Дневник журналистки: ТСЖ для фараонов

[Рассказ о приключениях Жени литературно обработан Ирой].       Египет встретил Женьку как всегда неприветливо — жарой и духотой. Потому-то ей так нравились промозглость и сырость Питера, а отдыхать она предпочитала в северных странах — из последних открыла для себя Финляндию и Норвегию. В теплых же краях она обычно могла только работать, вот как сейчас.       Итак, было дано: олигарх Лодзинский, разбогатевший еще в девяностые и, само собой, не вполне законным способом. Видимо, деньги ему стало настолько некуда девать, что в последние годы он основал в Египте сеть гостиниц со скромным названием «Русские отели» (что это такое, еще предстояло выяснить). Также, по-видимому, жаркий климат арабских стран не пошел холодному северному рассудку Лодзинского на пользу, отчего он вступил в связь с некими людьми, на поверку оказавшимися «египетскими афганцами» самого аз-Завахири, и стал снабжать их средствами через фальшивые счета швейцарских банков. Делом быстро заинтересовался Интерпол, и Лодзинский, столь же быстро свернув свои делишки, по-тихому свалил в закат. Требовалось доказать: бизнес «Русские отели» также является результатом валютных и не только махинаций Лодзинского и его ближайших сторонников. Ну и желательно было бы конечно самого Лодзинского при этом разыскать.       В «Жармальшейхе» Женя из аэропорта сразу же направилась в деловой район с неблагозвучным для русского уха названием «Насрани», благо он находился недалеко. Главный офис «Русских отелей» располагался там, в громоздком ромбовидном здании, облицованном зеленой плиткой. Женя без интереса миновала фонтан и декоративные пальмы перед входом и, войдя в состоявший, казалось бы, из сплошного стекла холл, потребовала встречи с самым главным начальником. Администратор, молодая смуглолицая девушка, тем не менее, говорившая по-русски почти без акцента, поначалу лишь улыбалась и невинно хлопала глазками, но когда Женька пригрозила вытащить наружу все самое грязное белье их фирмы, мигом помрачнела и, подняв телефонную трубку, что-то быстро и невнятно заговорила в нее. На удивление Женьки, ее пропустили к нынешнему владельцу компании почти сразу же.       У самого выхода из лифта на седьмом этаже здания Женьку встретил коренастый и довольно красивый на вид мужчина, внешность которого, однако, портило чересчур угрюмое выражение лица. Он представился Юрием Павленковым, начальником охраны нового владельца. Женька проследовала за ним длинным прохладным коридором, весьма нелепо украшенным «в русском стиле» — с картинами Васнецова на стенах и висевшими рядом вышитыми платками. «Только самоваров, матрешек и медвежьих чучел не хватает», — с усмешкой подумала Женя. — А вы ведь раньше служили? — обратилась она к Павленкову, не в силах сдержать профессиональное любопытство. — А что такое? — резко повернулся к ней начальник охраны, и его суровое лицо превратилось в прямо-таки каменную маску. — Да нет, просто я заметила у вас на руке татуировку, — пояснила Женя, кивнув на полуприкрытый рукавом рубашки символ на волосатой коже предплечья. — И подумала, что с судимостью вас вряд ли бы взяли работать в такую крупную компанию на ответственную должность. Значит, остается только армия… — Ну да, служил, — угрюмо бросил на это Павленков. — В Чечне. А вы всегда так нагло нос в чужие дела суете?       «Профессия у меня такая», — хотела было ответить Женька, но потом поняла, что лучше было лишний раз не нарываться. С этого бывшего вояки сталось бы, если бы он внезапно зарядил ей с кулака в табло. Поэтому она с достоинством промолчала.       Коридор закончился довольно просторным кабинетом с огромными вентиляторами под потолком и широким окном с видом на оживленную улицу. К удивлению Женьки, владелец «Русских отелей» оказался не русским и не арабом, а туркменом. Альсеит Торсунбаев, красивый мужчина лет тридцати, в отличие от своего начальника охраны еще и довольно приятный на вид, вежливо пригласил Женьку присесть за широкий стол в форме турецкого полумесяца. От стандартной формулы «Чай, кофе, что-нибудь прохладное» Женька отказалась, быстро окидывая взглядом кабинет и выцепляя детали, по которым можно было составить мнение о его хозяине. Итак, он не любил роскоши и показухи и не пытался угодить гостям — кабинет был обставлен скромно, без русских, арабских и еще каких-либо стилей. Судя по грамотам на стенах, окончил с отличием Гарвард и в крупном бизнесе, по-видимому, вращался уже не первый год. Был очевидно близок к Лодзинскому, иначе бы эту должность не получил — как ни крути, в таком бизнесе бандитские понятия «братвы» еще действуют. — Итак, слушаю вас, Евгения… как вас по батюшке? — бегло просмотрев ее визитку, начал Торсунбаев. — Я привыкла к стандартной формуле «мисс Шмелева», — обворожительно улыбнулась Женька, ненавидевшая выражение «по батюшке». — Уж простите, частое общение с иностранцами накладывает свой отпечаток. Но вы тогда можете звать меня просто Евгения. — Замечательно. А я Альсеит Эрнепесович, если можно, — одарил ее скупой улыбкой Торсунбаев. — Так чем могу быть полезен? — Очень многим, — сказала Женя, решив с ходу взять быка за рога. — Но начнем с главного. Я имею в виду местонахождение вашего бывшего босса. Лицо молодого бизнесмена тут же стало непроницаемым. — Мне ничего не известно о том, где сейчас скрывается Олег Леонидович, — процедил он. — И вообще, зачем вам это нужно? Вы же вроде бы не из вашего ФСБ или кто у вас там этим теперь занимается? — А расскажите вообще о том, в чем заключается суть вашего бизнеса, — резко сменила тему Женя. Она знала, что это обычно обескураживает собеседника и может заставить его ненароком выдать какую-нибудь тайну. — Я знаю, вы не так давно в него пришли и многого можете не знать, но все же, вам наверняка об этом кое-что известно… — Вы правы, когда Олег Леонидович задумал построить нашу сеть, я еще даже степень бакалавра не получил, — сухо кивнул Торсунбаев. — Но если вкратце, то суть нашего бизнеса такова. Многие туристы из стран бывшего СССР, когда приезжают сюда отдыхать, остаются недовольными сервисом в местных отелях. И знаете, что больше всего их раздражает? То, что персонал ни бельмеса, извиняюсь за выражение, не понимает по-русски! Вот у Олега Леонидовича и зародилась идея построить по-настоящему русские отели, где наших туристов все бы понимали и относились к ним вежливо. Пока что таких отелей в Шарм-аль-Шейхе всего три штуки, но со временем мы, вернее, уже я один, планирую расширить сеть на весь Египет. — А вам не кажется, что затея эта слишком затратна и, по большому счету, бесполезна? — Женька решила: если уж играть в открытую, то до конца. — Во-первых, где вы найдете столько русскоязычного персонала в чужой стране? И потом, вы что же, думаете, что туристы так и повалят сразу к вам, а не в более дешевые местные отели? — Простите, а вы вообще разбираетесь в бизнесе? — скептически изогнул бровь Торсунбаев. — И это я сейчас спрашиваю вовсе не со своей высокой позиции выпускника Гарварда. Для меня лучшим учителем в бизнесе стала сама жизнь. Вам в силу возраста сложно это понять, но я успел на своей родине где-то на задворках тоталитарного гиганта даже походить в пионерском галстуке. Какая уж там свобода экономики и даже просто выбора, когда над тобой довлеет всемогущая рука Большого Брата! А после успел еще немного пожить при нашем «великом» Туркменбаши, чтоб ему песком на параде подавиться. Это я к чему? Хочешь жить красиво — умей вертеться. Вы, простите меня за нескромный вопрос, откуда родом? — Из Воронежа, — ответила Женька, уже догадываясь, к чему был задан этот вопрос. — Ну, значит, жизни толком не знаете. Так я и думал, — махнул рукой туркмен, полностью подтвердив Женькину догадку. Доказывать ему, что Воронеж — та еще дыра, было, кажется, бесполезно. — Так я все-таки не понимаю, зачем вам Лодзинский-то понадобился? — За тем же, зачем в свое время Полу Хлебникову понадобился Березовский, — ответила Женька, вскидывая голову. Хотела сделать это гордо и с достоинством, но вышло, похоже, нелепо. — Ну ладно. Тогда такой вопрос: у Лодзинского были здесь, в Египте, еще какие-нибудь друзья? Не те, которым он, гм, отстегивал нелегальные суммы, а чуть более законопослушные? — У Олега Леонидовича вообще не было друзей, — ответил Торсунбаев, всем видом давая понять, как его утомил этот разговор. — Только единомышленники и соратники, он сам так всегда говорил. В любом случае, я в эти его связи как-то не лез. Еще вопросы будут? — Только один, последний, — с легкой усмешкой произнесла Женя. Ей уже не терпелось поставить этого слащавого выскочку на место. — Как так получилось, что фирму «Русские отели» возглавляет человек с явно нерусскими лицом и именем? — Интервью окончено! — прямо-таки рявкнул туркмен, мгновенно побагровев, и нажал кнопку селектора. — Юра, проводи госпожу до выхода! — Да нет уж, спасибо, я сама дорогу найду. — Посмеиваясь про себя, Женька грациозно встала и выпорхнула в коридор. Из закутка охраны уже высовывал лощеную рожу Павленков. Сделав ему успокаивающий жест (все, мол, в порядке, уже ухожу), Женя проследовала к лифту. Из-за спины у нее донесся голос Павленкова, по-видимому, разговаривавшего с подчиненными: — Так вот, короче, я его спрашиваю: «Ты какие-нибудь блатные песни знаешь?», он мне такой: «Владимирский централ только», во, бля, угар… — Ответом ему был дружный хохот сразу нескольких мужских глоток.

