Потухшие свечи

      Ник знал, что Джордж полон сюрпризов.       С тех самых пор, как они познакомились восемь лет назад на Среднем Льюче, происходило много курьёзных ситуаций. Фаунд в свои семнадцать был хитёр, проворлив и умён, зная, где и что можно удачно своровать. Вся его жизнь до этого была охота за едой, когда он не учился.       А учился он усердно. Движимый мечтой о том, что он поднимется Наверх, получит супер-должность и забудет о бесконечно пустом желудке, о судорожном кашле в неудачные дни болезней, об отсутствии крыши над головой.       Они встретились в холодный осенний день, когда ненастоящее палящее солнце не ласкало редкие деревья середины второго уровня. Тогда Фаунд попытался украсть кошелёк у ничего не подозревающего будущего торговца, а в итоге получил не только желанное, но и новые связи.       Ник до сих пор ждёт, когда тот вспомнит о своём долге на добрые пятьдесят дьоров, но не давит.       В те дни Джордж был в наихудшем положении дел: он был слишком высоким для обыденных детских краж в магазине, старая одежда давно пришла в негодность, а организм требовал большего ради поддержания роста в неспокойное время. Он боялся, что как только он получит свою Свечу, то её тут же сдуют какие-нибудь костлявые и пугающие Эррантии, коих водилось там достаточно.       Сапнап нечасто появлялся на Льюче — у него, как-никак, прописка строго на Тэмпо, — но в любой подходящий момент выпрашивал у отца какие-либо назначения или поставки туда. Они с Джорджем вели редкую переписку. Ник помогал Фаунду в некоторых аспектах в учёбе, а тот рассказывал ту или иную историю, которая не только была наполнена фактами, но и советами.       Например, как подбочениться к представителю прекрасного пола и получить с этого нехилую выгоду. Для Джорджа это были деньги, может быть одежда. Даже приглашали поесть. Для Ника любой пол прекрасен, поэтому они с Карлом и съехались. Дружески.       В очередной раз, когда они сидели за столом какой-то дешёвой забегаловки уже Верхнего Льюче, Джордж признался, что его самым удачным знакомством он считал пожилую вдову, которой нужен был мелкий рабочий за такие же мелкие деньги. Но та была предостаточно добра к нему и относилась, как к собственному ребёнку, кой давно погиб от чьих-то когтистых лап.       Он рассказал тогда многое. Про то, как он приглядывал за детьми, чтобы заработать, и ему это никак не понравилось. Про бесконечную беготню с документами при переезде Наверх. Про постоянное желание спать и найти кого-то, кто мог бы помочь в моральном плане. Кто-то, кто не Сапнап.       Но больше всего о переживаниях из-за Свечи, которая хоть и выгорала достаточно медленно, чтобы за неё не волноваться, но из-за постоянно бродящих по подуровню Эррант.       — Знаешь, я просыпаюсь и слышу, что что-то шебуршит неподалёку. Я думал, это сквозняк, у меня тогда под дверью была довольно большая щель, а там эта мерзотина за стеклом, — Джордж брезгливо спрятал лицо за стаканом с подостывшим настоем. — Дышит так громко, что на печку похоже. Ещё и палит своими миленькими глазками на меня, разрешения спрашивает. Мне тогда пришлось срочно что-то начинать подкладывать.       А потом он будто исчез.       Когда они виделись, то Джордж был очень закрытым, отводил взгляд. Больше слушал то, что говорил новоиспечённый торгаш. Постоянно хватался за грудь, выщупывая что-то под футболкой. Возился с цепочкой, выглядывающей из-под ткани.       — Да так… — отнекивался Фаунд после пятого судорожного жамканья старой одежды. — В последнее время слишком много всего.       А потом только хуже.       