Единственная жизнь

В третий раз мое утро в этой квартире начинается с аспирина. Ещё немного, и это может войти в привычку. Время — четыре. Голова болит невыносимо. Недовольная Аня на кухне что-то читает, нарочито игнорируя мое появление. — Как мы домой попали? — делаю усилие, чтоб задать вопрос. Голова готова расколоться. Вопрос, который реально очень интересует меня. Смутно помню какие-то моменты вчерашней ночи, но составить их в один временной ряд не получается. — Мы с Марком тебя привезли, — Аня сухо отвечает, не отрываясь от книги. С кем? Не помню, чтоб я с кем-то знакомился. — Кто такой Марк? — Парень с вечеринки, — снова сухо и не глядя на меня, глаза прикованы к книге, лежащей на коленях. Понятнее не становится, просто какие-то рандомные факты, которые не коррелируются с моими воспоминаниями и провалами в воспоминаниях. — Ни черта не помню, — кладу таблетки обратно в коробку и убираю ее в шкаф, стараясь не делать резких движений. — Конечно, блять, Саша! — Аня внезапно кричит, наконец-то подняв на меня глаза, от этого моя голова готова взорваться. — Только не ори. Поверь, мне и так плохо, — я медленно сажусь на стул рядом, выставляя руку вперёд в защитном жесте. — Недостаточно. Я вчера отмывала твою блевотину в коридоре. Блять. Аня зло захлопывает книгу, и я ее совсем не виню. — Никогда не пил так, чтоб ничего не помнить. Медленно тянусь к своему телефону с желанием проверить телегу. Не особо надеюсь увидеть там сообщения от тебя. А зря. Смотрю в экран не моргая. Аня вопросительно смотрит на меня, у меня же в глазах темнеет. После твоего последнего смайлика я обнаруживаю хулиард сообщений. Своих. «Влад, почему ты мне не отвечаешь?» «Че за нахуй смайлик?» «Я скучпю» «Хули ты менч игноврируешь?» «Я тебч лбблю Влад» Это что, я написал? А точно я? Какая существует вероятность похищения телефона? Не хочу верить в правильность Бритвы Оккама в этом моем частном случае. Может быть, это как раз то исключение, которое подтверждает правило? Хотя с фига ли исключения подтверждают правила? Отдышавшись после лёгкого приступа паники, листаю дальше и вижу всего одно сообщение от тебя: «Смена сложная, котенок, завтра вечером напишу» Аня встаёт и смотрит мне в телефон через плечо: — Это ты ещё на вечеринке писал, судя по времени, а я думала, что это ты там затих. — Класс, ничего не помню, — еле держусь, чтобы не разныться, — надо было отобрать у меня телефон. — Да вечером извинишься и скажешь, что надрался, — Аня в свойственной ей спокойной манере пожимает плечами, как будто ничего особенного не произошло. Как будто я не похерил свои отношения. Когда меня слегка отпускает, соглашаюсь сходить с Аней за материалами в художественную лавку, мне даже интересно, что там. Как у нас в провинции или там художественный рай? Анечка считает, что это должно меня отвлечь. Я считаю, что отвлечь меня может разве что апокалипсис. Выходим на улицу, и я закуриваю. Аня даже не хмурится, видимо, с меня сегодня и так хватит внутренних терзаний. Сегодня я генерирую их без посторонней помощи. Осталось дождаться вечера. Аня предлагает прогуляться до салона пешком, и я соглашаюсь, хоть как-то скоротаю время. Через несколько часов мы с холстами и бумагой располагаемся на берегу канала. В художественном салоне действительно рай, жаль, что не подходящий моему скромному бюджету. Я распаковываю свою уличную еду, когда мне приходит сообщение от тебя: «Вечеринка прошла на ура?)» С сердца камень падает от этой скобочки. Свою шаверму я сразу же