Потухшие свечи

      — Оу… — Джордж запнулся. — Я, оказывается, под тебя целую сказку пересочинил.       — Что? — Икс на самом деле показался удивлённым.       — Ну, пока меня там держали, ко мне пришёл Том, знаешь его? — силуэт в зеркале медленно кивнул. Ого, даже знает… — Ну… И чтобы узнать больше о Л’Манбурге и о каких-то Руководителях я должен был ему что-то рассказать.       — Руководители — это, условно говоря, Рипозовцы. Чиновники, налоговики и прочие. А вот с Л’Манбургом другая история, — он тяжело вздохнул, открываясь от книги. — Я видел всё — от начала до конца, делать было нечего, а тут такой спектакль. Длинная история, но опишу кратко: Уилбур, надеюсь, что ты его уже знаешь, вместе с небольшой группой людей и своим мелким братом Томасом основал свой политический кружок на Мэнтуме, нынешнем Мэнтэ. И они начали претендовать на власть.       — Ага… — всё понемногу начало вставать на свои места. Икс, пока что, был самым надёжным и нормальным источником информации — он прямолинеен, а не увиливает, как Сут или Дрим.       — Этому твоему Дриму эта затея не нравилась до такой степени, что он вместе с другими Мэнтэвцами, которые также были против, пошли на революцию. Ох, столько взрывов, столько крови, — он странно, но весело усмехнулся, — ну, и кружок выиграл с огромными потерями. Уилбур взял, переименовал всю эту бывшую страну в Л’Манбург. Дальше ты знаешь?       Джордж отрицательно покачал головой. Икс, наверняка, закатил глаза.       — Дальше правление Сута, он начинает союз с Джеймсом Шлаттом, выборы, Уилбур проигрывает, и Шлатт его выгоняет, тот с этого бесится. Ребёнок, у которого отобрали любимую игрушку. По чьим-то рассказам, тогда он сошёл с ума, после чего, потеряв представление «идеальной» страны, взорвал её, умерев следом.       — Но это лишь рассказы, да? — на это Икс кивнул.       — Уилбур ещё до этого был не в себе — прогрессирующая шизофрения. Для него «предательство» Джеймса оказалось последней каплей. Да, он взорвал свою страну, никто не знал о его плане, а он выжил. Его забрали на некоторое время в Частный Сектор и пытали в той же камере, что и тебя, пытаясь добыть сведения и, ну, причины. А потом он сбежал, ведь он там родился — знал все пути отступления. Хотел добраться на Рипозо, зарезать Шлатта, но его поймали. А он и убил себя, чтобы просто покончить с этим.       Монолог божества закончился, и наступила тишина. Тяжёлая, густая, словно мёд. Нужная. Он вернулся к рассматриванию букв на страницах, а Джордж сидел, скрючившись над кружкой с чаем. Слишком много информации за раз, оказывается, ещё хуже, чем мало.       Из этого вытекло несколько выводов:       1. Уилбур — это человек, которого стоит бояться, ведь он преследует собственные цели. Возможно, что он попытается убить этого… Шлатта, так? — наверное. Но почему он появляется рядом с ним? Сут сам не может этого сделать? Ему нужен посредник, на роль которого он хорошо подходит, ведь идёт Наверх?       2. Том — это брат Уилбура. Он определённо знает гораздо больше, чем тот же Икс (ну не всегда же он за ним следил). Но контактировать с ним — гиблое дело. Не хватает ещё снова загреметь к Квакити.       3. Джеймс Шлатт — это тот ещё перец. До него ещё добраться надо. Пока что выглядит человеком властным и способным предать.       4. Икс — это, мать его, божество желаний, так что рассматривается возможность того, что он даёт какие-то контракты или сделки. Нужно спросить, пока есть возможность.       Вдруг слева что-то бахнуло.       Дрим беспардонно вваливается в комнату, с грохотом открыв дверь. Джордж чуть ли не подскочил от испуга, чуть ли не сорвавшись на очень нужное «блять!», но слова застряли в горле.       Пришедший тяжело дышал, от него несло омерзительным запахом крови, что была буквально повсюду: на руках, на одежде, на топоре в его дрожащей от судорог ладони, на маске, которая почему-то в чистых местах казалась из-за этого ещё белее обычного. Дрим с таким же громким хлопком закрыл дверь, прошептав что-то под нос, после чего повернулся.       От вида топора и крови стало очень плохо, в сознании поплыли ассоциации с пыток. Во второй руке, которую он прижимал к груди было несколько бумаг, записная книжка (очевидно, дневник), и стеклянная коробка со Свечой, которая оказалась несуразно маленькой. Мать моя женщина, с распахнутыми глазами думает Джордж, непроизвольно сжимая на груди кулон.       — Икс… — прохрипел он и на удивительно твёрдых ногах пошёл к зеркалу, полностью игнорируя присутствие Джорджа и его вопросительный взгляд.       — Понял, — сухо отвечает божество, и вещи из рук Дрима всплывают в воздух, легко опускаясь на пол. Сам же человек прислоняется спиной к стене рядом с зеркалом и соскальзывает вниз, пока не оказывается в сидячем положении. — А ты отвернись.       Тут для Джорджа начинает происходить полнейшая паранормальщина.       Он, конечно, отворачивается, но замечает, что Икс высовывает руку из зеркала, берёт Дрима за плечо и тянет из него что-то полупрозрачное. Раздаётся невнятный шёпот, по комнате проносится какой-то холодный поток воздуха. Единственное, что сейчас успокаивает, так это то, что Свеча здесь, и они могут подняться на Темпо.       Четвёртый, проносится в голове, я наконец схожу к Карлу в гости. А потом наконец останусь и заживу нормально…       — Ты хоть маску мне дай. А то ещё больше объяснять придётся, — наконец долетает чья-то фраза.       — Я всё запечатаю. Тебе же легче будет, — сзади что-то шелестит. — Можешь обратно повернуться.       И Фаунд поворачивается.       И он охуевает.       — Вы… — слова застревают в горле, — близнецы что ли?       Тело в маске до сих пор полулежало-полусидело у стены, а силуэта в зеркале уже было два. Два почти одинаковых силуэта, которые сидели близко друг к другу: один с книгой, другой с комком нервов.       Их лица были абсолютно идентичны. Только вот у Дрима шрамов было раза в три больше, чем у Икса. У Дрима зрачки есть, его волосы короткие и слегка вьющиеся. Он похож на человека гораздо больше, если закрыть глаза на все эти шрамы, которые были абсолютно везде: на лице, на выступающей ключице, на худых запястьях и мозолистых ладонях.       Божество одето в объёмные, длинные одежды, в то время как человек — лишь в лёгкие штаны и майку, которые повидали уже многое. Оказывается, что их голоса абсолютно одинаковые. Но Икс говорит безэмоционально, а Дрим — ходячая бомба.       — Можно и так сказать, — смущённо произносит Дрим, отводя взгляд.       — Мы один человек, — прямолинейно бросил Икс, уткнувшись в книгу. Дрим пихнул его в бок. — Что?       — Простите? — в шоке прерывает едва не начавшуюся перепалку Джорждж.       Икс обречённо вздыхает, водя пальцем по страницам. Тело рядом будто окутал какой-то купол, который почувствовал даже Джордж, которому, на самом деле, на это было откровенно плевать. Потому что то, что происходит сейчас, наверняка, может открыть ему что-то, очень важное.       — Клэй, просвяти его.       — Почему я?! — отозвался… Клэй?       — А тебя кто латать будет? Или ты хочешь объяснить то, где ты всего этого нахватался, а? — с лёгким раздражением говорит Икс, не отрывая взгляда от многочисленных слов. — Смотритель настолько дешёвые зелья носит, что на человека хоть дунь — развалится.       «Клэй» замолкает на следующие секунд пятнадцать, обречённо смотря на Джорджа, находящегося в полном непонимании происходящего.       — Почему он… — начинает Фаунд.       — Да, я Клэй, меня так зовут, — обрывают его, — и я… Ну, мы с Иксом не являемся отдельными людьми. Не знаю, как это правильно объяснить, но… Мы и есть Дрим. Мы как бы отдельные личности, всякое такое, но раньше мы были одним человеком. Я ясно объясняю?       — Ну…       — Вот. Ну и… Мы не мертвы, но и мертвы…       — Мы умерли окончательно четыреста тридцать девять лет назад, когда Меченаттэ запер нас в Потустороннем Мире, — вставил Икс, — а до этого мы перерождались, сознание дробилось и все дела. Так со многими происходит, но обычно отдельных разумных личностей не доходит. Мы как бы исключение.       — Тогда… Сколько вам сейчас лет? — неуверенно спросил Джордж.       — Примерно шестьсот семьдесят четыре, скоро юбилей, — по-странному довольно говорит божество.       Мне почти двадцать пять, а им через столько же семьсот, ошарашенно думает Фаунд. К огромной непонятной куче всей информации в голове добавляется ещё одна тяжелая папка в коробку под названием «Дрим и кем он является». Зато щёлкает другая деталь.       — Так тебе из-за этого надо наверх? — охнул Джордж, будто он только что открыл что-то невероятное. Дри… Клэй кивнул.       — Ты ему даже это не рассказал? — снисходительно спросил Икс, наверняка отводя свой пустой взгляд в сторону… Себя? Брата? Половины? — Скрытный. Но почему же?       — Я не собирался об этом говорить до того момента, как мы поднимемся до Темпо, — начал оправдываться он, — потому что мне нужно было: во-первых, проверить его выносливость и умение скрывать нужную информацию; во-вторых, мы виделись всего раз, да и то недолго.       — Ты его на руках носил, говорил?       — Заткнись, Икс, не напоминай мне мою… — Клэй кашлянул, переводя взгляд на Джорджа, — любвеобильность. Так вот, ты, наверное уже понял, для чего мне надо наверх, бла-бла-бла, революция, все дела, да прости меня Смотритель, и для этого надо лезть прямиком до Рипозо.       — И всё со Свечой? — скривился Фаунд, смотря на сверкающую коробку. — Кстати, что ты с ней такое сделал?       — Уменьшил, — только и сказал Клэй, — но магия всё равно выветрится через некоторое время, да и это не особо практично, ведь если потеряешь — хрен найдёшь. Хотя…       Клэй внезапно привстал и приблизился к зеркалу. Он прикоснулся к поверхности, послав по ней лёгкую волну, после чего (заполучив при этом легкое удивление Фаунда) просунул сквозь зеркало сначала руку, потом голову, а затем в конце концов полностью вывалился из зеркала. Кубарем.       Икс на это никак не отреагировал.       Тем не менее, Кем-ты-вообще-себе-приходишься оказывается прямиком перед Джорджем и сразу же тянется к медальону на его груди. Он грубо хватает его и тянет на себя, из-за чего Фаунд издаёт возмущённое «э!», наклоняясь вперёд. Клэй задумчиво крутит вещь перед носом.       — Клэй, ты оборзел?! — вырывается у парня. — Оно мне вообще-то…       — Икс, — резко и громко прерывают его, — ты сможешь наложить на Свечу чего-нибудь покрепче и до размеров спичечного коробка?       — Чтоб завтра в башне лежали первые десять книг, Клэй, — откликнулся Икс, — и животинку свою получи обратно.       С этими словами божество что-то пробормотало под нос и наконец захлопнуло книгу. Джордж перевёл взгляд на свою Свечу — та и вправду стала размером с…       — Что такое… Спичечный коробок?       — Раньше не все имели книжки и прочее, поэтому обходились, чем могли. На Тэнбрэ наверняка есть ещё такие, — чуть ли не промурчал Клэй, беря в руки яркую коробочку и протягивая её парню. — Хватит для подъёма Наверх, если поторопимся.       Джордж благодарно кивнул, открывая кулон. Там покоился кусок старой бумаги — самостирающаяся, которая сгорит сразу же, как только её прочтёт получатель (в примечаниях было сказано, что она реально горит). Фитиль Дядьки, увидев который сразу стало уныло. Но главное было то, что Свеча теперь будет всегда с ним.       — Погоди… — внезапно понял он. — А почему ты не можешь просто взять зеркало, пройти через него, уменьшить и носить с собой? Ты же тогда будешь, ну… Собой? И… Тела не придётся искать?       — Если бы всё было так просто, — фыркнул Клэй. — Зеркало должно быть в одном положении всё время, а я должен быть от него как минимум в шаговой доступности или в одном помещении. И уменьшить его не получиться — настройки слетят. Обрывать связи с обоими мирами я не готов, уж простите. Да и я сам не буду нормальным — ты же слышишь, что я звучу как сквозь воду? И я просвечиваю.       Джордж и вправду только что это понял.       — Ну, раз всё обговорили, — довольно тянет он, — давай.       — Lascia perdere, — внезапно руки Фаунда леденеют, а сознание туманится, — семьдесят девять, пять.       Клэй удивлённо приподнимает брови, поворачиваясь на сто восемьдесят градусов. Он ничего не произносит, пока идёт к обмякшему телу у стены, наконец сливаясь с ним. Сразу становится теплее, живее. Не так, как хотелось бы, что есть, то есть.       — Вы так долго болтали без меня?       Божество хмыкнуло, передав в руки воина маленький янтарный шарик.       — Как видишь. Меня он больше не помнит, максимум, пятном, как и то, что ты — Клэй, а я, как ты говорил, «полубог», — Икс улыбнулся краем губ. — Намерения твои разграничены как «свобода» и «давняя месть». Он доверчив, поймёт. Если что скажи, что Уилбура там же ищешь. А как понадобится — шмальни этот шар об пол и разбей. Тут только выборочные воспоминания, вернутся быстро.       — Про завтра не обещаю, но за каждый день мне будет штраф в виде ещё одного тома, ладно? — Клэй прощально улыбнулся, положив руки на края зеркала, готовясь его снять. Грубый разрыв связи, но надёжный.       — Я подумаю, — наконец сказал Икс. — Давай, не кисни.       Клэй наконец двигает зеркало с места. Что-то трещит, лицо божества тут же сменяется лицом воина. Даже не его. Исчезает башня, видна только запущенная комната. Отражение лишь показывает оболочку того, кто сейчас смотрит. Маска принимает чересчур грустный вид на долю секунды, после чего остаётся рисунком из двух точек. Пустота.       Теперь он просто Дрим.

