по сторонам. Ещё один и в груди стучит сердце. Подойти к двери страшно. В окно смотреть тоже. — Кто? — сопит один, прочищая горло и сплёвывая прям на пол. — У нас есть разговор. — тихо говорит Серёжа, — Не бойтесь только. Двери открывают, боязливо прячась в тени. На фотографиях были яркие мальчишки, но сейчас перед друзьями не те, кто висел на доске почёта и кого хранит архив библиотеки. Перед ними два зашуганных наркомана. Которые продолжают вздрагивать от одного упоминания «Красной комнаты». Парни всё ещё играют. Игра их не отпустила, даже после смерти друга. Они закидываются таблетками, пытаясь убежать от реальности. Они пьют дешёвый алкоголь, чтобы притупить сознание. Когда есть деньги, получается достать более тяжёлые препараты. Антона бросает в дрожь от одного вида искалеченных жизнью молодых людей. — Чего вам? — сипит блондин, вероятно Крид. — Мы по поводу игры... — Арсений даже договорить не успевает, как второй парень прикладывает палец к губам, прося быть тише, — «Красная комната», вы можете что-то рассказать? — Не будьте долбаёбами, — сипит худой парень, на теле которого одежда просто висит, — Не лезьте в эту хуйню. Она ничего хорошего не принесёт. — Эд, не торопи события, — отзывается блондин, складывается ощущение, что он насквозь видит друзей. — Что конкретно вам нужно? — Мы начали в неё играть, — Граф берёт ответственность на себя, он виноват, ему и получать, — Давно уже. В том году подписали документы о ужесточение правил. Были детьми, не понимали, что нас ждёт. Мы через такую кучу дерьма прошли, а недавно узнали о вас. — Небось Глеб распиздел? — Скруджи явно злится, заламывая себе руки. Втеревшись в доверие пошлыми шутками и обещанием купить чего-нибудь покрепче, чем то, что было у парней на столе, друзья уселись на шатающиеся стулья. И проговорили примерно часа полтора, узнавая, как игра забрала Андрея и сломала жизнь его друзей, которые так же, как и сами парни, не понимали, куда ввязались. — Знаете, что самое уебаское в этом "несчастном случае", — Эдик выплёвывал каждое слово с болью в голосе, он любил Андрея, почти как брата. Это он втянул друзей в игру, — Это же были обычные прятки, как и раньше. Нам просто нужно было найти его на той стройке... — Но мы не успели, — Егор гипнотизировал Луну, вспоминая, как Андрей держал его за руку во время самых страшных заданий, — Мы тогда оббежали всё здание, его нигде не было. Понимаете, блядь, его просто не было. А потом мы увидели, как он летит. От атмосферы в квартире веяло страданием, воняло протухшими продуктами и везде валялся мусор: окурки, бутылки, использованные шприцы. — А сейчас Рысь нам просто сдохнуть не даёт. — Выграновский наконец перестал дрожать, ломка приступами возвращалась к нему, — Егор как-то утопиться хотел, прыгнул в Неву, но его вытащили и откачали в больнице. Я почти сдох от передоза, но мне не дали просто умереть. А я заебался так жить. Заебался находить письма в крови. Заебался от этой игры. — Булаткин взял парня за руку, поддерживающе её сжимая. — Мы - его любимые игрушки, — блондин улыбнулся, но это была улыбка далёко не от счастья, — Лет пять назад, сюда ночью влезли его подопечные, пока я спал просто увезли Эда, а мне оставили пачку презиков и адрес клуба. Я не помню, как до туда добрался, но опоздал, конечно... Шастун дёрнулся в объятиях Арса. Скользкая смазка, резиновые перчатки, руки на бёдрах, ухмыляющийся Рысь и неоновая комната. — Он ещё ржал, сука, что Андрею бы понравилось смотреть, как меня по кругу пускают... — Скруджи тоже улыбался. Измученная улыбка, от бессилия и неизбежности. — Он хотел