Дневник журналистки: ТСЖ для фараонов

— И все-таки я не понимаю, — проговорил старший лейтенант милиции Обухов, заполняя протокол, — чего вы так переполошились-то? Еще ведь и суток с ее исчезновения не прошло! Мало ли, может, уехала к друзьям погостить… — Я вам еще раз говорю, — со вздохом ответила я, — что не все так просто. Анна Кулоева должна была передать мне диск с компроматом на свою фирму, а тут вдруг она берет и исчезает неизвестно куда! По-вашему, это обычное совпадение? — Да уж… Прямо как в плохом детективе получается, — пробормотал Обухов.       Я продолжала оглядывать квартиру Кулоевой, в которой мы находились. Небольшая однушка выглядела прямо-таки до боли стандартной, и ее банальность не могли развеять даже огромные плакаты с рок-исполнителями на стенах. Конечно, стереотипы не позволяли представить простую секретаршу слушающей рок, но без знания личности Кулоевой эти плакаты также выглядели вполне обычными. Единственное, что напрягало меня — это клетка с хорьком внутри. Хоть я и слышала о моде на заведение куньих, но своими глазами видеть эту странную помесь крысы с ящерицей лично мне было непривычно и неприятно.       Пока старлей заканчивал с заполнением протокола, я прошлась по комнате, еще раз внимательно все разглядывая. Пыталась выцепить взглядом хоть малейшее указание на местонахождение Кулоевой, но все было тщетно, и я пожалела о том, что Женька сейчас летела в самолете где-то над Средиземным морем и что я даже не могла позвонить ей для консультации. Ничего похожего на диск с компроматом я также не видела. Заканчивая обход квартиры, я остановилась возле клетки с хорьком. Хищная гадина с противно лоснившейся черной шкуркой бешено металась внутри, кидалась на решетку и скалила зубы. В глаза мне бросилась ее миска, почти доверху наполненная обрезками сырого мяса.       «Странно, — подумала я, — такое ощущение, что Кулоева пропала не внезапно, а заранее готовилась к отъезду, раз корм хорьку наложила впрок». Эту мысль я, впрочем, побоялась озвучивать: язвительный старлей наверняка поднял бы меня, дилетантку в расследованиях, на смех. — Господа понятые, — вырвал меня из раздумий голос Обухова, — сюда, пожалуйста. Распишитесь вот здесь. И вы, госпожа Вельская, тоже.       Понятые, молодой парень в шортах и шлепанцах и бабка в шерстяной шали, расписались в протоколе. Я поставила свой автограф после них, досадуя, что пришло время уходить, а никаких улик найти так и не получилось. Нужно было придумать какой-то предлог, чтобы задержаться здесь, вот только в голову мне ничего не приходило. Разыгрывать потерю сережки, как когда-то в Белфасте, мне казалось слишком банальным, да и нынешнего следака, пожалуй, было так легко не провести. С мысленным вздохом я покинула квартиру. — Всего доброго, госпожа Вельская, — бросил мне в спину на лестничной площадке Обухов, запирая вскрытую квартиру. — Надеюсь, что в вашем репортаже об этом происшествии вы будете максимально объективной. И я прямо-таки уверен, что с вашей Кулоевой ничего не случилось и что не сегодня-завтра она найдется. В общем, надеюсь вас больше никогда не увидеть.       «Интересно, почему ментов до сих пор принято называть «товарищ такой-то»? — подумала внезапно я. — Странно выходит: я к нему должна обращаться вроде как доверительно, с уважением, а он может мне небрежно бросить «госпожа» — совсем не уважительно, а так, слишком универсально. Понятно, что он все-таки защитник закона, важный человек, но все же, где тут наша любимая демократия?» Впрочем, стоило признать, несмотря на все лингвистические изощрения и неприятную личность старлея, что мне даже несказанно повезло. Все остальные следователи меня и слушать с моим заявлением не хотели, и только Обухов проявил хоть какое-то понимание.

