Потухшие свечи

      На такой большой высоте он уже потерял ход времени. Сколько он идёт? Сколько ему осталось? Лишь тёмный покров фальшивого неба и тёплая Свеча сопровождали его в пути на Эрбэ, который уже виднелся где-то там, вдалеке. Джордж не знает, сможет ли он вообще переступить за последние ступени, ведь он уже чуть ли не падает на колени, норовя остаться на спиральном орудии убийства, что когда-то служило добром.       Хотя, что добро, сейчас ничто не предвещает чего-то хорошего. Взрыв на Мэнтэ, попытка убийства, слежка — всё это говорило лишь о том, что нигде ему не будет спокойно.       И тут Джордж остановился.       Ноги просто встали, отказываясь продолжать путь по ступеням, что понемногу исчезали за ним, пока голоса Потустороннего Мира тихо нашёптывали ему успокаивающие слова. Он оборачивается и смотрит вдаль, стараясь снова не смотреть вниз, чтобы не полететь с этого камнем на землю и всё пошло насмарку.       Поэтому он, опираясь на гигантский железный столб, что стоял в центре лестницы, рукой, тяжело дыша и прося помощи у голосов Того Мира. Они что-то шепчут, но он не различает, ведь одного голоса, что вёл их, нет.       И тут в голове что-то щёлкнуло.       Голосом был Уилбур.       Он специально ведёт его наверх. Каким-то образом он нужен там, наверху. Происходит что-то важное, он абсолютно уверен. И его, неумелого и непонятного какого-то там сельчанина с Льюче, просят к себе очень необычным и жестоким способом!       Мужчина всегда улыбался. Почти. Не раскрылся, как Доппио. Кстати о нём, вдруг это всё постанова? Вдруг он сидит где-то там, как он говорил, «родился на Эрбэ, служу на на Мэнтэ». Это всё…       — Это не так.       Уилбур появляется в лестничном пролёте, всё с тем же окровавленным видом, но гораздо бледнее. Мертвецки бледный.       — Ты очень умный парень, Джордж. Иди наверх. Тебя там ждут, — тепло говорит он, улыбаясь, словно это самое-самое утро, когда ничего ещё не произошло, когда он только пришёл известить его о том, что сегодня он поднимется на третий уровень. — Не молчи, мне от этого очень неловко.       — Ты…       — Я, меня зовут Уилбур Сут, и я, на данный момент, лежу там, — он показывает пальцем вниз. — В очень хорошо известном тебе состоянии, Джордж.       Джордж нервно сглатывает.       — Ты мёртв.       — Правильный ответ, Мистер Дедукция, десять баллов из десяти, — с язвинкой в голосе произносит он, шагая на ступень вперёд. Ноги Джорджа тоже отмирают, и он отходит назад, выше, чуть не спотыкаясь в процессе. — Я не мёртв. Ты меня ещё встретишь, Джордж, ещё много-много раз увидишь. Те двое, что на нас нападали, вот они да.       — Что, если я не хочу тебя больше видеть?       — Хочешь.       — Нисколько.       — Ставки будем делать? — невзначай спросил Сут, лениво наблюдая за тем, что под тем пролётом, на котором они стоят, остаётся всего два, которые медленно, но верно исчезают в пустоте. — Вниз не смотри, тебе не понравится.       — Знаю, — отступил на ещё одну ступень вверх, корча гримасу боли.       — Не бойся, наверху есть пара классифицированных специалистов аж с Виты. Они тебя подлатают, так что можешь продолжать своё заднее движение, да побыстрее. Мне ещё свой труп с улицы убирать.       — Ты не Уилбур.       Уилбур с улыбкой посмотрел на него, сверкнув глазами в темноте, ступая на новую ступень.       — Ты очень умный парень, Фаунд, не перестаю восхищаться. Как же ты к этому пришёл?       — Доппио Уилбура говорил, что он родился на Эрбэ. Но метки Эрбэ на твоих руках нет.       — Дело не в этом, Джордж, совсем не в этом.       Сут поднимается на ещё одну ступень выше, и Джордж машинально отходит назад, чувствуя, как сильно жжёт его метка — он почти на месте, но уже чувствует, что если он не закончит болтать с этим идиотом, то он быстрее коньки отбросит от болевого шока, чем доберётся.       — Я могу идти? Ты же говорил, что меня там вовсю ждут.       — Сначала ответь.       — Что мне ещё говорить? Я простой житель с Льюче.       Уилбур, на всеобщее удивление, рассмеялся, да ещё и так беззаботно, будто бы Джордж только что рассказал ему шутку. Очень смешную. Парень идёт наверх ещё на две ступени, после чего останавливается, понимая, что дальше он либо не дойдёт сам, либо Сут его просто не пустит, судя по тому, как злобно заблестели его глаза.       — Очень смешно?       — До безумия, Джордж, ты меня сейчас рассмешил впервые за очень долгое время, — с этими словами он быстро поднимается до уровня Джорджа, и тот не успевает ничего сделать, кроме как стоять смирно, ведь его шею обвивает ледяная рука и тянет вниз, из-за чего он падает на невидимые ступени, ударяясь головой.       Он может поклясться, что он вырубится прямо здесь и сейчас, несмотря на все его тщетные попытки подняться наверх. Он на секунду закрывает глаза, и царство Морфея на секунду улыбается ему, приглашая его к себе. Но Джорджу должно быть не до этого, и он открывает глаза, встречая разъярённого Уилбура.       — Теперь не очень весело?       — Как видишь, — шипит тот, словно какая-то ядовитая змея, и Джордж кривится.       — Было бы здорово, если бы ты отпустил мою шею.       — Кто я?       — Вопросом на вопрос не отвечают.       — Кто я?! — кричит на него Уилбур, и у Джорджа сносит голову.       — Я не знаю!       Он просто не мог больше сдерживаться. Никогда не кричал громко, никогда не перечил. Лишь строчил в своём дневнике. Даже менеджер жаловалась на то, что её «лучший работник» теперь «отлынивает и строчит у себя, будто он чёртов писатель остросюжетных романов».       — Значит дневник был правдой, да?       Джордж с ужасом смотрит на него.       — Н…       — Тише. Людей разбудишь.       Уилбур тихо встаёт с него, с какого-то перепугу без того приступа гнева, который на него нахлынул секундами назад. Почему он называет его Уилбуром? Это же теперь стало понятно, что за улыбчивым идиотом, что ворвался к нему в дом сегодня утром и тем, кто сейчас стоит перед ним, нет какой либо схожести.       — Джордж.       Он встаёт на шатких ногах, крепко держа свою Свечу в руке. Ноги работают плохо, а в правой руке такое чувство, что она сейчас у него сгорит и отвалится. Тем не менее, Джордж находит в себе силы посмотреть вперёд прямо в глаза псевдо-Уилбуру.       — Для всего мира, ты один человек, — начал он, спокойным голосом, даже слегка холодным. — А для одного человека, ты весь мир. Помни это.       Уилбур повернулся к нему спиной, смотря вниз на то, как исчезает пролёт под ними. Джордж пользуется этим, поднимаясь на ещё одну ступень вверх. Ему до невозможного тяжело, и ему кажется, что уже он никуда не дойдёт. Но голоса в голове продолжают его поддерживать, теперь уже более ясно.       Иди, Джордж. Он не смеет тебя останавливать, проговорил тот самый голос, Скорее, ступени скоро пропадут.       Голосом был не Уилбур.       К Джорджу приливает какая-то сила. Какое-то вселенское спокойствие. Плечи расслабились, голова как-то очистилась, оставляя лишь голоса Потустороннего Мира, которые шептали ему в уши всё — от поддержки до оскорблений. Но главным было то, что парень вновь смог поднять ногу на ступень.       Потом на другую, и ещё одну.       Он оборачивается в последний раз, наблюдая за фигурой, что когда-то принадлежала Уилбуру.       Он стоит, устремив взгляд на край уровня. Тихо, только ветер прерывает столь непрочный занавес, которым окружены эти два человека. Эрбэ висит в буквальных метрах над ними, и остаётся всего несколько лестничных пролётов до достижения цели.       