Единственная жизнь

Наспех собираюсь. Такси уже подъехало, а я все еще в одном носке. Второй, по ощущениям, где-то в параллельной вселенной, иначе я бы его уже нашёл. Ты молча ждёшь меня в коридоре, и я решаю полностью отказаться от этого элемента одежды, чтобы не задерживать нас. Без пробок доезжаем до главного корпуса. Бегу по коридорам и еле успеваю к выступлению Макса. Слышу твои шаги за спиной, ты догоняешь меня у входа в аудиторию с дипломниками. Макс безупречно рассказывает свою тему, уверенно отвечает на все вопросы, эмоционально жестикулирует и, кажется, вообще не волнуется. Когда заканчивает выступление, комиссия хвалит Максима и пожимает ему руку, что в моем понимании почти что стоячая овация. — Пойдём, познакомлю вас, — тяну тебя за рукав к выходу из аудитории. Ты послушно идёшь за мной, а я нервничаю. Что вообще я собираюсь говорить? Через несколько минут, когда толпа студентов и педагогов оставляет Макса одного, подходим к нему. — Привет! Круто выступил! — жму Максу руку. — Поздравляю! — Думал, ты не придёшь, — он улыбается, — у девушки ночевал? — Кстати, об этом, — вздыхаю, но нахожу в себе силы продолжить. А тебя, кажется, веселит вся эта ситуация и ты вообще не смущен. — Знакомься, это — Влад. — «Кстати»? — переспрашивает, и я вижу непонимание на лице Максима, но так как Максим весьма не глуп, непонимание с его лица быстро исчезает. — А, ну тогда все приобретает смысл. Ты протягиваешь Максу руку, он ее пожимает. У меня камень с души падает от этого рукопожатия. — Даже, блять, знать не хочу этот смысл, — я неистово краснею и мечтаю закончить этот разговор побыстрее. *** После долгих раздумий я отказываюсь от квартиры, тем более вещей у меня немного. Основной мой багаж в голове. Упаковываю несколько коробок, чтоб ты отправил их мне транспортной компанией на новый адрес. В планах у меня после абитура найти нам жилье. Нам. Жгу все мосты. Никогда в моей жизни не было таких необдуманных поступков, как этот. Ты уверяешь меня, что все получится. Что у нас все получится. Меня бесит твой график работы. Я хоть и переехал к тебе на эти неполные две недели — вижу тебя не больше четырёх часов в день. Ты или на смене, или спишь после смены. На мои недовольства отвечаешь, что врачей не хватает, что скоро возьмёшь отпуск, а после переезда не будешь работать так много. Я тебе верю, но не хочу этого абстрактного «потом». Я хочу сейчас. Сейчас просыпаться вместе с тобой, сейчас проводить вместе время, ужинать вместе. Я не знаю, что там будет потом, и не хочу жить в ожидании этого дня. Вся наша авантюра наполнена неточностями и событиями через «если». Если я поступлю, если ты найдёшь работу, если мы снимем квартиру, если у нас получится жить вместе. Ты уверяешь меня, что получится, что это просто дело времени и ничего не может этому помешать. Я же думаю, что может. У меня сильное предчувствие, что может произойти все что угодно. Но не сегодня. Сегодня последний день перед самолётом и новой жизнью в другом городе. Сегодня я просыпаюсь в твоих объятиях. Наконец-то тебе не надо в больницу, мне не надо собирать вещи, сдавать квартиру, собирать документы и справки для поступления, присутствовать на вручении диплома. Все это позади, сегодня только ты, я и немного грустных мыслей. Тянусь к тебе такому домашнему, тёплому и спящему. Солнечный свет создаёт в твоих волосах потрясающие блики. Мне определённо нужен дискошар в квартиру, чтоб вся спальня была в солнечных зайчиках. Хотя какое вообще солнце в Питере. Будешь заменять мне его. Ловишь мою ладонь, и я понимаю, что ты все это