***

      Вечер начинался уныло. Я без интереса посмотрела очередную серию «Моей прекрасной няни», затем посидела в интернете, все еще продолжая думать о странном исчезновении Кулоевой. Дверь в ее квартиру была заперта, все вещи лежали на своих местах, ничего вроде бы не пропало — похоже было, что она сбежала сама, либо же тот, кто ее похитил, очень умело замел все следы. Никаких билетов на ее имя за последние сутки также не было приобретено. Зная, что личного транспорта у Кулоевой не было, оставалось только предположить, что она находилась где-то в пределах Питера. Я заглянула в «аську» — Женька все еще была оффлайн. Наверное, пока не нашла в Египте точку доступа в интернет, а ведь ее помощь в этом деле мне бы так пригодилась!       На столе завибрировал мобильник, оповещая об СМС. Я с надеждой схватила его и тут же сникла. На экране горел обычный спам, присланный с какого-то незнакомого номера: «Скачай популярные мелодии вместо гудков! «ВИА Гра», Дима Билан, «Корни», «Город 312». Просто отправь…»       Я со вздохом положила телефон на место. Но, не прошло и пяти минут, как он подал сигнал вновь. Я едва не взвыла от ярости: мне пришло сообщение абсолютно с тем же текстом, с того же самого номера!       В последующие десять минут я получила еще, наверное, штук пятьдесят СМС-ок — все одинакового содержания, с одного и того же номера. Некоторые приходили с интервалом секунд в пять, будто бы неизвестный спамер задался целью во что бы то ни стало впарить именно мне свою услугу. Я даже быстро проверила по интернету: ни у кого такой проблемы больше не возникало, настолько назойливые сообщения никому не приходили. Чем же именно я провинилась перед Вселенной?       Поразмыслив немного, я решила позвонить в ответ. Что меня удивило, так это то, что номер был не четырехзначный «рекламный», а самый обычный, начинавшийся с «+7» — значит, слал мне сообщения не бот, а живой человек.       «Если это какой-нибудь назойливый поклонник, поговорю с ним начистоту. Если не поймет — пригрожу милицией». С этой мыслью я нажала кнопку «Вызов». Гудки в трубке слышались недолго — почти сразу же хриплый голос произнес: «Алло!» — Послушайте, уважаемый спамер, — заговорила я не слишком резко, но и явно не мягко. — Я не понимаю, чего вы от меня добиваетесь своими бесконечными сообщениями. Внимания или чего-то другого? Еще одно СМС от вас, и я пишу заявление… — Ирина Вельская — это вы? — перебил вдруг меня голос, и теперь я уже отчетливо услышала, что он принадлежал женщине. — Да, а вы, собственно… — И тут меня озарила догадка. — Анна… Анна Кулоева?.. — Тише! — шикнула в трубку секретарша. — Если вы сейчас не одна, срочно повесьте трубку! Я вам вышлю все в СМС. — Я одна, можете говорить спокойно. — Сердце у меня так и прыгало в радостном волнении. — Но к чему была вся эта конспирация? — Вы скоро все поймете, — быстро заговорила Кулоева. Голос у нее был какой-то совершенно чужой, непохожий на тот, что я слышала, когда мы с ней созванивались ранее. — Пока же прошу только простить меня за такую неумелую попытку выйти на связь. Ничего лучше я не смогла выдумать, извините. — Я… Я вас понимаю, — ответила я, понемногу успокаиваясь: ну вот, совсем скоро все должно проясниться! — Но почему вы так внезапно исчезли? Где вы сейчас? — Ни слова больше! — отрезала Кулоева. — Я вам сейчас вышлю адрес, вы его запомните и тут же удалите это СМС, вам ясно? Приезжайте по этому адресу как можно скорее, если хотите все узнать. Не приедете или сообщите об этом кому-то еще — я разрываю с вами всякие контакты.       И она сбросила вызов. Через минуту мне пришло СМС с адресом. Я лишь вздохнула. Что ж, если она так хочет, придется поиграть с ней в ее игру. Я стерла сообщение из памяти телефона и стала одеваться.