Он совсем перестал писать, максимум высылал очень сухие записки, что их хоть водой из родника поливай — лучше не станет. По его словам, он закрывался в маленьком офисе на работе и долго-долго пытался переписать всё в идеальное состояние. Трудоголик? — хуже.       Перфекционист. Отбитый перфекционист, если прочесть его дневник. Заёбанный и отбитый перфекционист, если кроме этого ещё посмотреть на его уставшее выражение, которое не убиралось никаким водянистым кофе, никаким сном.       Иногда казалось, что он скорее перейдёт в летаргический, чем в нормальный режим.       «Прости, не смогу свидеться. На меня свесили половину всех писем. Хочу им врезать, » — было содержание последнего письма перед тем, как Ник схватил несколько товаров из своих запасов, льючевскую одежду и пошёл за пропуском на торговлю.       Потом всё полностью обыкновенно: разговоры, торги, смешки с Джорджем. Ах да, ещё Лестница.       И через пару дней, взяв свежую газету, он видит упоминание некого человека, способного создавать ступени под собой. И отсутствие Джорджа в своей же квартире, переполох на его работе. Сапнап достаточно образован, чтобы сложить дважды два. Присвистнуть было обязательно.       Да, он точно был полон сюрпризов.       Но этот совершенно выбивался из этой колеи.       — Какого хрена?! — срывается у него прежде чем он может обдумать сказанное. Он стоит в дверном проёме маленькой кухни.       Джордж сейчас в их с Карлом доме. Со слегка нервным видом сидит за их столом. С такой же плохо скрываемой нервозностью говорит с Карлом, пока за его спиной стоит… А кто это вообще? Сапнапу он не совсем нравится уже с первого взгляда.       Высокий, широкоплечий, с натянутым на голову капюшоном, что даже волосы видно не было. Со странной маской и глазами пуговками, которые, казалось, и там, внутри, и тут были в кучку. Стоит, как каменное изваяние. От него просто лучится негодование и желание свалить отсюда подальше.       А ещё от него вьётся что-то убийственное. Что-то между спокойствием и… А что это вообще? Лица-то он не видит.       Карл оборачивается на звук, как и Джордж. «Маска», кажется, лишь на миллиметр повернул голову.       — О, Сап, приветики! — лучезарно улыбается первый из названной компании. — Вовремя же ты вернулся. У нас тут гости. Вы же с Джорджем знакомы, да? Ты мне рассказывал.       — Столько лет быть знакомыми это уже перебор, — выдыхает Ник, потирая тремя пальцами переносицу и на пару секунд прикрывая глаза, — но да. А теперь, Гогс, как ты тут очутился? И что это за… Шпала с тобой.       Он слегка нервно косится на так же мирно стоящую шпалу. Хоть ты тресни, но тот явно чуть дёрнулся и шикнул.       — А это… Знакомься, это Дрим, — говорит Фаунд с лёгкой дрожью в голосе, будто он сейчас на иголках сидит, — мы встретились на Эрбэ.       — Он что, твой телохранитель? — Сапнап подходит ближе и садится на дополнительный — впрочем, единственный свободный — стул.       — Вкупе с этим ещё и врач, и гид, и мать, — с явным издевательством тянет тот самый Дрим, наконец подав определённые признаки жизни в виде поворота головы. Сапнап едва не скривился. Бьёт Джорджу по больному.       Голос его будто сладкий, тягучий. Но в то же время отдалённый, будто с эхом. Предназначенный для рассказов, нежели яда, которым он, видимо, только начинает плескаться. Маска на его лице меняет своё выражение с нейтрального на слабую улыбку. С одной стороны — пугает, с другой — заинтересовывает.       — Эй! — Фаунд хмурит брови. — А ты бы что без меня делал?       — Забрался бы на Дерево по веткам. Пары попыток бы хватило.       