***

      Джорджу отчётливо кажется, что его только что переехала тяжеленная повозка три раза, после чего его оставили на палящем солнце.       Он открывает глаза, и непонимающе озирается по сторонам. Ну, точнее, по потолку. Дрим приветствует его щелбаном, на что Фаунд тут же брыкается в сидячее положение и огревает его по плечу. Тот болезненно охает, хватаясь руками за себя, и Джордж тут же начинает извиняться.       В голове всплывают какие-то разговоры. Расплывчатый силуэт, лица которого он не помнит, он жмёт ему руку, тот рассказывает ему о Л’Манбурге, Дрим там тоже был… Сколько же ему тогда лет?!       Он пытается вспомнить это имя. «Друг» грозился чем-то, говорил с Дримом. Называл его по-другому, но мозгу просто не удаётся создать логическую цепочку. Из его бывшего плана стирается четвёртый пункт — он его помнит лишь обрывками.       Все вещи у него теперь с собой, но Дрим кладёт туда ещё и топор. Странное, конечно, сочетание…       Они идут к Дереву быстро. Так, что Джордж чуть не запинался, прося носителя маски быть помедленнее. Тот лишь дальше тянул его за собой за запястье, приговаривая о чём-то, но Фаунд это не мог разобрать из-за Голосов, шумящих в голове. Они советовали бежать.       Верхний Эрбэ был красив. Уже вечерело, всё освещалось мягким желтоватым светом.       — Давай, раз, — говорил Дрим, делая первый шаг Наверх, — два…       Подниматься было гораздо легче. В голове уже было отчётливое правило: не смотри вниз. И он не смотрел, наоборот: глядел ввысь, на листья вверху. Они практически бежали, за спиной слышались чьи-то крики, но Джорджу было… Весело. Будто бы за ним сейчас не бежит Частный Сектор.       Возможно, спокойная жизнь не так уж и хороша. Но всё ещё желанна. Джордж уже всё решил, поправляя сумку на своём плече.       Воздух кончался в лёгких, он просил остановиться, и масочник останавливался. И так несколько раз: бежать, остановиться, бежать, остановиться…       — Что всё-таки произошло, ну… Там? — спросил Джордж, снова пытаясь взять тот же темп, что и Дрим.       — Да так, поболтали с Квакити о том, о сём, — в животе что-то неприятно скрутило, — хотя, он больше пытался меня грохнуть. У него это в крови. Но я с ним уже виделся, только не в таком виде — знаю его приёмы, так что я обошёлся царапинами. В таком раздрае я пришёл из-за окончания действия мгновенного лечения.       Джордж вопросительно повернул к нему голову.       — Ну… Эй, аккуратнее, мы уже высоту набрали, — Дрим тянет его за руку ближе к кроне дерева. Может быть, стирать ему память было ошибкой? Ведь теперь придётся как-то всё это перевирать. Но безопасность превыше всего. — Я… Ну, я и до этого находился у него на пытках.       — Серьёзно? — недоуменно спросил Фаунд.       — Нет, ради шутки сказал. Да, Квакити тот ещё скотина.       Джордж вскидывает одну бровь.       Дрим тяжело вздыхает.       — Слушай…                     Как только он убедился в том, что зеркало настроено правильно, комната в относительной безопасности, а Икс согласен помочь ему, оставалось только задать жару одному мерзкому идиоту.       Трава под ботинками хрустела, словно стекло, оказываясь затоптанной впервые за долгое время. Если бы у всех Потусторонних тварей не было бы Свеч, как и у людей, то они бы давным-давно разгромили всё это место. Конечно, зачем делать защитные поля, когда можно сделать вот это, бе-бе-бе…       Найти то же окно, которое он выбил, труда не составило. Как только под ногами ясно почувствовалась твёрдая крошка, осколки и прочее, всё стало видно. Ну, и по крови. Её запаху, цвету… Может быть, вкусу…       Времени думать о сладости жидкого красного вещества с приятным металлическим вкусом не было.       С коротким, но слышимым вздохом он оказывается по ту сторону стены, перемахнув сквозь избитую жизнью оконную раму. Это даже смешно, думает Клэй, приземляясь на влажный каменный пол. Квакити здесь не было — это и понятно, долго он в отключке пролежать не мог.       