Потухшие свечи

      Как только ноги достигли каменной дороги, Джорджа пробила страшная боль в метке. Как я мог забыть, но почему сейчас? — думает он, болезненно закашливаясь и хватаясь чуть выше запястья за место, которое казалось отметиной от раскалённого железа. Дрим тут же это заметил.       — Эй, эй, куда? — спохватился он тут же беря его за плечи. Масочник посмотрел туда, за что держался Фаунд и недовольно цокнул языком, сразу же оглядываясь по сторонам. — Блять, пойдём, в болевом шоке ты будешь как тряпичная кукла.       Он тут же слегка присел и с некоторым усилием перекинул на здоровое плечо руку парня, на что тот разочарованно выдохнул сквозь зубы. Засаднили запястья, запершило горло, заболела челюсть, в груди что-то болезненно скрутилось, а перед глазами всё смешалось в диком цветном танце.       Масочник крепко держит его и пытается идти. Видимо, понести как тогда, у Дерева, он не сможет, у него же ранение в плечо. Ладно, так дойдут.       После этой мысли мозг Джордж переходит в автономный режим.              — Нужна помощь, Клэй?       Дрим вздрогнул и застыл на месте, чуть сильнее сжав бок и руку Джорджа. Он поворачивает голову к источнику звука — едва заметную в тени домов фигуру в нескольких метрах от него. Даже с относительно шумным гулом людей за поворотом слова намертво застыли в воздухе.       Он, как и в тот раз, слегка выделялся на фоне зданий. Его одежда была относительна схожа на ту, в которой были Тэмповцы, но смолянистые чёрные волосы резко контрастировали с медово-оранжевой краской стены за ним, сливаясь с такой же тёмной тенью. Будто ворон в свете дня.       То, что его лицо было скрыто под платком было уже чем-то новым. Белый, чистый и непрозрачный кусок ткани, напоминающий больничные бинты. Стильно? Вполне. Выделяется? Ещё как.       — Ах, здравствуй, — с небольшим придыхом ответил уже Клэй. — Корпс?       Тот лишь хмыкнул и оторвался от стены. В пару шагов он преодолел узкое пространство между двумя домами, поправляя платок на носу, чтобы тот не спадал. Не Доппио, ну и славно. На Тэмпо их тут недавно много развелось, аж поголовно.       — Угу. Зачем тебе-то маска, а? Тебе скрываться почти незачем. Максимум, Сектор, — полушёпотом говорит он. Будто это меньше выделяет его голос среди других, ага, — а я в бегах. Жду тебя тут.       — Что-то мне подсказывает, что не меня, — упрямо игнорирует вопрос Клэй, крайем глаза наблюдая за тем, чтобы Джордж ещё был в сознании.       — Возможно, — он коротко кивнул вбок. — А теперь, идём.       Шли они молча. Узкие переулки и закоулки Тэмпо раздражали своей яркой расцветкой, которая при затухающем солнце казалась гораздо противнее. Корпс шёл впереди, словно разведчик, иногда показывая редкие знаки руками. Они были самыми базовыми: остановись, идти можно, тише и тому подобное.       Джордж вроде что-то говорил, но из этих невнятных мурлыканий масочник различил только вопрос «кто?».       Пристанище показывается так же быстро, как начинает хотеться скинуть тушу дальтоника с себя и оставить его разлагаться.       Это обычный заброшенный дом, ветхая дверь которого давно висела только на одной петле. Внутри всё просто: свет только из окон и дыр в крыше, куча коробок и пыль с паутиной. Но здесь всё пропахло приятным холодом, казалось, что под ногами стелется невидимый туман.       Клэй наконец снимает маскировку, вдыхая полной грудью и закрывая глаза на пару секунд. Приятно. На Тэмпо всегда свежо, особенно ночью. Холодный воздух окутывает горячую кожу, заставляя чувствовать облегчение. Он кладёт маску на одну из коробок. Надо будет как-нибудь её почистить. Едко смотрит на Корпса.       — Я понял про маску, беру слова назад.       — Я так понимаю, ты за Джорджем, да? — Клэй по-хозяйски переместил топор себе на колени, ставя в удобное для заточки положение. Он шепчет заглушающую магию, слегка морщась от недостатка энергии в теле. Нужно будет попробовать поспать, может, поесть, лучше станет. Идиотские заморочки тела. Непривычно.       — Да, за ним. Тебе же он нужен был только для того, чтобы подняться на Тэмпо, так? — Клэй медленно кивнул. — Славно. Потому что он остаётся здесь.       Воин поднимает бровь. Что-то в груди едва-едва начинает болеть. Инстинкты глухо вопят в голове вместе с Потусторонним Миром.       — В каком плане?       — В любом: хоть живом, хоть мёртвом, — железобетонно говорит Корпс, — мне абсолютно плевать на его существование, пока он не лезет Наверх и не попадается властям.       Клэй молчит. Фраза остаётся тяжело висеть в воздухе вместе со скрипом подобия наждачки и грубого металла. Джордж шелохнулся во сне.       — Я знаю, мы не совсем близки, но я видел всякое, — внезапно продолжает он, заводя руки за голову и заново завязывая платок, который уже норовил спасть. Воин увидел потемневшую кровь на его лице. — И если Джордж продолжит подниматься или попадётся кому-то — Он убьёт и его, и меня в первую очередь.       — Тебя-то за что, — фыркнул Клэй, особенно сильно проводя во топору. В воздухе появились искры напряжения.       — Для Меченаттэ, я — верный путь жить вечно. А доступ к Гадальным Столам у нас есть. По крайней мере, был. И везде этот, — Корпс кивнул в сторону спящего, — мелькает, и у тебя, наверное, тоже. Так что слушай, либо я его убиваю прямо здесь и не рушу жизнь нам всем, либо мы все идём ко дну.       Воин внезапно заливается смехом. Тихим, будто шипящим, который переходит в болезненный кашель. Икс старался, но и он не всесилен. Да и был как-то… Раздражён. Он поднимает глаза со своего топора.       — Про выживание Его Превосходительства ты не подумал? — едко говорит мужчина, улыбаясь и щуря глаза до едва заметных морщин. — Про себя любимого? Если Джордж сдохнет, то ничего не изменится. Я всё равно пойду на Рипозо, а тебя сто процентов поймают и поставят туда мешком для искалеченной блядской души.       Корпс молчит, флегматично смотря на него впритык своими чёрными и подёрнутыми пеленой глазами. Молчит долго, что Клэй чуть ли не снова начинает смеяться. Только бы не слышать тишины, которую даже Голоса не треплют.       Где-то кто-то слабо кричит. Либо Эррантии, либо Воцы. Либо кого-то режут. Воин сладко откидывается назад на спинку стула. Тот жалобно скрипит.       — Уилбура недавно видел, — меняет тему Корпс. Один-ноль в пользу Клэя.       — Что говорит?       — Вежливо просил меня вернуться на Рипозо, чтобы найти Шлатта.       — Ах, этого, — он брезгливо морщит нос. — Ты же ему отказал?       — Так же вежливо. Погрозил ему отрубить все пути в Реалию, которые ему наплёл Икс. С ним отдельная песня, он рассказывал.       — Поверить не могу, что при мне это умалчивал так долго, а с тобой на раз-два.       Икс Шлатта на поводке держит только для того, чтобы после смерти он исполнял свою часть сделки в виде прекращения существования в принципе. И он рассказал это Клэю только спустя целый год после заключения! Ну, путём постоянных вопросов. И ему пришлось после это умалчивать и заново спрашивать для вида!       Корпс глухо посмеялся.       — Боюсь, что он меня не отстанет. Для Сута, Джордж был лучшим кандидатом на быстрое и болезненное убийство Шлатта, ведь он за тобой ходит по пятам, но за его спиной стою я, который хотел убить этого дальтоника, а за мной ты, дерьмовый хранитель.       — Идиллия, — только и говорит Клэй. — Но всё же, я не люблю неправильных убийств. Джордж мог бы пожить.       — Правильным убийством ты считаешь только Меченаттэ?       — В точку.       — Абсолютно согласен с твоими выводами.       