откладываю в сторону. «Пиздец, Влад, я так больше не буду, это атмосфера творчества, помноженная на атмосферу Ленинграда» Отправляю и падаю спиной на траву: — Влад написал, вроде не злится. — Я ж говорила, — Аня поглощена едой, а меня немного мутит после вчерашнего или от сегодняшних сообщений, не понимаю уже. Телефон снова вибрирует: «И я тоже лбблю и скучпю, котенок» Сердце замирает. Смотрю в экран. Спасибо Одину, или кто там сегодня на смене наверху, за это. Мы не расстались, как только я поднялся на борт самолёта. И ты не сбежал от моих пьяных признаний. Не так я себе представлял, конечно, это все. Не думал, что в пьяных сообщениях в телеге скажу, что люблю тебя. Хотя с другой стороны, может, оно и к лучшему. Я романтизирую слишком большую часть своей жизни. Может быть, пора взрослеть. *** Следующие две недели проходят в атмосфере бесконечного энтузиазма. Мы легко сдаём экзамены. На радость всем поступающим, конкурс в этом году и правда небольшой. К тому же мне достаётся лёгкая заданная тема для композиции. Обожаю, когда получается обыгрывать вселенную на ее правилах. Как сейчас, например. Я знал, что тема «волшебство» даёт минус балл, а тема «деревня» даёт плюс балл. Естественно, мой натюрморт содержал крынки, буханку хлеба и лапти. Богоугодно. И я даже всерьёз начинаю думать, что смогу поступить. Имея шкурный интерес, я рассказал своим самым крупным заказчикам, что я перебрался в Питер. Офис их издательства располагается в северной столице, и я понимаю что в штате я буду получать совсем другие деньги. Так и вышло, мной заинтересовались и пригласили на встречу. Наши отношения тоже выглядят неплохо. Но это если брать во внимание, что мы в разных городах, а количество твоей работы не уменьшается. Зато наши переписки приобрели весьма пикантный характер. По вечерам к нам с Аней тянутся все те, кого мы с надеждой считаем нашими будущими одногруппниками, тем более что день у нас, как правило, заканчивается выпивкой. Живем, в общем, довольно весело, хотя тучи на горизонте сгущаются. Хотя бы потому что я не могу найти квартиру, а ты не спешишь увольняться. Я стараюсь закрывать на это глаза, но получается не очень. Сегодня у нас с Аней тихий вечер дома. У моих проектов подкрадывается дедлайн, но работа не идет. На ум приходят только мысли о том, что я понятия не имею, когда мы снова увидимся. А ещё что у тебя сегодня выходной и мы можем нормально поговорить. Но говорить нормально у меня тоже не получается. Я хочу кричать. На тебя, на себя, на всю ситуацию в целом. «Когда ты уволишься?» Отправляю сообщение и гипнотизирую экран телефона. «Через пару недель, сейчас совсем не до этого. Лучше расскажи, в чем ты сейчас» — приходит в ответ. Ответ, который меня не устраивает. «У меня последний экзамен через 3 дня, ты обещал прилететь» «Саш, не усугубляй, пока не получается, я сам очень соскучился» «Мне надо работать» Набираю совсем не то, что хочу, и отбрасываю от себя телефон. Откатываюсь на стуле на колесиках от рабочего стола, так и не притронувшись к открытому в Адобе макету. Выхожу на кухню, чтоб налить себе чай, и встречаюсь взглядом с Аней. Аня не одна, рядом с ней закинув ногу на ногу сидит незнакомая девушка. Не знал, что у нас гости. Угадываю в незнакомке рыжую красотку с вечеринки, ранние воспоминания того вечера у меня ещё сохранились. — Привет, — первый здороваюсь с незнакомкой. — Это Мила, она заканчивает Академию в этом году, — знакомит нас Аня, — а это — Саша. Мила разворачивается ко мне на стуле