Метка горела, но Джордж не обращал на это внимания. Он лишь краем глаза уловил, как ступени там, где сейчас стоит псевдо-Уилбур, исчезают.       Он оборачивается, и Джорджу кажется, что он видит перед собою настоящего человека, который улыбается ему той самой улыбкой, что встретила его сегодня утром. Уилбур лишь коротко машет рукою, мол, тебе пора идти, смотря вглубь ненастоящего ночного неба.       — Ещё увидимся, Джордж. Не смотри вниз.       Ступень под ним исчезает, и силуэт, что стал настолько знакомым Джорджу за эти пару часов, падает вниз, разрезая воздух.       Удара не последовало. Джордж лишь остался стоять на голубых ступенях, которые исчезали там, где он сейчас мог бы стоять. Парень поворачивается обратно, смотря на свою Свечу, что сейчас спокойно горит.       Всем секретам своё время.       И Джордж поднимается.       Ступень за ступенью, болезненный вздох за выдохом, тяжесть сумки за его спиной. Джордж поднимается в новое будущее, которому он обязан Потустороннему Миру. Миру, который унёс всё, что у него было, всё, что ему было дорого, что взамен дал ему возможность раскрыть то, что ему светит впереди.       Под ногами появляется трава. Ступени плавно переходят в твёрдую поверхность, а метка холоднеет, будто к ней только что приложили лёд. Ноги сразу же отказывают, и Джордж падает на колени, едва не опрокидывая свою Свечу.       Он слышит чей-то шёпот, кто-то трясёт его, и Джордж улыбается. Глаза закрываются, и он получает заслуженный сон.       Он на Эрбэ.

***

      Джеймс сидел в своём рабочем кабинете, который ему выделили владельцы Частного Сектора на пару дней, пока Джеймс не мог вернуться на Рипозо «в целости и сохранности», хоть как таковой опасности ему более не угрожало. Шлатт был уверен, что жители слегка более привилегированной организации, чем той, где сам он работает, не должны были кланяться ему, подметая подолами одежд пол.       Эрбэ, как-никак.       С того момента, как он говорил с Клэем в его новом обличии прошло около трёх дней, но в нормальное состояние парень так и не вернулся. Будь проклят его раскол психики, или что он там ему говорил несколько лет назад. Джеймс сам не мог в точности объяснить, как работает мозг сраного запертого в башне полубога, который одной частью своей кукухи сидит в заточении, а другой развлекается, забирая чьи-то тела для своих похождений.       От него всегда были одни проблемы, и Джеймс даже бровью не двигал, когда тот в очередной раз менял тело и хохотал, как сумасшедший, пока Джеймс терпел и не подавал виду. А он ведь ему ещё должен, у них двусторонняя сделка, чёрт его подери. Не хотелось напоминать себе об этом, поэтому Шлатт погрузил себя в работу, которая приличной стопкой писем лежала перед ним, освещённая рабочей свечой.       Огонь почти не колыхался, что было слегка странно, зная постоянные ветра на третьем уровне и постоянный запах листвы и травы, который тянул пламя к себе, норовя поджечься. Перо в левой руке Джеймса слегка дрожало. Он устал, ему хотелось спать, но мозг хорошо работал только по ночам, да и звонок Клэя, хотя нет, Икса, его нормальной части психики, приходил ему всегда только ночью.       Поэтому он лишь продолжает заполнять нескончаемые документы, которые, вероятно, ему с утра придётся все перепроверить на наличие ошибок, прежде чем передать их в специальное почтовое отделение, которым руководил Частный Сектор. Было тихо, на удивление тихо, даже несмотря на то, что голоса Потустороннего Мира слышались настолько отчётливо, что Шлатт даже посочувствовал жителям Эрбэ.       — Тебе и вправду нужно поспать.       Перо в руке Джеймса остановилось, и он напрягся. Голос по-странному звучал знакомо, и он не знал, почему. Это был не Икс, это точно, он ему никаких сигналов по зеркалу не передавал. И не Клэй, ведь голос, который принадлежал ему сейчас, был слегка хриплым и высоким, по сравнению с тем, кто говорил сейчас.       — Ну-ну, я тебе не буду мешать, Джеймс, не переживай, — проговорил новоприбывший откуда-то сзади, настолько близко, что Шлатт обернулся, но никого не увидел. — Тебе нужно поспать, я вижу круги под твоими глазами.       — Мы знакомы? Или ты опять идиотский Доппио? — сухо проговорил Шлатт, заново склоняясь над листом хрупкой бумаги с каким-то очередным договором о сотрудничестве.       — О да, Джеймс, мы были знакомы ещё с давних времён, — говорил незнакомец, тихо расшагивая где-то позади чиновника. Тихо, но не достаточно бесслышно, ведь дощатый пол Частного Сектора слегка поскрипывал. — Очень жаль, что ты и вспомнить меня не можешь.       — Прошу, не называй меня так.       — Пока не произнесёшь моё имя, Джеймс, я не перестану, — с явной улыбкой пробормотал посетитель.       Шлатт не ответил. В кабинете снова возникла тишина, прерываемая лишь тихими шагами и шёпотом голосов в голове. Он лишь продолжил писать, размышляя о том, кто мог так ворваться к нему сюда. Мужчина понял — даже если он по всему кабинету пробежится, он ничего не найдёт. Может общение с Иксом дало свои плоды в виде шизофрении?       — Уилбур?       — Я польщён, — проговорил «Уилбур», тихо шагая в сторону Шлатта. Мужчина почувствовал чью-то холодную руку на своём плече и слегка дрогнул. Нет, страшно ему не было, что уж, в Потустороннем Мире похлеще черти водятся. Просто холодно, несмотря на усилия тонкой свечи в элегантном подсвечнике перед ним.       — Я угадал? — спокойно проговорил он.       — С первого раза, — прошептал «Уилбур» в ухо Шлатту, из-за чего тот скривился, слегка поворачивая голову. — Привет, старый друг.       — Мы не друзья, — возразил Джеймс, увидев, что за его спиной и вправду стоит человек.       — А могли бы быть, — с горечью в голосе произнёс Уилбур, как-то отстранённо. — Чем занимаешься? Уже очень поздно, я о тебе слегка начинаю беспокоиться.       — Знаю я твоё беспокойство, — огрызнулся Шлатт, расписывая перо на пустом листке бумаги. Ему не очень нравился тон сего разговора, сколь то, что чёртов Уилбур Сут сейчас стоял за ним. — Я думал, ты давно умер.       — О да, Шлатт, для всех я умер, — признался он. — Но у меня есть свои пути.       — Например тот, с помощью которого ты оказался в моём офисе? Я думал, ты всем сердцем ненавидишь Эрбэ и всё, что с ним связано. Или твои вкусы с течением времени поменялись?       — О нет, ты прав, я терпеть не могу находиться здесь, — Уилбур отошёл в сторону обходя стол кругом. Шлатт слегка поднял голову от своей работы, наконец получив возможность осмотреть собеседника. Сут выглядел гораздо более уставшим, плечи поникли, а сам он чуть ли не волочил себя.       На нём был коричневый плащ, который уже давно был не новым — весь испачкан и замотан кровавыми тряпками, будто он только что прошёл настоящую войну. На его плече красовался флаг бывшей нации, когда Иль Мондо ещё не был объединён. Эта нация была под его контролем в то время, но сейчас власть была отобрана, а он сам «убит». Мэнтэ раньше был прекрасной страной под названием Л’Манбург, где он впервые его и встретил. Славные были времена…       — Скучаешь по старому? — проговорил Джеймс, убирая перо и чернила в сторону, откидываясь на своём стуле. — Или каков твой визит?       — Немного, если не считать того, как ты яро пытался стать предводителем вместо меня, — хмыкнул Сут, беря подсвечник со стола. — Это тот самый?       — Тот самый, я его сохранил, — кивнул Шлатт, настолько уставше, насколько возможно. — Ты доволен?       — Премного, — улыбнулся Уилбур, рассматривая старую вещь. — Не думал, что ты вообще оставишь напоминание обо мне.       — Как уж забыть тебя, — сокрушённо произнёс Шлатт, молча наблюдая за действиями Сута. — Ты так… Бомбезно ушёл.       