Хотелось сразу ему всё высказать и надавать, но Смотритель бы точно услышал его вопли. А быть пай-мальчиком ему ещё предпочтительнее кровожадной мести, если её таковой можно назвать.       Но мало этот пытальщик знал, экзекутор хренов. Запутать человека — это к Клэю. В любом смысле. Икс сам иногда его просил пудрить мозги парочке личностей.       Поэтому поменять устройство коридоров так, чтобы они возвращали тебя обратно, наложить заглушку и связать Квакити грубой нитью, которая ну вот никак не разрежется было до смешного легко и просто.       В глаза сразу бросается кирка, которая была отброшена к стене в пылу первой драки. Клэй берёт её в руки. Лёгкая и крепкая, но довольно сильно затуплена. Больше подходит для оглушения. Ну, ничего, пойдёт на первое время. На Темпо есть одно очень укромное место, там и подточить можно будет, по старинке…       Чей-то разочарованный вздох эхом проносится по всему коридору.       Квакити, как и Клэй, не особо любил использовать магические прибамбасы — предпочитал рукопашную, кровь и мясо. У воина было острое ощущение того, что они уже где-то виделись, тогда, пару веков назад, когда Клэй был не Клэем, а нормальным разумным человеком. Да что там виделись, а были друзьями!..       Дверь со скрипом открывается, а кирка оказывается откинута на правое плечо для опоры — у его тела оно меньше пострадало по сравнению с левым. Зелья уже перестают действовать: появился дискомфорт при ходьбе, начала болеть голова.       Клэй высунул голову из камеры, осмотревшись по сторонам, тут же приметив силуэт неподалёку, который прожигал его взглядом. Квакити слегка сгорбился, руки его были за спиной. Наверное, ещё связаны, магия ведь из них берётся.       — Ну что ты, — ласково начал воин, шагая по скрипучим доскам, — бродишь тут, пытаешься что-то найти… Не меня ли?       — Ах, так это ты был, — удручённо произнёс он, прислоняясь к стене. — А я-то думаю, кто же такая тварь, а?       — Ты быстро вырубился. Будто игрушка без заводного ключа. Марионетка с оборванными нитками, — так же сладко продолжал Клэй, улыбаясь. Маска источала искреннюю радость.       Квакити проигнорировал его, решив сразу же идти в наступление. Как только Клэй сделал ещё один шаг, сократив дистанцию до непозволительного минимума в виде пяти метров, он сорвался с места, замахнувшись чем-то.       Этим оказался тупой, но тяжёлый топор, который воткнулся куда-то рядом с плечом так, что вместо ровного среза он, наверняка, попросту разорвал плоть. Воин в удивлении вскрикнул, на пару секунд потеряв самообладание, и схватился в дерево ручки руками, роняя кирку рядом.       Пытальщик нездорóво сверкнул глазами и переместил весь свой вес вперёд, загоняя металл в тело ещё больше. Они падают на пол, и Клэю кажется, что топор бьёт насквозь.       Клэй это любил. Боль помогала понять, что он жив.       А ещё больше он любил причинять боль другим.       В нос бьёт запах своей же крови, боль прокатывается не только в плече, но и в ноге, что была сломана — дело дрянь, но переживёт. Он перекидывает относительно здоровую ногу на Квакити и с силой бьёт вниз, по спине. Тот от этого болезненно хрипит, а воин откидывает его на бок.       Доставать топор из плеча сейчас — дело гиблое, он кровью истечёт. Поэтому он отпускает ручку, дав лезвию зайти ещё глубже, но ради другой цели. Клэй кратким и быстрым движением заламывает пытальщику руки, слегка скривившись от ощущения в верхней части тела.       Тот удивлённо смотрит на него, после чего воин победно улыбается. Преодолев желание просто откатиться подальше от загребущих ручек, он приподнимается и пинает Квакити так, что тот оказывается снизу, прижатым к полу.       Руки сами находят кирку.       Руки сами замахиваются.       