и протягивает руку. Улыбается. Жму ей руку и тоже улыбаюсь. — Наслышана, Марк все утро отмывал кроссовки. — Кто такой Марк? — переспрашиваю. Вроде бы уже слышал это имя недавно. — Парень, который тебя привёл домой, — поясняет Аня. — Я думал, это ты меня привела, — пожимаю плечами. Припоминаю, что Аня что-то такое говорила уже. Наливаю воду в чайник и нажимаю на кнопку включения. — Марк сказал, что больше не пойдёт со мной никуда, подрастающее поколение академии пить не умеет, — смеётся Мила, — капец ты нас подставил, конечно. — Да это только этот не умеет, — Аня кивает на меня, — хотя пацаны все не умеют. Я после этой вечеринки нормально пришла домой, умылась и легла спать. — Мне кажется, девочки, которые говорят «я пьяная всегда смываю макияж перед сном» просто не знают значения выражения «быть пьяной», — смеётся Мила. Мне она уже нравится. Да и вообще от этого разговора как-то полегчало. Жизнь продолжается. — Передай своему парню, что я прошу прощения, — подхожу к кипящему чайнику и роюсь в ящике над ним в поиске чая в пакетиках. — Какому парню? — растерянно переспрашивает Мила. — Ну с кроссовками. — А, нет, это мой брат, — отмахивается Мила. — Ну брату передай, — пожимаю плечами, чайник вскипает, и я ухожу от девчонок с кружкой горячего зелёного чая. Возвращаюсь в свою комнату и набираю тебе. Надо извиниться за свое пассивно-агрессивное поведение. Знаю, что сегодня ты дома. Сажусь обратно на удобное компьютерное кресло перед ноутом, пока слушаю гудки в телефоне. — Привет? — вопросительное приветствие в трубке. Низкий родной голос в трубке. — Привет, я пиздец как по тебе соскучился, — вздыхаю и на автомате бужу ноут. — Извини, что срываюсь. — Я тоже соскучился, Саш, — успокаиваешь меня. Успокаиваешь и не заостряешь внимание на том, что я агрессивно веду себя по отношению к тебе. Закрываю глаза и представляю тебя. После твоего бархатистого голоса легко представить и твой образ. Вспоминаю твою широкую спину, виднеющиеся из-под футболки лопатки, как тогда в зеркале. Шею, ключицы, темные, зачёсанные назад, волосы. Светло голубые глаза и то, как ты смотришь на меня. Тело начинает ныть. — Хочу тебя, — шепчу, сам от себя этого не ожидая. Моя скромность иногда улетучивается, да так, что это пугает даже меня. Хочу коснуться тебя, хочу положить руку тебе на грудь, проскользить вниз и забраться под футболку. Кусаю нижнюю губу и тяжело дышу. Надеюсь, на кухне моего разговора не слышно. Расстёгиваю молнию на джинсах, которые начинают сильно давить. Запускаю свободную руку себе под футболку, касаясь кончиками пальцев горячей кожи. Вспоминаю, какой у тебя голос, когда ты стонешь, и какие части твоего тела особенно чувствительны. Представляю твоё лицо, когда ласкаю тебя. — Как ты меня хочешь? — кажется, твой голос стал ниже. — Очень-очень сильно, — слышу, как с твоих губ срывается выдох. — Как только я о тебе думаю — у меня встаёт. Слышу шорох в трубке. Раздеваешься? Надеюсь на это. Не перестаю говорить с тобой и обхватываю член рукой. Слышу, как ты судорожно выдыхаешь, и полностью погружаюсь в процесс. Меня это возбуждает. — Что бы ты сделал, если бы я был рядом с тобой сейчас? — представляю себе, что я не в сером, одиноком Питере, а с тобой в одной комнате, что я прижимаюсь к тебе, а ты задираешь на мне футболку. Что рука на моем члене — твоя. — Развернул бы тебя к себе спиной, стянул джинсы и обхватил бы член, — ты рвано выдыхаешь в трубку. — Продолжай, — я медленно двигаю рукой вдоль члена. — И потом бы я тебя