Сумасшедший, думает Сапнап, да и не он один, тут целое больничное отделение. Слабые Голоса в голове поддакивают его выводам.       — Девочки, девочки, не ссорьтесь, — вставляет своё слово Карл, наконец получив возможность высказаться, с максимально серьёзным видом выставив перед собой указательный палец. Все поворачивают головы к нему. — Но, в какой-то степени, он бы смог…       — Карл! Не защищай его!       — Давай, Карл! Скажи ему это ещё раз, и я твой поклонник!       Это так странно. Видеть то, что перед Ником выстраивается настоящая фреска идеальности. Джордж кажется живее всех прошлых встреч вместе взятых, трясясь от прошибающего его смеха. Карл улыбается шире обычного, свесив ноги со стула в привычной ленивой манере.       А Дрим…       На маске выражается искренняя улыбка, а по звукам можно было подумать, что рядом на плите кипит одинокий чайник. Обхватил себя руками, слегка согнувшись и содрогаясь от смеха.       Странный он всё-таки. Будто не из мира сего.       — Но серьёзно, надо поговорить, — наконец выдыхает Джордж, вытирая влагу на глазах от смеха. — И от этого зависит моё ближайшее прибывание на Тэмпо. Ну…       — Он хочет остаться у вас на неопределённое количество времени, — за него отвечает Дрим, после чего склонившись к его уху и что-то прошептав. Фаунд надулся. Масочник выпрямился, — потому что сейчас за ним по пятам гонится Сектор.       Молчание. Клэю очень хочется начать что-то шипеть или общаться со стеной, с едва слышимыми Голосами. Только не чувствовать это глухое пустотное давление. Морщится. Чувства передаются на маске кривым улыбающимся личиком.       — Ты шутишь? — слабо начинает Карл, в лёгком непонимании смотря на Джорджа, который готов был под землю провалиться. — Нет, вправду шутишь, это же Сектор, а ты чист, как Ме…       — Его заподозрили в государственной измене, — ни с того ни с сего громко говорит Дрим, показывая всё своё внутреннее презрение в последнем слове. — Из-за вот этого. А я просил всё это сжечь, пока не поздно.       Он из воздуха достал смятое письмо, которое он написал сам, другое письмо, более гладкое и старый потрёпанный блокнот, который по оттенку напоминал больше заросший мхом кирпич. Новоприбывший Фаунд тут же подскакивает с места в намерении забрать вещь, но временный владелец держит её над головой, забавляясь попытками её отобрать.       — Эй, верни! — на повышенных тонах говорит он, ни капли не заботясь о том, насколько странно это всё сейчас выглядит со стороны двух законных жителей этого дома, которые вопросительно переглядываются. — Да хватит уже, задолбал!       У него получается допрыгнуть лишь с неимоверными усилиями, да и Дриму уже наскучил этот маленький спектакль. Джордж прижимает к себе его собственность, и потом глядит в сторону так ничего и не понимающих друзей. Тяжело вздыхает.       — Это… Долгая история.       — Вываливай всё сразу, пока мы добрые, — за обоих говорит Карл, что даже кажется слегка грубоватым. Джейкобс свято верил в нынешнюю власть, мол, если у него всё нормально, то и беспокоиться не о чем. Да ещё вкупе с теорией, что государством правит сам Бог! Что может пойти не так?       Сапнап успокаивающе кладёт руку на плечо Карла, но тот всё равно сидит напряжённо. Дрим снова встаёт недвижимой статуей, убрав руки за спину. Фаунд опустил взгляд на вещи, которые были у него в руках.       — Сап, ты рассказывал Карлу про мой первый подъём?       — Вкратце, об этом ведь в газете писали.       — Так вот… Я это сделал не совсем по своей воле… Вы же знаете Уилбура? Который Л’Манбург основал? — в ответ два медленных кивка. Он нервно смеётся. — Так вот… Он явился у меня сначала во сне, а потом сам пришёл в дом. Сказал, что его отправил за мной Частный Сектор, чтобы поднять Наверх.       — Тебя не смутило, что он, ну, мёртв? — спустя секунду молчания спрашивает Джейкобс. Его взгляд слегка смягчился.       — С моим уровнем образования, увы, не знал. Так вот, эм… Я понял, что он мёртв только тогда, когда был уже на Лестнице прямо у Эрбэ. Он тогда отстал от меня, ввязался в драку. Увидел его я уже бледным, как смерть, но говорящим, словно он жив. Спрашивал у меня, кто он такой. А потом больница, и я встретил Дрима.       Он теребит в руках помятое письмо, проходясь глазами по содержанию. Смайлик после просьбы о сожжении задорно смотрит на него глазами пуговками, прямо как маска Дрима, которая тускло блестела в ночи. Никто ничего не говорит, но Ник как бы взглядом просит посмотреть. Но Джордж протягивает ему письмо от «ОН», чувствуя спиной то, как прожигающе смотрят на него те самые пуговки.       А за этими пуговками человеческие глаза. Наверняка яркие, красивые, блестящие при свете. Прищуренные, с обыкновенной хитростью и гармонирующие лёгкой улыбке на губах. Будто бы двуликие, за которыми стоит не один человек.       — Он тоже делает под ногами ступени. Только для подъёма по Эрбэ ему, видимо, силы духа не хватило, — на это масочник цокнул языком и, вероятно, закатил глаза. — Вот. Но пока я приходил в себя, за мной пришёл Сектор. Я… Они обыскали мою тумбочку и достали всё, что можно. Потом повели на Верхний Эрбэ, посадили в камеру и…       Парень запнулся. Он снова перевёл взгляд на свой старый дневник, который сейчас он просто хочет разорвать до мелкой пыльцы. Как там ему говорили в школе на уроках а-ля психологии? «Ведите дневник, чтобы вы могли посмотреть на себя из прошлого и сказать, что вы лучше»? Чушь.       На спину легла чья-то тёплая рука. Легко-легко, будто невесомым прикосновением, сладко шепчущим в ухо «всё нормально, всё прошло». И это чувство разливается по всему телу, помогая ему прийти в себя от неприятных ощущений, которые давно получили там собственный дом.       Руки у Дрима грубые, что чувствуется даже через ткань. Хотя, какая там ткань? Одни огрызки, да и только. Надо будет где-нибудь найти что-то приличнее, чтобы не выбиваться из толпы «идеального общества».       Фаунд моргает пару раз, переводит взгляд вперёд. Джейкобс неверяще смотрит на письмо, пытаясь понять, где здесь должен быть подвох. Сапнап глянул на содержимое через плечо друга, но потом стал смотреть прямо в глаза Джорджу. Как-то непонятно, выражая не то замешательство, не то понимание.       — Это письмо я получил, пока я был в больнице. Я не знаю, кто это написал, и сейчас даже знать особо не хочу. Я хотел… Я хотел просто добиться какого-то постоянства, а Уилбур слишком хорошо умеет уговаривать.       — Умеет? Может умел? — Карл отрывается от дорогого куска бумаги.       — Нет. Он пришёл ко мне снова, пока я был в Секторе.       Рука на спине тут же напряглась. Ты не рассказывал, — вот что имел в виду под этим Дрим. Джорджу даже показалось, что сейчас он просто притянет его вверх за шкирку и заставит говорить подробнее.       — Единственное, что я вывел из того короткого разговора, так это то, что у него нет Свечи. То есть он реально мёртв, — последняя фраза звучала неубедительно, но он просто не мог успокоить подкрадывающиеся в голове образы. — Ну и… Дрим меня оттуда вытащил. Бежать было некуда, поэтому…       Снова споткнулся на самом обычном слове. Некуда?! О чём он только думал! Он мог бы просто залечь на дно где-нибудь, и не пришлось бы сейчас разбираться со всем этим!       — Точнее, это был единственный вариант, который был достаточно безопасным, — сухо вставил масочник, убирая протянутую руку. — По крайней мере, самым первым, который пришёл в голову. На Тэмпо есть места, в которых можно отсидеться, но в Секторе те ещё… Личности.       При этой фразе Карл тяжело вздохнул.       — Это всё?       — Да. Сейчас мы здесь. Я могу рассказать подробнее…       — Не надо, мне нужно это всё переварить, — оборвал его Карл. У него вместо лица был комок из смешанных чувств. — Просто… Я не верю, что тебя подозревают в измене. Я же… Ты же…       — Карл, — подал голос Ник, в успокаивающем жесте положив ладонь ему на голову. — Это просто… Сложное начало дня. Лучше выйти подышать. Легче будет.       Тот неопределённо кивает головой, поднимаясь на ноги и, не сказав больше ни слова, отправляется на улицу. В комнате остаются только трое.       — Я, пожалуй, тоже выйду, — коротко бросает Дрим, перед тем как он покидает комнату. Джордж со слегка грустным выражением смотрит на Сапнапа, будто бы извиняясь за то, что рассказывает обо всём этом только сейчас.       Буквально вывалив всё это на них, ещё и прося остаться. Чуть-чуть невежливо, но… Друзья же для этого и нужны. Всё скоро должно слечь, обязательно, а его старый друг как-нибудь выпутается. Джордж покидает комнату, не сказав ни слова. Сапнап идёт следом.       Как только они оказываются на улице, Фаунд тут же идёт куда-то в сторону, где скрылся за многочисленными стенами Карл. А Ник пристраивается к масочнику, который сел прямо около входа в небольшой дом.       Молчание. Он смотрит вперёд.       — Дрим, ты же ничего не скрываешь?       Тот слегка недоумённо поворачивает голову к Сапнапу. Но Ник не отрывает взгляда от каменной дороги. Собеседник чрезмерно тяжело вздыхает.       — Почти. Не думаю, что тебе пригодится что-то из этого знать. Мы… Я здесь долго не буду. У меня свои цели идти Наверх. Пусть Джордж хоть тут останется, хоть со мной пойдёт. Мне без разницы.       — Точно без разницы?       — Абсолютно. У тебя есть закурить?       — Я не курю. И тебе не советую. Угробишь себя так.       Дрим на это лишь задорно хмыкнул, возвращаясь к разглядыванию камней под ногами. Теперь была очередь Ника странно посмотреть на собеседника.       — На самом деле, лучше будет, если он останется здесь. С мной он только нарвётся на что-нибудь.       — Ну, ты же не планируешь какую-то революцию совершить?       — Нет, — почти, думает он. — Просто меня не существует по каким-либо спискам. Это может доставить проблем именно ему.       Сапнап косится на него с непередаваемым выражением лица. «Маска» выдавливает из себя смешок. А потом смеётся сильнее, как бы наслаждаясь абсурдностью данного разговора. От сигарет до существования всего один шаг.       — Не спрашивай.       — Как скажешь. Просто… Я знаком с Джорджем много лет, и мне бы не очень хотелось видеть его под замком или в гробу в ближайшее время, хорошо?       — Постараюсь, не волнуйся.       Сапнап удовлетворённо хмыкает, снова разглядывая небо, которое расстилалось над ними голубым полотном, которое было свойственно только Тэмпо. Идеализированным уровнем, огромным куском земли, парящим в воздухе с помощью неведомой силы. Без каких-либо Подуровней, по которым можно было бы дальше дробить население.       Возможно, именно поэтому все сюда так стремятся.       Включая Джорджа.       — Слушай, — начинает Ник спустя добрые десять минут молчания. — Мне кажется, что идея закурить не кажется такой плохой.       Дрима рядом с ним уже не было.