время не спал. — Доброе утро, — тянусь к тебе уже всем телом и обнимаю. — Доброе, — целуешь меня в макушку, — какие планы на день? Надо как-то отметить твой последний день здесь. — Тогда потом надо будет отметить твой первый день там, — мои руки скользят по твоей спине. — Обязательно, к моменту, как ты поступишь, я уже прилечу. — Если я поступлю, — делаю ударение на первое слово. — Когда ты поступишь! Я в этом вообще не сомневаюсь, — немного отстраняешься от меня. — Давай вставать? Я приготовлю завтрак. — В смысле спустишься за булками? — с сожалением убираю руки. — Ну в смысле да, — замираешь на секунду и смеёшься. — Ты что, против? Обожаю этот твой смех. Обожаю, когда твоя броня серьезности падает. — Конечно нет. Через пятнадцать минут мы уже сидим на кухне с ароматным кофе и свежими булочками из пекарни на углу. — Чем займёшься, пока меня не будет? — спрашиваю, зная ответ. Почти все твоё время занимает работа. — Уволюсь, доделаю кое-что, вещи начну собирать. Надо ещё решить, что с квартирой делать, не хочу сдавать не пойми кому, — пьёшь кофе, гладя меня по бедру. Я уже привык к твоим прикосновениям и не вздрагиваю каждый раз. Но мурашками, конечно, все ещё покрываюсь. — Не хочешь погулять сегодня? — легонько касаюсь своими пальцами тыльной стороны твоей ладони. — Хочу, день будет солнечным. Ты каждый раз так быстро собираешься и всегда выглядишь великолепно. Каждый раз замечаю на тебе чужие взгляды. Даже иногда завидую, что эти взгляды не на мне. Вот и сейчас ты уже стоишь готовый, в светлых джинсах с рваным коленом и белой оверсайз футболке. А я все ещё хожу из комнаты в комнату в поисках джинсов. — В ванной, — подсказываешь. Точно, я вчера оставил их там. Быстро заканчиваю одеваться и выхожу в коридор. — Мне нужна другая одежда, не чёрная, — хмыкаю, оглядывая нас в большое зеркало в коридоре. — Не знаю, по-моему тебе очень идёт чёрный, — кладёшь мне руку между лопаток и я прикрываю глаза. Так приятно. — Лучше только вообще без одежды. Ладно, уговорил, останусь верен чёрному. Обожаю центр за то, что когда ты выходишь из дома, то сразу оказываешься в приятном месте. Когда я выходил из нашей с Максом квартиры — я оказывался в гетто. Хотел бы я жить в Питере в том же районе, где Аня сняла нам квартиру на время поступления. Но я не представляю, на что ее снимать и как при этом успевать учиться. Ты сказал мне, чтобы я не думал о деньгах и нашёл квартиру, которая будет меня полностью устраивать. Но я все равно думаю, более того, я согласен даже на общагу, если она чуть лучше Челябинской. На улице правда солнечно. Жара не отступает уже месяц, обожаю. Проходим мимо старого кинотеатра, и я показываю на яркую афишу: — Может, сходим в кино? — Только не этот романтичный бред, — хмуришься и поджимаешь губы, глядя на меня. — Почему ты используешь «романтичный» как ругательство? — весело смеюсь в ответ. — Потому что в этом жанре люди считают неразрешимыми те проблемы, решение которых мало их устраивает. — Ой, а ты у нас, значит, не такой? — Я — да, — самодовольно хмыкаешь. У нас есть с тобой кое-что общее. Мы оба считаем, что мы всегда правы. Атмосфера такой правоты не очень располагает к совместным действиям. Это бесит, но как жить по-другому, я уже не понимаю. Бесцельное блуждание по городу приводит нас в тихий сквер. Сажусь на лавочку, довольно потягиваясь на летнем солнце. Телефон в кармане вибрирует. Достаю его и читаю сообщение от Ани: «ты собрался? Встречаемся в аэропорту в 3:40 утра! Не опаздывай!» — Аня опять суетит, — вздыхаю, — я только забыл, что нам скоро прощаться. — Да