Уилбур рассмеялся, горестно, но в то же время беззаботно. Словно сейчас было то время, больше декады назад, когда всё было хорошо и прекрасно, не было никаких уровней или Меченаттэ, который держал весь народ, словно марионеток в своих всесильных руках. Будто это снова был Л’Манбург, будто всё снова было прекрасно.       — Ты догадался про недавний взрыв на Мэнтэ?       — Конечно, особенно после того, как ты зашёл ко мне, — признался Шлатт. — У меня были подозрения, что это твоих рук дело, но потом понял, что ты умер ещё давно. Сейчас сомнения отпали. Но зачем?       — Скучно, — только и сказал Уилбур. — Быть мёртвым безумно скучно, Шлатт. Я просто попросил кое-кого, и он сделал мне одолжение.       — Не Икс ли? — спросил Джеймс, поднимая левую бровь.       Уилбур лишь молча покачал головой, поставив подсвечник на место. Он под слегка строгий взор Шлатта, отодвинул часть бумаг и книг с его стола и нагло сел на него, скрестив ноги по-турецки. Джеймс фыркнул на это, а Сут устроился по-удобнее, заодно поправив съехавшие с переносицы очки.       — Манеры, Сут.       — Какие манеры, это всего лишь мы с тобой, — только и сказал он слегка наклонившись, пока он и Шлатт не оказались почти лицом к лицу. Он тихо заговорил: — У нас много времени поговорить, Джеймс. Я не думаю, что в ближайшее время к тебе кто-то наведается, так что мы можем обсудить всё, что произошло за эти года. Как тебе идея отвлечься?       — Ты предлагаешь мне выпить? — с сарказмом сказал Шлатт.       — Как в старые добрые, — улыбнулся Сут.       — Кое-кто говорил, что мне лучше пойти спать.       — Передумал.       — Как скажешь.       За окном стояла глубокая ночь. Двое мужчин — один из которых, кажется, вообще здесь не был и этому месту не принадлежал, тихо говорили, и никто, ни единая душа или Потусторонний Голос, не мешали им.

***

      Всё болело.       Несказанно болело, отдаваясь толчками где-то в голове, больно так, что стоит пошевельнуться, и ты откинешь сани, погружаясь в Потусторонний Мир. Джордж не знал, где он, сколько он лежит в отключке, что за тёмные фигуры вертятся вокруг него, постоянно напичкивая его какими-то лекарственными растворами и перевязывая ему голову.       Он сошёл с ума? Совсем съехал с катушек? На эти два вопроса был только один ответ, и он был настолько размыт, что Джордж даже с очками с наилучшими линзами ничего не увидит. Единственное, что он видел в то время, как был не в отключке, он видел лишь белые стены и потолок, которые недвижно окружали его.       В один день Джордж просыпается без привычной головной боли и думает, что он умер. Потому что просто так проснуться и не иметь ничего того, что так сильно тебя подбивало последние там пару дней, было не столь хорошо, сколько, на самом, деле, непривычно. Ведь каждый день сопровождался знакомой болью, без которой тело не чувствовалось живым.       Джордж открыл глаза и прищурился — было очень светло, наверняка его кровать прямо-таки напротив окна, и сейчас был день или раннее утро из-за положения ненастоящего светила на полотне, что называют небом. От всех этих мыслей начинает возвращаться боль в голове, и он понимает, что он никак не умер.       Джордж садится в постели, на своё же удивление обнаруживая рядом с собой свою Свечу, которая стояла не в стакане, как раньше, а была защищена специальной стеклянной коробкой. А рядом с ней стоял простейший подсвечник с едва-едва горящей в ней свечкой, которая, насколько воспринимал Джордж, была одной из его рабочих судя по тому, что рядом лежала пачка тех, что он брал с собой в дорогу.       