трахнул, — с твоих губ срывается низкий стон. Невозможно дышать. Уши закладывает. Вспышка эйфории пропитывает все тело и бьет по вискам. — Не могу больше, Влад, — мне так хорошо, что я не обращаю ни на что внимание. *** Остался последний вступительный. Литература. Все недостающие баллы по профильным экзаменам я с лихвой наберу здесь. Вообще, считаю, что это невероятное читерство. — Даже не верю, что это все, — говорит Аня, когда мы после экзамена выходим из Академии. Мы договорились сегодня сходить в Летний сад, потому что Ане очень нужно посмотреть на розы. Слышу сзади громкие быстрые шаги, кто-то бежит за нами. Оборачиваюсь и вижу догоняющего нас Андрея. — Как лит-ра? Мне кажется, я все завалил! — на лице Андрея ни тени расстройства. — Но похуй. Сегодня придёте к нам? Отмечаем последний экзамен! — Да вы каждый отмечаете, — недовольно отмахивается Аня. — Мне работать надо, — как бы ни хотелось мне пойти, но мои расходы никто кроме меня не оплатит. — После объявления результатов придём, — и добавляю со вздохом, — если поступим. — Если не поступим, тем более придём, — задумчиво протягивает Аня. Да уж. Хотя даже не знаю, чему буду больше рад. Остаться здесь или вернуться домой, к тебе. Хотя теперь мой дом вроде как здесь, и это ты должен вернуться ко мне. С нашего телефонного разговора прошло 3 дня, и ты мне больше ничего не писал. Странно. А я был так занят экзаменами и работой, что понял это только сейчас. «Сдал последний экзамен». Отправляю. Ответа нет. Ответа нет и через час. Отправляю вдогонку: «Через день результаты». Пора бы выбрать квартиру. Это я только говорю себе, что вернусь к тебе домой в случае неудачи. По факту — нет. Настоящий рост начинается где-то здесь. Пролистываю подходящие варианты квартир и добавляю их в избранное. Завтра позвоню. Завтра обязательно позвоню. Наконец-то приходит сообщение от тебя. «У меня здесь жопа полная, сильно занят». Что ещё за жопа? Но внутренний голос молчит, наверное, что-то на работе. *** Так волнуюсь, что все валится из рук, подкуриваю сигарету с третьего раза. Аня подозрительно смотрит на меня. Даже не подозрительно, а скорее с удивлением. — Ты же понимаешь, что поступил, да? — то ли интересуется моим мнением, то ли утверждает. — С чего такая уверенность? — Видела твои работы, дурачина, — хмыкает. — Давай сначала проверим, что приёмная комиссия там увидела. Массивные двери Академии пропускают нас внутрь. Закрываю глаза ладонью и отворачиваюсь, когда мы доходим до вывешенных листов с баллами: — Не могу смотреть. — Господи, Саша, — вздыхает девушка. Аня проходит дальше одна, а я так и стою посреди коридора с закрытыми глазами. Вдруг чувствую, после несколько секундной паузы, как кто-то запрыгивает на меня: — Поступили! Поступили, Саша, мы поступили!!! — я все ещё стою с закрытыми глазами, а Аня виснет на мне с ногами и отрывает мою ладонь от лица. Крепко обнимает, и я, чтоб не упасть, сильнее держу ее. Со стороны можно подумать, что мы влюблённая парочка, которая вместе прошла на бюджет в вуз мечты. — Но у меня больше баллов, — смеётся девушка. — Да похуй вообще, я правда поступил? — я все ещё не до конца осознаю произошедшее. — Правда, Саня, — Аня звонко целует меня в щеку. — И что теперь делать? — может, пойти к стенду, чтобы прочитать свою фамилию? Может, так быстрее дойдёт? — Ты типа не был готов к такому? — Аня легко спрыгивает с меня. — Ну вообще-то да. — Вот мудила ты. — Не спорю, а делать-то что? — Сегодня празднуем, послезавтра надо что-то там прийти