***

      Деревянный пол, маленькие ковры, мягкие диваны.       Дымящиеся кружки с напитками, разведённый на коленке огонь, слабый кедровый запах.       Стеллажи с книгами, которые никогда не пустели, но заменялись другими по желанию хозяина.       И человек на полу.       — Мне холодно.       Техно это начинает искренне надоедать. У него много терпения, но иногда чаша наполняется почти до краёв, норовя вылиться во что-то очень даже неприятное. Он пытается продолжить читать что-то из библиотеки, в плане, нормально читать. Методы медитирования Икса кажутся ему слишком скучными.       — Я могу тебя поджечь.       — Но уже будет жарко… А ещё я давно сдох, я не горю, проверял, — мурлычет Уилбур, перекатываясь на живот.       Блэйд сокрушённо выдыхает, захлопывая книгу. Закладка едва не вылетает из-за ветряного потока, создаваемого жёлтыми страницами.       — Тогда зачем ноешь?       — Хочу поскорее переродиться-я-я-я… Меня до краёв достало здесь торчать. И тут холодно. И мне скучно.       — Не всем дано реинкарнироваться. И ты уже говорил это. Выход там, — он неопределённо махает в сторону, — можешь побегать. Попугаешь каких-нибудь дохлых Воцей или кого-нибудь. Найди себе Доппио и играйте в угадайку.       — Очень смешно, — Сут приподнимается на колени и тянется, похрустывая позвоночником.       — Уилл, — он с деловым видом снимает очки и так же деловито складывает их в своих руках. — На кой резон ты сюда пришёл.       — Какой же ты старпёр… — Сут снова валится на спину с глухим звуком.       — Мне двести тридцать девять лет, мне можно. Не уходи от темы.       — Как разорвать сделку с Иксом?       Техно встал в ступор. Потом вздохнул, пробормотал что-то под нос и угрюмо уставился на собеседника.       — Начнём с того, зачем ты её заключал. Ты буквально подписал себе приговор.       — Ну, слушай, я попросил вернуться. Ты же в курсе, что умирать не то, что больно, но и скучно! — Уилл распластался на полу в форме морской звезды, перед этим порыскавшись в карманах и найдя там пачку сигарет, что осталась у него с прошлой вылазки в Реалию. Старые привычки никогда не уходят.       Он зажёг огонь на своих пальцах, поднеся его к сигарете, после чего довольно вдохнул яд себе в лёгкие. Обыденного расслабления он не почувствовал. Блэйд же поморщился от едкого запаха, который никак не вписывался в морозную свежесть и запах старых книг.       — Так вот, о чём я, — Сут сделал очередную затяжку, подержав её в глотке немного дольше. Выдохнул, — Я еле уломал его. Тот говорил, что не хочет со мной связываться и что это путает ему карты, на которых он иногда гадает.       Смешно, думает Техноблэйд, а я думал, что это Клэй так развлекается.       — Я просто пожелал жить. Что в этом такого? Жить классно…       — Говорит человек с шизофренией. Слышал о навязанном мнении?       — Заткнись, Блэйд, — шипит с сигаретой в зубах Уилбур, приподнимаясь на локтях. — Ты не хотел когда-нибудь переродиться?       — Первые пару часов после смерти. Потом нет. Мне есть чем заняться.       — Зря, — он снова ложится на прохладный пол, — а мне это в только в радость. И у меня было незаконченное дело, которое я хотел завершить сам. Помнишь Квакити? Хотя нет, Шлатта?       — Как уже его забыть, — фыркнул Техно, — ты мне им все уши прожужжал, как сдох.       — Вот. Убить его хотелось, аж страшно становится. До сих пор хочу. А мой срок возможности гулять по Реалии падает песком в часах, а единственный человек, до которого я смог достучаться для того, чтобы он пошёл Наверх и перерезал этому идиоту глотку сейчас в заднице, Тех.       — Мог бы повыше метить, а не шляться по Льюче.       — Нет, ну вду-у-умайся! — Сут внезапно вскочил, да так, что яд на палочке чуть ли не выпал у обладателя. — Без родственных связей, задолбавшийся, который не любит нынешнюю власть и очень хотящий местечко повыше! Это ли не сказка! Мне его судьба на блюдечке с голубой каёмочкой преподнесла!       — Не ори, — он надевает очки обратно.       — Не ору!       Уилбур обречённо плюхнулся обратно на спину, ойкнув от резкого столкновения головы с твёрдой поверхностью.       