нас сломать, понимаете? А мы не ломаемся. Даже умирая, мы ему не наскучиваем. — Ему нравится ломать людей... — шепчет Арсений, — Тох, простите, но, помнишь, что он сказал, когда выходил из комнаты? — Помню... — Антон помнил каждую деталь, каждое слово, — «Я сломал тебя, Граф, по пути ломая всех вокруг...», — пародия на картовость вышла хорошей и от этого мурашки побежали по всему телу у каждого из присутствующих в комнате. — Может вам больше повезёт. — хмыкает Крид, — А как он понял, что "сломал" тебя? — Я просто в какой-то момент перестал брыкаться, молча захлёбываясь слезами. — Арсений тоже погрузился в страшную ночь, — До этого я всегда шёл до конца. Даже когда ломал что-то. Даже если меня резали тупыми лезвиями - я молчал и скалился. Один раз даже плюнул прям Рысе в лицо. А тогда я понял, что это конец и я проиграл. И он это понял тоже. Антон прижался ближе к Арсу, чувствуя, как его дрожь передается и ему. Слова парней об Андрее, о сломанных жизнях, об извращенной "любви" Рыси звучали как похоронный звон. Казалось, комната наполнилась призраками прошлого, их отчаянием и безысходностью. Он понимал, почему Арсений так отчаянно хотел узнать правду. Они искали выход, способ разорвать порочный круг, но каждый шаг только глубже затягивал их в трясину. Попов отстранился от Шаста, смотря на опустившего голову Егора. Безнадёжность так и сквозила в его взгляде. "Может вам больше повезет…" – эти слова прозвучали как проклятие. Что должно произойти, чтобы им повезло? Как вырваться из лап человека, для которого мучения других – это развлечение? Булаткин молча достал из кармана грязной толстовки смятую пачку сигарет и, протянув Антону, закурив сам. Дым наполнил комнату горьким привкусом, смешиваясь с запахом разложения. Вокруг царила атмосфера краха, где каждый присутствующий был поломанной игрушкой, чьими нитями дёргает безжалостный кукловод. — Наверное, нам пора, — тихо произнёс Антон, поднимаясь со стула. — Спасибо вам.., за всё. Серёжа с Арсом последовал за ним, чувствуя тяжесть пережитого разговора. За дверью их ждал ночной Питер, но теперь он казался ещё более мрачным и опасным, чем прежде. Зная, что где-то там, в тени переулков, скрывается Рысь, готовый в любой момент продолжить свою жестокую игру. Шастун с трудом дышал морозным воздухом, пытаясь унять дрожь. Арсений молчал, уставившись в мокрый от декабрьской мороси асфальт. Сергей, казалось, окаменел, не в силах переварить услышанное. Они шли вперёд, не сговариваясь, унося с собой груз чужих страданий и осознание собственной уязвимости. Внезапно Попов остановился, схватив своего парня за руку. В его глазах плескалась решимость, смешанная со страхом. — Они уже проиграли, но мы ещё нет. Нужно что-то делать. — Шаст окинул взглядом тёмные дворы, угрюмые фасады домов, словно впитывающие в себя всю боль и отчаяние этого города. — Я не знаю, что мы можем сделать, — шепчет Антон. — Откуда у него столько власти? — Серёжа, до этого погружённый в свои мысли, вернулся к друзьям. — Мы никогда не узнаем, я просто надеюсь, что сломанные игрушки ему не нужны. — Арсений бубнел себе под нос, вновь и вновь вспоминая слова Скруджи, что они просто не ломаются. — Я сейчас хочу признаться, что я - слабак, я проиграл. Я не вывез эту игру. Я ненавижу себя. Каждую ночь я проклинаю себя за боль, которую вам доставил. Я тоже мучаюсь от кошмарных снов. Они скатываются внутри меня в один огромный клубок ужаса. Я боюсь целовать тебя, Тох. — голубые глаза, наполненные слезами сталкиваются с зелёными, такими же несчастными, — Просто потому что не хочу причинить боль. Я боюсь