Джордж двигается в бок и свешивает ноги с кровати, которая слабо скрипнула от сего действия. Его ноги были крепко обмотаны бинтами, на некоторых частях которых были видны неясные пятна — видимо, старая кровь. Парень пытается встать, и это получается у него только со второй попытки — ноги не привыкли к весу его тела.       Он идёт к окну, свет из которого теперь не жёг его глаза, и смотрит наружу. Эти окна были сделаны по другому — они имели стеклянную перегородку, которая была разделена на несколько частей, а одна из самых маленьких имела ручку, которая могла «открыть» часть окна для того, чтобы в комнату заходил свежий воздух. В принципе это было удобно, насколько Джордж понял, подвигав сиё изобретение туда-обратно пару раз, вдыхая воздух Эрбэ.       Здесь даже он чувствовался совершенно другим — наличие огромного количество растений вокруг делало его живее и как бы более здоровым. Джордж садится на небольшое место между самим окном и отступом стены, кажется, это называли в сказках подоконником. У них на Льюче таких не было, люди просто сидели на окнах. Судя по всему он был на втором этаже здания, что позволило ему рассмотреть те растения, что были перед ним на данный момент.       Они значительно отличались от тех, что были на Льюче. Те были безжизненными по сравнению с теми, что он видел сейчас. Ветхими или ещё совсем молодыми, и они не были похожи на то, что происходило уровнем выше. Джордж знал Льюче от корки до корки, каждый поворот, переулок, каждый подуровень, каждый домик, что стоял с ним по соседству в тот или иной период времени. А сейчас он буквально бессилен перед тем огромным миром, что он видит перед собою.       Это красиво, здесь не поспоришь. Джордж не знает, на каком подуровне он находится, но сейчас его подбитому мозгу не особо интересно. Он лишь видит перед собою множество новых возможностей, и, по совместительству, вопросов. Можно начать с того, кто же такой на самом деле Уилбур, и его внутренний монолог точно протянется на пару часов.       Но правда — то, как неожиданно появился Уилбур на пороге его дома, как странно он себя вёл и как часто у него перепадало настроение было не совсем-то положительным явлением. И все его реплики, те важные слова, которые впечатались ему в память, как бы ему не хотелось забыть о них.       Для всего мира — ты один человек, но для одного человека — ты целый мир.       Джордж поёжился. Всё это ясно напоминало о всей той боли, которая сопровождала его на лестнице. Ступни от этого неприятно закололо, как бы напоминая, что всё что произошло, это не пустой сон, и он видел в последнее время смерть слишком многих людей. Будь это обвал лестницы на Льюче или исчезновение псевдо-Уилбура.       Он пообещал, что они ещё встретятся. Но когда? Где? Может ли это произойти на Мэнтэ?       Последний вопрос окунул человека на подоконнике в тяжкие раздумья. Да, в кошмаре, который у него был несколько дней назад, Доппио говорил, что рождён Уилбур был на Эрбэ, а сейчас он перешёл на целых три уровня выше, оказавшись на Мэнтэ. Может ли это быть связано со взрывом? Может настоящий Сут и впрямь жил где-то там, а потом его взрывом унесло на третий уровень?       Джордж может только гадать, да и то. У него всё равно особо не получается строить огромных теорий. Но перед глазами встала неясная цель, которая теперь будет манить его до того момента, когда его свеча погаснет — найти Уилбура и узнать, что за голос отличается в его голове от остальных.       А что, если…       — Мистер Фаунд!       Джордж дрогнул настолько сильно, что чуть не слетел с испугу с подоконника. Тот, кто его окликнул, охнул и неслышно подошёл к подоконнику, на котором ошарашенно сидел больной. Они что, все здесь так тихо ходят?! Это оказалась женщина, не медсестра, а врач, у которой была приклеена к небольшому кармашку халата бумажка с надписью «Док. Паффи».       — Да, я? — до сих пор на пике эмоций спросил Джордж.       — У вас постельный режим, мистер Фаунд, и мы уже, на самом деле, не надеялись, что вы окончательно придёте в себя, боже мой, — вздохнула она. — Неужто та мерзость помогла…       — Что?       — К нам приходил один молодой человек из самого Частного Сектора свидеться с вами. Как мы его не уговаривали, что вы сейчас не в состоянии, он всё-таки передал нам один целебный раствор, и словно испарился.       — Так, — у Джорджа в голове завертелось много догадок. — Он случайно не был высоким с кудряшками?       — Высокий, но про волосы сказать не могу, у него был плащ, ведь на дворе был дождь.       Джордж огорчённо вздохнул. У него была только одна зацепка — человек был высоким, но это было хотя бы надеждой. Его путешествие под названием «Поиск настоящего Сута» начинается, и у него уже плохие предчувствия по этому поводу.       — Он вам ещё письмо в придачу оставил. Мы в него не заглядывали, но, видимо, там пусто, уж больно оно лёгкое, — коротко сообщила доктор.       — А где оно?       Врач молча указала на тумбочку, пояснив, что письмо находится там и она не знает, почему отправитель не оставил его на самой столешнице. Джордж лишь кивнул и под укоры Доктора Паффи о том, что письмо он посмотрит позже, мол, здоровье важнее, пошёл обратно в постель.       Как только врач объяснила ему, что да как и когда они будут мониторить его состояние, она ушла, и Джордж чуть ли не вывалился с кровати на пол, чтобы посмотреть в содержимое тумбочки. Как только он открыл дверцу, которая, между прочим, едва поддалась под натиском двух слабых рук, он увидел одиноко лежащий конверт, который оказался слегка пожелтевшим, видимо, от дождя, что тогда был.       Джордж бережно взял конверт и сел обратно на свою кровать, аккуратно рассматривая сию посылочку. Письмо было совершенно пустым, было только размашисто подписано, откуда оно: «От Великого Частного Сектора, что правит над сей землёй». Джордж увидел марку, которая ему была совершенно неизвестна, но предположил, что это и есть тот Частный Сектор — ведь там была огромная конструкция, которая в реальности, вероятно, была ещё массивнее.       Джордж распечатал письмо — настолько аккуратно, что провозился с отрыванием серой печати от бумаги около двух минут. В письме была лишь тонкая бумажка, на которой, слегка размыто, было написано стихотворение:       «Мы встретимся снова.       Не знаю где,       Не знаю когда,       Но я знаю, что мы встретимся снова       одним солнечным днём.       ОН.»       Кто такой «Он»?       Джордж перевернул записку — сзади был нарисован простой смайлик, маленькая улыбочка, которая, вероятно, должна натолкнуть Джорджа на что-то. Но он не знает. Это Уилбур? Он говорил, что они ещё увидятся. Но Уилбур мёртв. По крайней мере, так понял Джордж.       Это Сапнап? Он часто заканчивал свои редкие письма какими-то закорючками, и он приехал к нему чтобы передать лекарство? Так же делают друзья?       Это… Меченаттэ? Все обращались к нему на «Ваше Превосходительство», но никто из окружения Джорджа не получал от него писем. Да кто получит! Это, разве что, может быть письмо о приговорении к смертной казни. Да и то, никто бы об этом и слова не промолвил.       Но кто отправил это письмо? Кто-то из Частного Сектора? Может быть, это вообще чья-то тупая шутка? Хотя этого быть не может, иначе этот всесильный отвар ему бы не принёс этот загадочный человек.       Джордж хватается за голову и падает головой на подушку, тихо застонав от неведения. Ему срочно нужно встать на ноги, иначе он до конца своих дней не узнает, что за чертовщина происходит с ним. Голоса в голове тихо вторили сказанному, но того самого голоса нигде не было, из-за чего хор Потусторонних превращался в надоедливый белый шум.       Ему просто нужно поспать.