почему прощаться-то, Саша! — закатываешь глаза и повышаешь голос. — Ты что там, на Марс летишь что ли? Тут расстояние — три часа в самолёте. Ей богу, блять. Я уже сам себя достал этим нытьём, но ничего не могу с собой поделать. — Прости. — Ничего, не накручивай себя, — садишься рядом и слегка приобнимаешь за талию одной рукой. Жмусь к тебе и быстро осматриваю сквер на предмет лишних людей. Вроде бы мы одни. Обвиваю твои плечи руками и сильно сжимаю в объятиях. Так сильно как могу. — Ты меня покалечишь, — гладишь меня второй рукой по щеке и, как тогда около фонтана, проводишь пальцем по моей нижней губе, останавливаешься на середине и слегка оттягиваешь ее вниз, приоткрывая мне рот. Я думал, что уже привык к твоим прикосновениям. Но от этого у меня срывается громкий стон. — Нас увидят, — шепчу, хотя на самом деле хочу, чтоб ты не слушал мое нытьё и продолжил. — Думай о том, что через 12 часов тебя не будет с этим городом ничего связывать, — убираешь палец с моей губы и целуешь влажно, глубоко, властно. Этого я и боюсь. Боюсь, что и с тобой через 12 часов меня ничего не будет связывать. — Пойдём домой, котенок, — неохотно отстраняешься, понимая мое невеселое настроение. *** Молчу всю дорогу домой и стараюсь взять себя в руки. Обещаю себе, что, как только мы переступим порог квартиры, я перестану себя накручивать. Пересекаем двор твоего дома, неработающий фонтан, подъезд, дверь в квартиру. Оставляю все свои мысли за порогом. Как только ты закрываешь за нами дверь, я вжимаюсь в тебя всем телом, прижимая к стене в коридоре, запускаю пальцы одной руки в твои волосы и собираю их в кулаке на затылке, несильно оттягиваю, заставляя тебя слегка задрать голову, и жадно целую в открывшуюся шею. Ты явно поражён таким напором с моей стороны и сменой настроения. Я тоже поражён своими действиями, но не знаю, как ещё прогнать все то, что варится у меня в голове. Ты пытаешься отстраниться, но я не даю этого сделать, лишь усиливая напор, пока ты ещё в небольшом замешательстве от моих действий. — Таким ты мне больше нравишься, — ухмыляешься и пробираешься руками мне под футболку. Ты быстро возвращаешь контроль себе. Чувствую, что снова в твоей власти. Долгожданные мурашки по всему телу. Горячо целуешь меня. Сжимаешь руки на моей талии и рывком меняешь нас ролями — теперь уже прижимая к стене меня. Стискиваю пальцы на твоей шее, а ты перехватываешь мои руки и прижимаешь их к стене над моей головой. Наваливаешься на меня, и я чувствую, что у тебя встал. Покрываешь мою шею поцелуями и слегка прикусываешь ключицу. Эта отметина останется со мной надолго и полетит в другой город. Щеки горят. Внезапно ловлю наше отражение в большом зеркале в прихожей. Утром мы в нем стояли рядом — красивый ты и обычный я. Сейчас все совсем иначе — сейчас я вижу твою широкую спину, прижимающую меня к стене. Ты держишь одной рукой мои запястья, прижатые к стене над моей головой, второй рукой уже расстёгиваешь мне молнию на джинсах. Вижу твои напряженные лопатки под белой футболкой. Этот вид меня заводит. Ещё больше меня заводит то, что я ощущаю себя желанным. Мы все ещё обутые стоим в прихожей. Я наступаю носком одной ноги на задник другой, чтобы снять кроссы. Это не остаётся без твоего внимания, и ты хмыкаешь, расцепив замок из пальцев на моих запястьях и потянув меня за руку в комнату за собой, проходя туда в обуви. Понятно, можно было не разуваться. В ушах шумит. Концентрируюсь на своем запястье, стиснутом в твоей руке. Заводишь меня в спальню, толкаешь на кровать, и я падаю на спину. Нависаешь надо мной, намереваясь