быть один, потому что могу не успеть среагировать. Я боюсь засыпать и после ночи открывать глаза, потому что каждый раз я вижу перед собой Антона, которому не мог помочь. Я начал курить, хотя всегда ненавидел никотин. Шастун крепко обнял Арсения, прижимая к себе, словно боясь отпустить. Он чувствовал, как тот дрожит, и его собственные страхи усилились стократно. Но в объятиях он хотел передать и частичку своей силы, той, что ещё оставалась. — Ты не слабак, Арс, — тихо сказал Антон, глядя прямо в его полные слез глаза. — Ты самый сильный человек, которого я знаю. Мы вместе, слышишь? И мы справимся. Не дай ему победить сейчас. — Он уже победил, Шаст, — хрипит Серёжа, подходя ближе. — И пусть, я не хочу быть победителем в этой игре. Я тоже проиграл. Я тоже устал от всего. Я не в состоянии бороться. — Они стоят посреди ночного Питера, три силуэта, объединённых общей бедой. Холодный ветер пронизывает насквозь. Они не знают, что ждёт впереди, и это самое поганое - неведение и отсутствие надежды. — Я не хочу закончить как Крид и Скруджи, перебиваясь с алкашки на котики, живя на мусорке внутри дома.

~~~

Железо резало ладони, оставляя багровые полосы. Арсений с остервенением колотил по проклятой камере, где задыхался Шаст. Каждый удар отзывался в его голове эхом бессилия. Холодная сталь, казалось, насмехалась над его отчаянными попытками. Время текло сквозь пальцы, как песок, неумолимо приближая трагическую развязку. В груди клокотало от ярости и беспомощности. Он кричал, срывая голос, молитвы о спасении мешались с проклятиями в адрес Рыся. Но тщетно. Лицо Антона, видневшееся сквозь мутное стекло, багровело, глаза закатывались. Рядом, в неестественной позе, лежал Серёжа. Без сознания. Он - ещё одна жертва этого жестокого квеста. Арс бросил на него беглый взгляд, полный сожаления и вины. Сил на двоих у него не хватит. Изо всех сил Попов снова ударил по двери камеры. Металл никак не поддаётся. Он отчаялся, стал бить руками просто о железную дверь, чувствуя, как боль пронзает его тело, но ничего не мог поделать. Шастун затих. Последний вздох растворился в спёртом воздухе камеры. В глазах Арсения потемнело. Он сполз на пол, прислонившись спиной к холодной стене, и зарыдал. Бессилие раздавило его. Он не смог. Он не успел. Он проиграл. Рыдания сотрясали его тело. Парень чувствовал, как внутри него что-то ломается, трескается под тяжестью случившегося. Антон… Его Антон. Ушёл. Навсегда. И он, Арсений, ничего не смог сделать. Это осознание терзало душу, словно стая голодных волков. Собрав последние силы, Арсений попытался привести Сергея в чувство. Он тряс его за плечи, шептал слова поддержки, смачивал водой из найденной в кармане фляги пересохшие губы. Всё тщетно, в комнате замигала лампочка, слабо освещая всё вокруг, в углу комнаты виднелась канистра бензина, а в кармане была зажигалка Антона. — Гори всё синим пламенем, — Попов смеётся. Истерика сводит его с ума и он льёт вонючую жидкость на себя и вокруг. Запах бензина ударяет в нос, смешиваясь с запахом крови и отчаяния. Арс облил себя и комнату, не заботясь о том, куда попадают брызги. Он больше не чувствовал страха, лишь глухую пустоту внутри. Зажигалка в руке казалась продолжением его собственной боли, инструментом возмездия и саморазрушения. Он смотрел на лежавшего без сознания Сергея, и в голове мелькнула мысль о спасении. Но было поздно. Слишком поздно для всего. Чиркнув зажигалкой, Арсений отвернулся, закрыв глаза. Огонь мгновенно охватил все вокруг, пожирая реальность. Боль пришла не сразу, сначала лишь тепло, а затем адское пламя, проникающее