подписать, и можно домой лететь, — резюмирует девушка. — Я не полечу, мне надо квартиру найти, — задумчиво отвечаю. Теперь точно нужно. — Серьезно? — Аня недоверчиво на меня смотрит. — Да, я с вещами приехал. — Даже если б не поступил? — уточняет у меня. — Ага… — Сильно! — Ага… Отвлекаюсь от Ани, которая уже обнимается с нашими будущими одногруппниками, и пишу тебе: «я поступил, прикинь». Ответ приходит сразу: «Я не сомневался, котенок» И следом: «Завтра вечером прилечу, встретишь меня?» Сердце готово разорваться. Я поступил, и мы завтра увидимся. Это что, демоверсия рая? Сразу отправляю: «Обязательно, напиши во сколько» — Влад завтра прилетит, — быстро сообщаю новости Ане. — Значит, мне лучше не ночевать дома, — смеётся девушка. Я весь заливаюсь краской. — Я пошутила, пошутила! Очень хочу познакомиться с твоим парнем, — Аня машет передо мной руками, как бы отменяя свои последние слова. — Сегодня тогда тебе надо пить поменьше. — Да почему же, он вечером прилетает, — шучу я. Хотя пить правда не собираюсь. Вечером мы, как и обещали, оказываемся на вечеринке в той же пустой квартире. Теперь уже с нашими одногруппниками. Почти все приехавшие из других городов. Кажется, людей сегодня ещё больше, чем в первый раз. В какой-то момент я даже перестаю узнавать мелькающие мимо меня лица. Друзья друзей и их друзья — очень сложная схема взаимоотношений. Сегодня моей целью остаться почти трезвым, и я погружаюсь в атмосферу вечеринки и разговоров. Разговоры преимущественно о искусстве: — Ренуар изображал то, что видел. Я изображаю то, что понял, — слышу отрывок из разговора парней, поступивших на смежный факультет. Незаметно хмыкаю в ответ на эту напыщенную цитату и беру себе банку пива. — Что смешного? — вопрос откуда-то из-за спины. Тон явно не дружелюбный. Что же, незаметно не получилось. Оборачиваюсь и натыкаюсь взглядом на неприветливого высокого парня. Пирсинг в носу, соломенные волосы, веснушки. Кто это? — Ты кто? — озвучиваю свой вопрос. — Ты уже второй раз спрашиваешь, кто я, слабо запомнить что ли? — хамит мне пацан. Я удивлённо моргаю глазами на столь яркое проявление эмоций. — Ты мне на кроссовки наблевал, когда я тебя домой принёс, — закатывает глаза парень, но объясняет. Почему все в разговоре со мной закатывают глаза? Знакомая история про «кроссовки» и «заблевал». Слышал ее уже несколько раз. Это и есть Марк? — Ничего не помню. Извини за кроссовки, — пытаюсь свести наш диалог на мирные настроения. — В пизду кроссовки, сиги есть? Я киваю, и мы идём на балкон. Курить можно и в квартире, но сегодня мне это не нравится. — Саша, — протягиваю парню руку, но вместо рукопожатия он вытягивает сигарету из пачки, зажатой у меня во второй руке. — Я в курсе. Щёлкаю зажигалкой, когда он зажимает фильтр между губ и ждёт, вскинув бровь. Прикуривает из моих рук и, затянувшись, медленно выпускает дым изо рта. Я удивлённо на него таращусь. Вытягиваю другую сигарету и подкуриваю уже для себя. Парень опирается на перила балкона и свешивается вниз. Угадываю скульптурные плечи под объемной футболкой. Пацан явно дружит со спортом. — Твоя сестра сказала, что ты больше не будешь с нами пить, — опираюсь на перила локтями, выгибаю спину и затягиваюсь. — Ты спрашивал про меня у сестры? — оживляется Марк, беззастенчиво рассматривая меня, повернувшись вполоборота. — Нет, не спрашивал, она сама сказала, — пожимаю плечами. — Ты мне тогда не ответил, что за драма у тебя была? — полностью поворачивается ко мне и смотрит в глаза. Нахожу