закончить с моими штанами то, что начал в прихожей. Целуешь мою шею, и я наклоняю голову вбок, чтобы тебе было удобнее подобраться к ключицам. Наконец-то расстёгиваешь молнию на моих штанах. У меня тоже стоит. Через ткань белья ощущаю твои длинные пальцы на своем стояке. Вздрагиваю. Ты громко выдыхаешь и сглатываешь, стягиваешь с меня джинсы вместе с бельём. Обхватываешь пальцами мой член. Все лишние мысли из моей головы выбили твои ритмичные движения рукой. А ты все не останавливаешься, сжимаешь пальцы сильнее и увеличиваешь темп. Твои губы на моей шее, ключицах. Я уже на грани. Сжимаю в пальцах простынь. Ещё пара движений. Откидываю голову назад и с моих губ слетает протяжный, глухой стон. Ты отстраняешься, и, придя в себя, я вижу, что ты уже почти разделся сам. Возвращаешься ко мне и стаскиваешь с меня остатки одежды. Хочу большего. С усилием поднимаю голову от кровати и приподнимаюсь на локтях, ловя твой взгляд. Ты, не отрывая от меня глаз, шаришь рукой под матрасом и достаёшь смазку и презервативы. Ухмыляешься, раздвигаешь мне бедра и касаешься моего члена губами. Выдавливаешь смазку себе на пальцы и размазываешь ее по ним. Проводишь языком вверх, от основания моего члена. Шумно сглатываю. Одновременно берешь мой член в рот и проникаешь в меня пальцами. Совершаешь несколько толчков и добавляешь ещё один палец. Как только я привыкаю к толчкам пальцев, ты вытаскиваешь их. Кажется, ты идеально чувствуешь мое тело и знаешь, что нужно сделать. Придвигаешься ближе ко мне, сначала касаешься своими пальцами моей талии, потом сжимаешь мои бёдра и тянешь на себя. Содрогаюсь от каждого толчка, а ты набираешь ритм слишком быстро. Одной рукой придерживаешь меня за бедра, вторая совершает умелые движения на моем члене. Уши закладывает. Ещё толчок. Ещё. Чувствую напряжение во всем теле и яркую вспышку. Все тело содрогается. Ты тоже это чувствуешь. С твоих губ срывается глухой стон. — Блять, — судорожно выдыхаешь и валишься на меня, — какой ты сладкий. Я совсем пропал. Заснуть у нас так и не получилось, и в час ночи становится понятно, что смысла в этом уже нет — через час нужно вставать и собираться в аэропорт. Ты, конечно, говоришь, что проводишь меня. Проблема в Ане, я не хочу ей говорить о тебе, поэтому придётся попрощаться раньше, чем мы могли бы. — В самолёте поспишь, — лежишь рядом и гладишь мою спину, едва касаясь кожи подушечками пальцев. — Не посплю, я боюсь летать, — вздыхаю. — Серьезно? Почему? — так искренне удивляешься, как будто причин может быть много. — Не знаю, каждый раз думаю, что мы все умрем. Какие-то знаки ищу вечно, что мне не нужно садиться на борт, — зарываюсь лицом в подушку, понимая, насколько тупая эта моя аэрофобия. — Может, у тебя проблемы с контролем? — Это как? — Ну ты боишься отпустить контроль и довериться кому-то другому. — Это тогда уж у тебя проблемы с контролем, — мычу в подушку. — И вообще, как-то неправдоподобно звучит. — Да очень правдоподобно звучит, Саш, — пропускаешь мою первую фразу мимо, твои пальцы спускаются ниже и поглаживают мне ягодицу, — в гражданской авиации все схвачено, не думай об этом вообще. — Я читал, что иногда пилоты намеренно устраивали авиакатастрофы, — переворачиваюсь на спину и кладу твою руку себе на живот, — а ещё могут быть неисправности в оборудовании. — Хочешь, я тебе психолога посоветую хорошего? — приподнимаешься на локтях и смотришь на меня внимательно. — Ты, блять, серьезно? — Да, на будущее, может, поможет. — Ты сука издеваешься, я не пойму? — пристально смотрю на тебя и действительно не понимаю. — Да