***

      Чем ближе я подъезжала к станции метро «Девяткино», тем страшнее мне становилось. А ведь это могла быть и в самом деле ловушка: меня одну вечером заманивают в такую глухомань… Я утешала себя лишь тем, что никому особо была не нужна, но утешение выходило слабым. Если бы не мое журналистское любопытство, я бы точно вернулась обратно.       На улице давно уже стемнело, когда я подошла к нужному дому. И тут же обомлела: дом был нежилым. Вернее даже, его еще попросту не достроили. Пустые провалы незастекленных окон пялились на меня, словно зевы каких-нибудь чудовищ. Дверь в дом вела всего одна, и мрак за ней сгустился самый что ни на есть натуральный, страшный.       «Спокойно, Ира», — мысленно произнесла я, сжимая одной рукой в кармане электрошокер и припоминая все наиболее серьезные удары, которым меня обучал Альберт Петрович. Второй рукой я достала телефон и, включив на нем фонарик, набрала номер «02». Кнопку вызова пока жать не стала, но палец держала прямо на ней. Затем, сделав несколько глубоких вдохов, я шагнула в дверной проем, под сень пустующего дома.       И оказалась в огромном, напоминавшем подвал пространстве. Здесь не было абсолютно ничего, лишь голые стены из некрашеного кирпича. Даже вместо пола — сырая рыхлая земля. Этот дом, если бы был человеком, напоминал бы тот самый скелет из школьного кабинета биологии. Ни мяса, ни мышц, ни крови, одни лишь кости.       Слабый луч фонарика метался по пустому пространству подвала (или же это был все-таки будущий первый этаж?), и ничего, кроме крысиного писка в углах, не доносилось до моего слуха. Я хотела было уже громко крикнуть что-то вроде: «Есть тут кто?», когда из дальнего угла раздался шум. Резко повернувшись в ту сторону, я увидела фигуру в длиннополой куртке с капюшоном и вязаной шапке, что спрыгнула с подоконника на земляной пол. Взглянув в лицо Анны Кулоевой, я так и отшатнулась в ужасе. Глаза довольно-таки молодой девушки сверлили меня с истинно звериным бешенством, а кожу лица покрывала уродливая рябая сыпь — мне невольно вспомнился украинский президент Ющенко. — Добрый вечер, Ирина. — Голос у Анны был таким же хриплым, как недавно по телефону, и я поняла, что она не коверкала его для конспирации — с ней реально случилось нечто ужасное. — Выньте, пожалуйста, левую руку из кармана. — Я нехотя подчинилась. — Отлично, а теперь отвечайте: вы сказали еще кому-нибудь обо мне? Смотрите при этом только мне в глаза, не отводите взгляд. Если я почую ложь, то больше вы не добьетесь от меня ни единого слова, так и знайте.       Меня так и подмывало засмеяться в голос от этих клишированных фраз, но все же я, не отводя глаз от лица Кулоевой, медленно покачала головой. Она смотрела на меня еще несколько секунд все тем же хищным взглядом, затем кивнула и быстрым шагом направилась в самый дальний и темный угол. Вспыхнула керосинка и я увидела прежде каким-то образом незамеченный перевернутый ящик с постеленной на нем газетой, на которой были расставлены банки с консервами, разложены целлофановые пакеты и пластиковые контейнеры — как будто бы я внезапно оказалась в каком-нибудь лесу на пикнике. Присев на импровизированный стул из нескольких кирпичей, Кулоева достала складной нож и принялась вскрывать здоровенную банку с тушенкой. — Я столь внезапно исчезла, потому что меня пытались убить, — произнесла она как ни в чем не бывало, будто бы продолжая наш телефонный разговор. — Вы серьезно?! Но кто? — ахнула я. — Правильнее будет задать вопрос: кто меня заказал? — стрельнула в меня взглядом из-под светлой крашеной челки девушка. — В том, что это был заказняк, я даже не сомневаюсь… Да вы присаживайтесь, будьте как дома. Простите, что не предлагаю вам перекусить — со столовыми приборами у меня напряженка.       