Блэйд без капли сочувствия смотрит на старого друга и открывает книгу снова, слегка привыкнув к запаху дешёвого табака из какой-то лавки. Единственное, чем теперь занимался Сут было то, как он пытался выдуть кольцо с помощью дыма.       — Техно, у тебя были родственники?       — Сестра, — тихо произносит Блэйд, скрыв лицо за книгой.       — Ты пытался с ней связаться после смерти?       Молчание — знак согласия.       Проходит одна минута, другая. Чаша терпения Техноблэйда понемногу опустошается, пока Голоса Потустороннего Мира так ласково шепчут ему каждое мгновение его мёртвой жизни. Приятно. Да и книга интересная.       А когда Уилбур, приходя к нему в гости на ближайшие пару дней, не вытворяет ничего сверхъестественного, то это уже сказка какая-то…       — Я чуть не прикончил своего брата. Вот почему я хочу разорвать сделку, — прерывает хрупкую тишину Сут, в растройстве пялясь вдаль.       Блэйд молчит, перелистывая страницу. Уилбур знает, что тот его слушает в оба уха.       — Я пожелал вернуться и быть осязаемым, чтобы собственноручно убить Шлатта. Но Икс хитёр, не рассказал мне об ограничениях, и я не могу подняться выше Мэнтэ, иначе меня раздавит Межуровневый Барьер. И я не могу убить сам. Я могу появляться где хочу, когда хочу, но не на Рипозо. Я хотел прикончить Джеймса на Эрбэ, но… Что-то не дало мне этого сделать. Я будто бы в наручниках и наморднике там был. Я не мог его убить своими руками. Вот для чего мне тот парень. Где он сейчас — сам не знаю.       Он снова молчит, затягиваясь почти выгоревшей сигаретой. Хрипло кашляет пару раз, после чего прикладывает руку тыльной стороной ко лбу, пока пепел сыплется ему на глаза.       — Я в своём уме. Шизофрения для меня уже родная, поэтому я могу её… Контроллировать, — мужчина повернул голову к другу. — Ты же не моё видение, ведь так?       — Не даю гарантий, кто тебя знает, — он убирает непослушные розовые пряди за заострённое ухо. — Но могу подтвердить, что после таких выводов ты больше похож на нормального человека.       — Я и «нормальный» — это антонимы, Тех. Что прошло, того не поменять. Я не жалею о том, что я сделал. Только… Пара случаев.       Техно косится на него из-за книги. Сут наконец садится, зарываясь одной рукой в свои кофейные волосы. Другой рукой он обжигается о заканчивающийся табак. Ему всё ещё холодно.       — У меня ощущение, что ты пришёл не ко мне, а на приём у психотерапевта.       — Эй! Слушай, ты старый, ты знаешь больше меня.       — Не называй меня старым. Я умер молодым, физически я даже младше тебя, так что это ты тут рухлядь.       Уилбур закатывает глаза, туша сигарету о тыльную сторону ладони. На ней остаётся след, но он не придаёт этому внимания. Во рту ощущение, что он только что съел горку песка или пороха. По-своему хорошее чувство.       Проходит много времени. Сут так и лежит на полу, направив взгляд в потолок, считая разрезы в древесине.       В какой-то момент Техноблэйд пускает книгу в полёт прямиком в камин. Помещает её в свою основную библиотеку, и через некоторое время из огня появляется другая. В золотистом переплёте, зеленоватой обложке, которая раскрывается прямо в языках пламени и парит к Богу.       Кажется, я тут уже достаточно, думает Уилл.       — Спасибо, Тех.       — Пришёл, пожаловался, покурил, а теперь уходишь? Я был лучшего мнения о тебе.       — Я обязательно принесу какое-нибудь интересное чтиво в следующий раз, — он подмигнул, после чего сел в позу лотоса.       — Я это запомню.       Уилбур закрывает глаза, вдыхая запах костра, горящей бумаги, почти выветрившегося табака, крепкого и давным-давно забытого чая. Это переносит его куда-то туда, когда он чувствовал, как кинжал пронзает его грудь в последний раз, перед тем как он падает, падает, падает…       Как он внезапно лишился всех чувств, как он чувствовал себя крупицей золота в огромной куче каменной крошки, которая обволакивала его уже не сопротивляющееся холодное тело.       И здесь был Техно. Во всей грациозности своей эпохи, наставив на него горящий неясным и переливающимся пламенем меч. Лицо его было серьёзным, без единого намёка на улыбку, как настоящий Бог. Её Сут смог получить только спустя год пребывания в Потустороннем Мире.       Приятно.       Вдох.       Выдох.       Когда он открыл глаза, то Блэйда уже не было.