почему?! У тебя явно проблема, которая мешает жить, но которую можно решить, — тянешься к телефону, и через минуту мне приходит сообщение. — Отправил, как будет свободное время — напиши ей. — Мне не нужен мозгоправ, — вздыхаю, — пошли лучше кофе попьём? Кофе, чемодан и небольшая сумка в ручной клади, сигарета под твой неодобрительный взгляд, хотя ты в этот момент куришь сам, такси, твоя рука на моем бедре весь час по дороге в аэропорт. — Хорошего полёта, котенок, — быстро обнимаешь меня за плечи, зная, что я не хочу привлекать лишние взгляды. — Набери, как приземлитесь. — Может хуй с ним с этим высшим образованием, а? — делаю последнюю попытку остаться. — Не дури, ещё соскучиться не успеешь, как я уже прилечу, — отступаешь от меня на шаг, — я поехал, хорошо? — Да, давай, пойду найду Аню. Улыбаешься и подмигиваешь мне. А через несколько секунд скрываешься в такси. Пишу Ане. Оказывается, я приехал раньше, чем она. Выкуриваю ещё одну сигарету перед входом в здание, пока жду. Вдалеке вижу приближающуюся фигуру однокурсницы, странно, никто ее не провожает. — Привет! Я так волнуюсь! — Аня обнимает меня, а я по-идиотски приобнимаю ее одной рукой. В другой все ещё сигарета. — А ты волнуешься? — Нет, — беззастенчиво вру. — Так здорово, что оба поступаем! Я тут подумала, может, потом тоже на двоих квартиру снимем? — Притормози, подруга, — хмыкаю, — давай поступим сначала. Хотя бы долетим. Ненавижу летать. Сидишь несколько часов как в стиралке. Но сегодняшний перелёт проходит в целом хорошо, может быть, причиной тому максимально спокойная Аня рядом, которая, похоже, соврала мне, что боится летать. Я, чтоб не упасть в грязь лицом, тоже делал вид, что не боюсь, и немного себя в этом убедил. Хотя в зоне турбулентности уверенности поубавилось. Хоть правда с психологом говори. Мы приземлились в семь утра по-местному, я, ещё сидя пристёгнутым в кресле и ожидая стыковки с рукавом, отправляю тебе сообщение: «мы сели». Через минуту приходит ответ: «как ты себя чувствуешь, котенок?» Одиноко. Я чувствую себя одиноко. Я хочу кричать об этом, хочу, чтоб ты был рядом. Но вместо этого пишу: «хорошо, устал только». А предстоит ещё доехать до центра и заселиться. Квартира, которую нашла Аня, оказывается достаточно просторной, двухкомнатной, со старым паркетом и большой кухней. В нескольких минутах ходьбы от Академии. Аренда была оплачена заранее, а ключи мы получили у консьержки. Как интернет все упростил в нашем быту. Я помню, как искал жильё пять лет назад, до встречи с Максом в электричке. И как это все легко делается сейчас. Я выбрал себе по-традиции меньшую комнату, подальше от входа. По счастливой случайности в этот раз балкон достался мне. — Я не знаю, как ты, но я пошёл спать, — помогаю Ане затащить чемоданы в ее комнату. — Вечером можно пойти куда-нибудь посидеть. — Я тоже что-то устала, — Аня откровенно зевает, — давай потом решим, что дальше. Девушка закрывает за собой дверь, и я иду к себе. Незастеклённый балкон выходит во двор, на огромный зеленый дуб. В этом городе так зелено. В нашем — нет. Сажусь на садовую мебель, закидываю ноги на край балконного ограждения и достаю сигареты. Последняя осталась. Это уже четвёртая за сегодня, хотя время 9 утра? Закуриваю, опускаю руку и безошибочно нахожу пепельницу под стулом. Может быть, написать тебе? Достаю телефон и набираю: «мы заселились». Стираю. «Я добрался. Скучаю». Стираю. «Уже скучаю. Хотел сказать, что люблю тебя». Краснею от этого сообщения и стираю, с особой яростью зажав стрелку влево. Ладно, напишу что-нибудь, когда проснусь.