в каждую клетку тела. Он кричал, но его крик тонул в рёве огня, в какофонии разрушения и смерти. В сознании мелькали обрывки воспоминаний: улыбка Антона, их первый поцелуй, ночёвки у Серёги, совместные планы на будущее. Всё это теперь превратилось в пепел, в прах, развеянный по ветру. Он чувствовал, как угасает, как жизнь покидает его тело, уступая место небытию. Комната превратилась в огненный ад, испепеляя всё на своем пути. Арсений больше не слышал ничего, не чувствовал боли. Лишь темнота подступала со всех сторон, забирая его в свои объятия. Последнее, что он увидел, было размытое лицо Антона, зовущее его в вечность. Пламя бушевало, пожирая проклятое место, где оборвались жизни. И вместе с дымом в небо уносились мечты, надежды и любовь, превращаясь в пепел, напоминая о жестокости и беспощадности мира. — Да блять, — Попов подскакивает на кровати, помня лишь, что горел. Он и всё вокруг. — Эти сны меня доканают... На телефон приходит пересланное сообщение от Антона. «Сегодня ночью произошла утечка газа...» гласила первая строка. Попов развернул сообщение, вчитываясь в каждую строку. Голова болела после пробуждения и зрение никак не хотело фокусироваться на тексте. «Сегодня ночью произошла утечка газа, унёсшая с собой две жизни. «В настоящее время прокуратура района осуществляет надзорное сопровождение мероприятий, направленных на восстановление жилищных прав граждан», — отметили в пресс-службе регионального ведомства. Напомним, инцидент произошел около 6 часов утра 31 декабря в доме №13 по ул. Дыбенко. Ночью пьяный парень в своей квартире на втором этаже демонтировал заглушку газовой трубы, что привело к утечке газа. После зажёг зажигалку, по предварительной версии, чтобы покурить. Скопившийся газ в квартире воспламенился, прогремел взрыв. В результате рухнул целый подъезд, пострадали люди. Хозяин квартиры погиб на месте, его сосед был доставлен в больницу и скончался в реанимации, не приходя в сознание. Подробности о происшествии читать здесь.» Арсений похолодел, судорожно вцепившись в телефон. Дыбенко, 13… Это же адрес парней, у которых они были всего несколько часов назад. Не может быть. Они точно убили себя не сами. Комната поплыла перед глазами, в ушах зазвенело. Он чувствовал, как в горле пересохло, а по спине пробежал ледяной пот. Он выронил телефон на кровать и зажмурился, пытаясь унять дрожь. Это был конец. Рысь добрался до них. Он знал, что они были там, и использовал Крида и Скруджи как пешек в своей изощренной игре. Они ему надоели. Игрушки перестали доставлять радость и слишком много говорили. Они нарушили правило. Чувство вины сдавило ему грудь. Они же хотели помочь, искали способ вырваться из порочного круга. А вместо этого привели смерть к тем, кто и так был на краю. — Я снова проиграл, — вина накрыла Попова с головой. Упав на пол, он беззвучно плакал. Арсений поднялся с пола, шатаясь, словно пьяный. Нужно было что-то делать, но что? Бежать? Куда? От Рыси не убежать, он найдёт везде. Обратиться в полицию? Смешно. Они и пальцем не пошевелят, а вот наказать за жалкую попытку могут. Да и что он скажет, как докажет причастность человека, даже имя которого он не знал? Скажет, что слышал разговор двух отморозков? Звучит неубедительно. Он подполз к кровати и снова взял телефон. Нужно было увидеть это своими глазами, прочитать все подробности. Вдруг это ошибка, вдруг они выжили? Он открыл новостную статью и впился глазами в текст. Фотографии с места трагедии говорили сами за себя: от первого этажа остались одни руины, груды обломков и искореженного металла. Шансов выжить не было.