Руки сами заносят её прямо в глаз.              С пальцев очень хочется слизать эту свежую, вкусную кровь. Клэй заливисто смеётся, смеётся и смеётся, потеряв себя в этих странных, но до безумия приятных ощущениях.       Боль сменяется наслаждением, наслаждение сменяется болью.       Он давно это не чувствовал. Не чувствовал чьё-то обмякшее тело под собой, горячую кровь, что выливается не только из его, но и из чужих ран. Не чувствовал то, как дрожат его руки, как приходит гадкое и болезненное осознание того, что он сделал. Совесть уже давно маячит на периферии, но Клэю на неё всегда плевать.       Сейчас всё кажется необыкновенным. Живым.       Убить он не может. Пока нет. Болевой шок может длиться достаточно долго, чтобы спрятать происшествие. А поиграть ещё раз он не против.       Руки прилегают к маске, крася её в алый под солнечным светом из высоких окон и в бордовый в тени сырых стен. Клэй перестаёт смеяться и снова вдыхает запах крови, который смешался с запахом цветов. Приятно. Неприятным становится то, что в ногах что-то хрустит, а боль в плече возрастает раза в полтора.       Теперь сдержать болезненный кашель и шипение не удаётся, и Клэй понимает — надо двигаться. Свечу он найти сможет, у них есть специальный отдел как раз неподалёку. Стабильно, быстро, а потом к Иксу. Он наверняка цокнет языком и возведёт глаза к небу, глядя на его потрёпанный вид.       Квакити так и лежит, не двигаясь. Пульс Клэй всё же проверил — сердце бьётся в норме, очнётся.       Лезть по дебрям запутанных коридоров было не так уж и весело, как можно было подумать. Мало того, ему пришлось расхлёбывать то, что сделал до этого, что отнимало ещё больше сил. Хотелось просто прижаться к стене и уснуть. Прямо так, стоя, с топором, торчащим из плеча…       Клэй чувствует привкус собственной крови на своём языке. Это слегка подбадривает идти дальше. За ним, наверняка, тянулся кровавый след, но сейчас было откровенно похуй — если доберётся с этим телом, то всё прекрасно. Новое ему искать не особо хочется.       Маску искать тоже.       Приходится вырвать топор из своего тела, болезненно застонав, чтобы выломать дверь. Да благославят обучения Икса все остальные живущие за такие крепкие глушительные чары, которые липнут ко всему в пространстве. Он ищет ту самую Свечу среди множества других: будь то уже совсем мелкие или ещё высокие, будь то яркие жёлтые или уже посиневшие.       — Ridurre, — шепчет Клэй, чувствуя, как на секунду закружилась голова. Свеча Джорджа становится мелкой коробкой, которая легко умещается в ладонь.       Осталось только вернуться. А самый верный способ — через окно.                     — Ну… Как-то так, — заканчивает свой монолог Клэй. Он опустил многие моменты, ограничившись лишь тем, что Квакити он просто вырубил. А кровь на нём — собственная.       — Дрим, ты это… — тянет Джордж, шагая дальше, — аккуратнее. Жизнь даётся только на один раз.       Какой же ты всё-таки глупый, думает Клэй, но тебе простительно. Он не отвечает на вопрос, но смотрит вперёд: на зеленоватые ступени, которые постепенно появляются перед ними. Здесь, выше, ему придётся быть аккуратнее. Если выйдет из тела, то вернуться будет сложнее. И так каждый раз по нарастающей.       — Ну, даёшь четвёртый уровень! — с искрой в голосе произносит уже Дрим, улыбаясь за своей причудливой маской.       Внутри становится гораздо теплее, а в голове спокойнее. На пару секунд исчезает всё: Свечи, пытки, странный силуэт в зеркале, Л’Манбург, Уилбур… Разговоры, которые он помнит обрывками… Всё уплывает куда-то туда, далеко.       Дрим кажется не таким ужасным. Возможно, он даже хороший. Адекватный.       Джорджу кажется, что он что-то забыл.       Под ногами ощущается каменная тропа, а кожу впервые по-настоящему греет закатное солнце.       Они на Темпо.       И ОН сразу же это понял.