его даже довольно красивым. Если б не был таким хамоватым. — Не важно. Сейчас все хорошо, — смущаюсь от такого вопроса в лоб. Сейчас все просто отлично. — Рад слышать, — произносит с совсем противоположным видом. — Ладно, увидимся. Щелчком отправляет окурок с балкона и проходит обратно в квартиру, оставив меня одного. Что это ещё такое? Я откидываюсь на балконные перила и пишу тебе: «Пиздецки соскучился». Ответа не приходит. *** На следующий день нервничаю сильнее, чем перед результатами экзаменов. Руки дрожат и потеют, постоянно вытираю их об джинсы, пока стою в аэропорту в толпе встречающих. На табло объявляют, что твой самолёт сел, а значит, я скоро тебя увижу. Сначала различаю в толпе твою макушку. Сердце, кажется, сейчас выскочит из груди. Уже вижу твоё лицо в толпе, когда иду тебе навстречу. Оно появляется на пару секунд, пока его снова не заслоняют плечи и спины других пассажиров. Наконец-то ровняюсь с тобой и обнимаю за плечи, борясь с желанием накинуться с поцелуями в переполненном аэропорту. Ты упираешься носом мне в шею и обнимаешь свободной рукой. Мои любимые джинсы с рваной коленкой, белая футболка и совсем небольшая сумка с ручной кладью. Я даже не знаю, на сколько ты прилетел, но судя по сумке — мы можем даже не выходить из аэропорта, ты, видимо, вечером обратно домой. Неохотно отстраняюсь от тебя, когда наши объятия становятся слишком долгими для людей вокруг. А отстраняться я не хочу. Я хочу врасти в тебя, хочу быть одним целым. Хочу сказать тебе все это, рассказать о своих чувствах, чтоб ты никогда меня больше не оставлял, но вместо этого произношу совсем другое: — Ты хоть на ночь останешься? — киваю на сумку. — Я тоже соскучился и рад тебя видеть, — хмыкаешь. — Да, на эту ночь останусь, если ты не против. Вскидываешь бровь, и я чувствую себя глупо. — Извини, я просто не понимаю, — опускаю глаза к полу. — От тебя последнее время ни звонков, ни сообщений почти не было. Ты вскользь касаешься тыльной стороной ладони моей рукой, как бы успокаивая меня. Мы проходим мимо выдачи багажа, к выходу из аэропорта. — Поедем домой, или, может, ты голодный? — вытаскиваю телефон, чтоб вызвать такси. — Давай доставку, может? — тепло улыбаешься мне, — хочу побыть с тобой наедине подольше. — Тогда домой. Через 10 минут загружаемся в машину, мне не терпится прижаться к тебе и задать кучу вопросов, но стесняюсь делать это при водителе. Касаюсь своим коленом твоего, и это все, на что я решаюсь. Ты смотришь на меня этим взглядом, которого я не замечал раньше. Тёплый, но очень грустный взгляд. Этот взгляд меня пугает. С таким взглядом не сообщают хорошие новости. Меня вмиг разрывает, что я не могу сейчас обнять тебя и от осознания того, что завтра ты снова улетишь, как и от той мысли, что ты не просто так внезапно прилетел. Я чувствую, что это не к добру. Про любовь мы поговорили в сообщениях, а для расставания ты лично прилетел? Почему я постоянно думаю о расставании? — Значит, ты завтра обратно? — спрашиваю тихим шепотом, наклоняясь к тебе. — Да, Саш, только на день смог вырваться. — Ты прилетел, потому что обещал, или у тебя плохие новости для меня? — решаю задать вопрос в лоб. Ты тоже наклоняешься ко мне и почти касаешься губами моего уха. — Потому что я очень соскучился, но новости у меня правда нерадостные, — накрываешь мою ладонь своей, — но все хорошо, Саш, у нас все хорошо. Неужели это все? — спрашиваю я сам себя, пока мы в напряжённом молчании едем домой. Да, это все — отвечаю я тоже сам себе.