Молчание. В очередной раз жалобно скрипнул под точильником топор.       — Я просто поговорю с ним. Я думаю, что он и так хотел здесь остаться, — говорит Корпс, прикрыв глаза и тяжело вздохнув, — ты же не спрашивал его, почему он лезет Наверх?       — Нет.       — Икса?       — Ничего. Просто хмыкнул и вернулся к отштамповыванию Библиотеки себе в память.       — Вот и спроси, — говорит он более вяло, — незачем ждать. Тебе он однозначно доверяет больше, чем мне, Уилбуру и Иксу вместе взятых.       — Этого идиота он даже не помнит.       — Ещё лучше.       Снова тишина. Клэю она не нравится. Он наслушался её в Потустороннем Мире, когда Голоса ещё боялись приближаться к башне. Сейчас шептания ощущаются вторым домом, заполняя пустоту, образовавшуюся вокруг.       Кажется, Корпс дремлет. Он до сих пор выглядит настороженным, но в какой-то мере даже… Напуганным. С нахмуренными бровями, бегающими под веками глазами, слегка сжатыми кулаками. Никогда не может успокоиться. Надо взять на заметку.       А Джордж… А что Джордж? Спит, как убитый, аж тихо посапывает, наконец забывшись в стране снов после нескольких дней в сырой темнице. Он слегка вздрагивает при каждом шелестящем звуке от топора, будто отворачивается от него, хотя и так лежит спиной. Свернулся в клубок, поджав колени к груди.       В глубине что-то съёживается при той мысли, что Корпс может его убить. Странное, неприятное чувство, которое хочется выплюнуть на дорогу и размазать по прохладному камню, который переливается в голубоватых тонах ночи. Настоящая Луна красивая.       И это только здесь. Выше холодно, брезгливо и даже без смены дня и ночи. Только часы на каждом уровне, которые показывают время по-разному. Чем выше тем медленнее течёт песок, тем скрипучее старые стрелки.       Он смотрит в окно, из которого видно испепелённое белыми точками небесное полотно. Смотрит. Смотрит долго.       Тэмпо — идеал уровней. Как Новый Л’Манбург на Мэнтэ. Только здесь он реально для всех.       Вдалеке снова крики. Клэй возвращает взгляд к топору, который слегка отражает свет улицы. Хмурится.       Для всех.

***

      — Пожалуйста, только не кричи.       Видеть своего потенциально мёртвого брата во второй раз было не столько удивительно, сколько непредсказуемо. Когда такая тварь появляется за углом в коридоре, максимально спокойно говорит «привет» и затаскивает тебя в пустую комнату, это становится даже смешно.       Руки Уилбура до невозможного холодные. Будто лёд. Ощущать то, что они крепко затыкают твой рот — не самое приятное из ощущений.       Из-за невозможности излить свою душу в многообещающих криках и ругательствах, остаётся только выжигать глазами дыру в голове ходячей шизофрении. Том всё ещё считает, что ему это кажется. В комнате темно, не горит ни единой рабочей свечки, а окно драматично занавешено.       Единственный свет в комнате только из щели между дверью и стеной. В комнате пахнет кровью. Возможно, это очередная кладовка Квакити. Или подсобка.       Рука наконец исчезает, и Тому очень хочется сплюнуть на пол. Сильно.       — Блять, какого хуя ты… — шипит он.       — Том, секунду.       Глаза Сута будто стекленеют, прикованные к чему-то тёмному в углу. Он тут же дёргается в ту сторону, куда смотрит, оставляя едва понимающего абсурда этой ситуации Тома в стороне. Глаза ещё не привыкли к темноте, поэтому он не может сказать, что его дорогой брат там приметил.       С одной стороны, было приятно видеть родственника, с которым провёл огромное количество времени декаду назад. С другой, это было просто отвратительно и бесчестно, зная, что сотворил человек перед ним. Вещи, которые не принято упоминать в этом доме.       Сут что-то судорожно шепчет, сидя на корточках и закрывая своими широкими плечами всю картину под ним. Томас не рискует подойти ближе. Наоборот, он пятится к двери максимально тихо.       — Chiudere.       Дверь защёлкивается на замок, жалобно скрипнув. Становится дурно от запаха мертвечины в этой комнате. Уилл будто с кем-то говорит. Парню кажется, что это не Потусторонние Голоса. Он мог бы попытаться открыть проход, но подозревает, что сил пока не хватит.       Картина слегка проясняется, когда рядом загорается одинокая рабочая свеча, которая быстрым движением поднимается в воздух перед Уилбуром. Хватка на бессловной магии у него ещё есть, а запаса ещё достаточно, чтобы не призывать книгу. Том морщится от собственных комплиментов этому ублюдку.       — Томми, иди сюда, — произносит Сут,       — Выпусти меня.       — Томас Ватсон, иди сюда.       Ничего не остаётся, кроме как подчиниться.       — Бля.       Перед глазами настоящая трагикомедия.       На полу полусидит-полулежит Квакити, откинув голову на многочисленные коробки. Он в крови на всю верхнюю часть тела, с одним закрытым глазом и другим, наверняка, отсутствующим под краснотой жидкости.       Уилбур сидит перед ним на кортах и глазами-блюдцами, с таким же стеклянным взором бегая по пытальщику глазами. То ли убить окончательно, то ли оставить, думает Том, пытаясь представить поток мыслей мёртвого брата.       Было отчётливо видно, что мужчина колебался. При свете свечи было ясно видно то, что его руки дрожали, что он невнятно бубнил себе что-то под нос…       А потом он засмеялся.       Прерывисто, с маниакальной улыбкой. Достаточно громко, чтобы Тому казалось, что звук отражается от стен и бьёт снова и снова прямо в уши, словно Потусторонний Мир. Парень затыкает уши снова пятясь назад, подальше от едва живого Квакити и галлюцинации брата.       Только вот галлюцинация хватает его за запястье прежде чем он начинает двигаться. Уилбур резко поворачивает голову к нему и тянет к себе вниз на корточки. На дно.       — Томми, он почти сдох, слышишь! — он хихикает, как сумасшедший. — Эта мразь умирает, Томми, я расцелую человека, что это сделал! Боже, Техно был бы так рад это видеть! Томми!..       — Убери от меня руки, ублюдок! — Томас рвётся назад, но Уилл держит крепко, прожигая ледяными руками его запястья. Внутри всё перекручивает от ненавязчевого «Томми», в глазах всё становится слезка размытым. Ему страшно. Очень, очень страшно.       Кто такой Техно? Почему он рад тому, что Квакити чуть ли не с пробитой головой? Что с ним происходит? С кем он говорит? Почему, почему, почему…       Их резко прерывает болезненный кашель со стороны коробок, и Уилбур убито поворачивает голову к источнику звука. Том пользуется этим и вырывает свои руки из плена, шикнув от того, как засаднило запястья.       Том моргает один раз, второй.       На третий Уилбур исчезает из его поля зрения.       — Томми, пригнись, — слабо говорят рядом.       Парень как ошалелый бросается к Квакити всем корпусом и пытается потащить вниз. Над головой раздаётся громкий звон, из-за которого закладывает уши, а сердце пропускает удар. И далеко не по хорошей причине. Волосы встают дыбом, и он кричит вместе с Потусторонним Миром в его голове.       Из глаз хлещут слёзы. Руку пронзает острая боль.       Он отрывисто кричит.       — Блять, Томми! — говорит голос его брата, который кажется таким далёким. Он всегда звучал так, когда был раздражён.       Его тянут за плечи назад, кидая на пол спиной. Где-то вдали кричат люди, а впереди лежит Квакити. Рука истекает кровью, пульсируя и рассылая сигналы по телу. Том зажмуривает глаза от боли, жалобно хрипя.       Когда он открывает их снова, то Уилбура уже нет. Есть только холод и «Уилби», судорожно прижимающий своего шестилетнего брата к себе в последний раз.       Дверь спасительно открывается. Внезапно стало легче дышать.