Я осторожно опустилась на самый краешек второй кирпичной кладки. Холод тут же пронзил все мое тело от самых ягодиц, и я невольно поразилась тому, как могла Анна спокойно сидеть на этих голых камнях. — Осталось только узнать, с чьей же стороны была утечка. — Наконец-то справившись с тугой крышкой банки, Анна насадила на нож крупный шмат противно пахнувшего мяса и отправила его в рот. — Вы что же, думаете, что это я вас сдала? — пораженно спросила я. — Я такого не говорила, заметьте, — вновь стрельнула в меня глазом на здоровой части лица Анна. — И все же, кто с вашей стороны знал о нашей с вами сделке? — Ну… — Я задумалась, решая, соврать ли ей или сказать правду, и выбрала все-таки второе. — Подруга моя близкая знала, начальник, коллеги… Да весь наш отдел, наверное, знал, это не было такой уж тайной. А вы сами кому-нибудь об этом говорили? — Только моему приятелю-программисту, который для меня и записывал этот диск, — ответила Анна. — Но в нем я однозначно уверена.       Я готова была ее понять — в предательство друзей люди были склонны не верить до самого конца. Я и сама бы ни за что не решилась подумать в этом случае на Женьку. И все-таки… — Так кто и как пытался вас убить? — заговорила я, пытаясь загнать страшную мысль как можно глубже в подсознание.       Анна вдруг перестала жевать и, подцепив на кончик ножа небольшой кусок тушенки, кинула его подбежавшей совсем близко жирной серой крысе. Я подумала, что сама и дня не смогла бы провести в этом помещении одна и с противными грызунами под боком, и только подивилась смелости Анны. «Хотя, наверное, тому, кто любит хорьков, нечего бояться крыс», — тут же пришла в голову остроумная мысль. — Ко мне вчера приходила женщина, — ответила наконец Анна на мой вопрос. — Таинственная особа, вся в черном. Черный плащ, черная шляпа и очки. Волосы тоже были черными, но это, скорее всего, парик. Она подошла к моему столу посреди рабочего дня и замогильным голосом начала что-то говорить…       Вот тут я уже не сдержалась и прыснула, да так громко, что сбежавшиеся было делить угощение крысы бросились врассыпную. Анна лишь раздраженно покосилась на меня и спокойно продолжила: — А потом она ушла, а я отправилась покурить и почувствовала себя плохо. Даже нет, не так — просто отвратительно. Меня начало тошнить, голова кружилась, на лице появились эти проклятые волдыри… Я сначала подумала — съела что-то не то, но потом заглянула в пачку и увидела, что там было на одну сигарету больше, чем до этого! Эта мерзавка меня отравила! Я после этого точно вспомнила, что она вроде как случайно уронила свою брошку мне под стол, а, пока я там ползала, наверняка сунула отравленную сигу мне в пачку! — Интересно… Значит, у вас открытая пачка лежала прямо на столе? — Ну да, я всегда так делаю. Когда надо уйти на перерыв, просто достаю из пачки одну сигарету, так удобнее. Так вот, после этого я сразу же поехала домой, благо, был уже конец рабочего дня. Там прихватила только теплые вещи, — она кивнула на полузаваленную кирпичами большую спортивную сумку в углу, — купила по дороге еды и сразу сюда. Мы тут как-то давно нашей юной панковской компанией еще тусили, вот я и запомнила это место. Тут тогда даже дома еще не было, один только фундамент.       «Ну да, все действительно как в плохом детективе, — мысленно усмехнулась я. — С одним, пожалуй, исключением — жертва осталась жива. Это только в кино и книгах сразу же умирают либо без сознания попадают в больницу». — И что же вы дальше намерены делать? — вслух поинтересовалась я. — Да сидеть тут, никуда не вылезая, — пожала плечами Анна, доедая тушенку и закусывая ее неразведенным, прямо из пакета, «Дошираком». — Пока все не утрясется, по крайней мере. Стройка дома все равно заброшена, люди сюда не заходят. Искать меня, ну кроме разве что этих «плохих парней», никто тоже особо не станет… — Э-э… Ну вообще-то станет, — с долей стыда призналась я. — Я уже сообщила о вашем исчезновении в милицию… — Что?! — так и вскочила с места Анна, и пустая жестяная банка покатилась с ее колен на землю. — Да вы сумасшедшая! Зачем вы это сделали?! — А что, по-вашему, я должна была делать?! — Я тоже вскочила, разозлившись на такую неблагодарность. — Перед важной встречей вы внезапно берете и пропадаете и даже на звонки не отвечаете! Что я должна была подумать? Что вы просто уехали «на недельку в Комарово»? Кулоева, явно смущенная моей ответной реакцией, вновь опустилась на кирпичи. — Раз так, то присмотрите тогда за моей Умкой, за хорьком, — произнесла она. — Умка, серьезно? — хихикнула я. — И почему это я должна вообще за ней присматривать? — А вы что, не любите хорьков? — безошибочно угадала Анна. — И нет, я ей дала имя вовсе не в честь белого медвежонка из мультика. У меня просто любимая рок-группа — «Умка и Броневичок», может быть, знаете? — Я люблю русский рок, но об этой группе впервые слышу, — призналась я. — Ладно, не суть. А где этот ваш диск с компроматом? — Вот этого я вам не скажу, — отрезала Анна. — Теперь я уже никому не могу верить. Знайте только одно — он в надежном месте, и так просто вам его не найти.       «Ну вот, опять начались шаблоны», — с горечью подумала я. Тем временем Анна, достав из кармана пачку сигарет «Лаки Страйк», чиркнула зажигалкой, закурила. — Значит, вы курите «Лаки Страйк»? — заинтересовалась я. — А вы не могли предположить, что… — Не держите меня за дуру, — усмехнулась Кулоева, выпуская облако дыма. — Я обычно курю «Мальборо». Как только это случилось, я сразу же выкинула всю пачку.       Я представила себе картину: Анна сидит за столом в приемной, одетая в строгий офисный костюм с мини-юбкой, что-то смотрит в компьютере, а на столе лежит пачка «Мальборо»… Наверное, она, как Маша когда-то, любит растягивать перерывы, поэтому и курит обычные сигареты… — Значит, тот, а точнее, та, кто вас отравила, знала о том, что обычно вы держите пачку открытой на столе, — принялась рассуждать я вслух, надеясь методом дедукции что-нибудь выяснить, — как знала и о том, что вы курите именно «Мальборо», ведь она подсунула вам в пачку ту же самую сигарету, раз это вам сразу не бросилось в глаза. А это значит, что…       Анна вдруг поперхнулась и закашляла. Первой моей мыслью было: «Курить вредно», второй — «А вдруг я попала прямо в точку, и она поняла, кто мог ее заказать?» Однако Анна все кашляла, не останавливаясь, даже после того, как я похлопала ее по спине. — Помогите… — просипела вдруг она, выронив окурок и завалившись набок. — Опять меня отравили… — Все в порядке, не волнуйтесь, я сейчас!.. — крикнула я, вскакивая с места, хотя саму меня паника так и била с ног до головы. — Сейчас вызову «скорую»… — Нет… — отчаянно застонала Анна, выпучив глаза. — Не надо «скорую», прошу вас…       Но я уже вытащила мобильник, более того, палец мой, дрожа от волнения, сам собой надавил кнопку «Вызов». Набранный на всякий случай номер милиции был еще не сброшен, поэтому звонок отправился. Я хотела было уже завершить его и перезвонить в «скорую», но Анна, держась за живот, с такой болью скулила: «Нет, только не «скорую», пожалуйста!», что я передумала. — Не буду, — сказала я вслух, а в трубке меж тем уже хрипел чей-то бас. — Милиция? — произнесла я, глядя, как лицо Анны все больше зеленеет. — Похоже, тут у нас покушение на убийство…