***

      — Джордж.       Он скручивается ещё больше. Хочется заткнуть этот мир хотя бы на пару-тройку других минут…       — Джордж. Вставай.       Да дай поспать человеку! Он столько настрадался! Я всю ночь ваш разговор слушал!       На лицо выплёскивается что-то холодное и мокрое. Фаунду тут же перестаёт хотеться спать и он чуть ли не вспрыгивает.       — Что?!       — У тебя всегда странные способы будить людей, — говорит кто-то очень низким, уставшим голосом. По коже пробегают мурашки.       — Всегда работает, — пожимает одним плечом Дрим, усевшись на корточках около пострадавшего. — Доброе утро, принцесска.       — Иди нахуй, — раздражённо вырывается у Джорджа до того, как он успевает это обдумать. А потом он встречается взглядом с чьими-то хитрыми глазами…       Это Дрим? Без маски? Что?!       В голове проносится целая череда витиеватых ругательств, очень сильное ощущение дежавю и резкий укол в сердце, из-за которого Фаунд болезненно кашляет, поднося руку к груди. Они невзначай цепляются за медальон. Есть, хорошо, думает он, до сих пор абсолютно бестактно разглядывая лицо Дрима.       — Отлепитесь от друг друга, потом наговоритесь и налюбуетесь, — закатывает свои тёмные глаза к небу человек у стены.       — Заткнись, Корпс.       — Ой-ой.       Джордж не понимал откровенно ничего.       Можно было предположить, что это какой-то очередной друг Дрима. Только нормальный и вменяемый. И не из зеркала. Как звали всё-таки прошлого?       — Итак, один общий вопрос, после чего я попрошу у тебя пару вещей… — сразу идёт к делу он. — Потом. Зачем Наверх лезешь?       — Что? — сонный мозг плохо перерабатывает информацию. — Я… Сначала мне начали сниться… Мне снилось то, что Доппио Уилбура убивает меня, потом меня потащило к Лестнице, потом он вёл меня Наверх, говорил, что надо бежать…       — Я не просил историю. Просто твои планы сейчас.       — Прости, — тут же извинятся Джордж, — могу сказать, что я просто хочу тишины. Покоя. Для меня целью при таком раскладе дел было добраться до Тэмпо и здесь остаться.       Дрим едва слышно, но грустно вздыхает. Корпс на это весело хмыкнул.       — Но… Судя по тому, что меня сам Сектор пытался убить и до сих пор пытается, то я лучше… С вами. Так безопаснее. Ну, если вы меня куда-то приткнёте и всё поменяется до неузнаваемости, то я останусь здесь.       — Уилбур придёт к тебе, рано или поздно. В первый раз он уже смог поднять тебя до Эрбэ. Ему не составит труда сделать это снова, — вмешивается масочник, садясь на дощатый скрипучий пол удобнее.       — Слушай, мне плевать на тебя до того момента, пока ты нигде не светишь, — прямолинейно бросает Корпс.       Тишина. Джорджу она до безумия приятна. Но когда кроме тебя находятся ещё два потенциальных убийцы, что бы не говорили ни Дрим, ни Корпс, становится, мягко говоря, стрёмно. У него зоркий глаз.       — Дрим, ты знаешь почему у меня… Ну, у нас ступеньки появляются?       — Ик… — он отвёл взгляд. — Мне говорили, что это случается у людей, которые очень часто перерождаются. Как бы быстро умирают и так же быстро живут обратно. Ты слышал когда-нибудь в голове что-то странное?       — Потусто…       — Кроме него, — тут же поправился Дрим, — ну, например, что-то выделяющееся.       В голове было две вещи: Уилбур и Тот Голос.       — Да… — неуверенно говорит он.       — Это может быть часть твоей психики.       — Что?!       — Ты некудышен в объяснениях, Дрим, — Корпс едко выделил последнее слово, обращая на себя внимание. — Да, это дробление, но ступени могут быть обычной побочкой. Это не зависит от генов или чего-то другого, но в основном говорилось, что такие люди обречены.       — Спасибо, поднял настроение нам обоим, — огрызнулся Дрим, брезгливо наморщив нос.       Было непривычно видеть его без маски. Он казался таким… Живым. Обычным человеком, который, наверное, просто где-то потерялся. Который будучи подростком часто лип в драки, чтобы заступиться за мелкотню на улице… Идеал в голове вырисовывается быстрее, чем приходит осознание.       Возможно, он даже не человек.       Ему кажется, что он что-то забыл.       — Слушайте, — внезапно начинает Джордж, — а мы можем сейчас кое-куда пойти?       — Сейчас? — в унисон спрашивают они, перекинувшись взглядом.       — К другу. Раз мы здесь, на Тэмпо, я обязан сходить… Где моя сумка?       Фаунд поднимается резко, до потемнения в глазах. Подбитое состояние всё ещё сказывается на нём, поэтому он даже не замечает, как едва не падает. Слава несуществующему Богу, что Дрим тянет его слегка назад за запястье, не позволяя полностью опрокинуться.       Корпс с едва заинтересованным видом наблюдает.       — Я, — ноги наконец выдерживают вес тела, — переписывался… И пару раз виделся с моими друзьями… Здешними. Может быть я у них поживу некоторое время, потом всё сляжет… А вы сможете дальше лезть, я пас.       Джордж твёрдым шагом мечется по комнате под одобряющее улюлюканье Голосов и жалкие попытки связать свой мозг с реальностью. Он рыщет по коробкам до того момента, пока не нащупывает спасительную ткань сумки.       — Джордж, послушай… — начинает масочник.       — Вы же оба хотите от меня избавиться побыстрее? — чересчур резко говорит Фаунд, перебирая оставшиеся бумаги. По сути всё, что у него осталось от прошлой жизни кроме одинокой кофты, запасных ботинок из больницы и тщетных сбережений.       — Сейчас не самое время…       — Тогда выйди на улицу, подыши, — чуть ли не приказывает он, грозно сверкнув глазами. Молчит пару секунд, пока Дрим в шоке таращится на него. Слегка краснеет, — пожалуйста.       Корпс ничего не говорит, так и оставшись сидеть около стены, наблюдая за маленьким конфликтом. Кажется, ему весело. Дрим поворачивается к сидящему и что-то показывает руками. Очень эмоционально. Ему отвечают тремя спокойными жестами.       Дрим выходит.       — Чего? — только и может сказать Фаунд.       В ответ раздаётся лишь короткий хриплый смех.              — Ты мне нравишься, — внезапно говорит Корпс, когда Джордж уже стоит на пороге. — Не каждый может заставить его что-то сделать.       — Спасибо? — отвечает он. — Но ты что-то ему… Сказал, и только после этого он ушёл.       — Всё же.       — Ладно. Ну, надеюсь, что это повысит мои шансы остаться в живых, — он выходит за дверь, где его уже ждёт масочник, нервно поднимая и опуская ногу.       Корпс совсем чуточку прихуел.              Спрашивать у прохожих адрес — гиблое дело, поэтому оставалось лишь неловко оглядываться по сторонам. Когда показывается красочный дом с нарисованными грибами, обставленный цветами. На табличке с адресом пестрило «Киноко 19/1». Внутри что-то скрутилось.       Он стучит три раза. Проходит одна секунда, вторая. Доносится шум.       Дверь открылась.       — Святой М… — человек резко вдохнул и озарился широкой улыбкой. — Джордж, ты что ли?!       Он кидается вперёд, обвивая вокруг Фаунда руки и крепко сжимая, зажмуриваясь от счастья. Его буквально трясёт от радости. Даже хихикает. Мило.       — Привет, Карл, — слегка смущённо и нервно говорит Джордж.       «Карл» открывает глаза и смотрит вперёд, на Дрима, похлопывая Джорджа по спине. Прямо сквозь глаза-пуговицы.       Дрим смотрит в ответ, не мигая. Впритык.       Отводит взгляд под маской.