***

      Следующим пунктом в Женькиной рабочей программе был Каир. Там она намеревалась встретиться с местным миллиардером Абдуллой аз-Зуаммом, который арендовал Лодзинскому землю для постройки на ней отелей. Уж что-то об этой авантюре он должен был да знать.       Столица Женьке понравилась еще меньше Шарм-аль-Шейха, который она, впрочем, видела совсем немного и недолго. Во всем в Каире — от куполов мечетей до приземистых домиков с запыленными пальмами вокруг — чувствовались страшные фальшь и искусственность. Город выглядел жалкой декорацией из какой-нибудь пресной киноподелки середины прошлого века, когда в моду только-только вошел «африканский» стиль.       В приемной знаменитого богача и мецената Женька прождала часа, наверное, три, и от страшной жары ее не спасали даже вентиляторы. Наконец вышел секретарь, довольно-таки свирепый на вид мужчина, и объявил, что «сид Абдулла» готов встретиться с госпожой сегодня в семь вечера в ресторане пятизвездочного отеля премиум-класса. Определенно, долгое ожидание того стоило.       Вечером, когда на Каир опустилась приятная прохлада и городские декорации стали выглядеть еще более ненатурально, Женька сидела за столиком в полупустом ресторане и вокруг нее вились трое назойливых официантов. Наконец в сопровождении охраны появился сам аз-Зуамм. Одетый в бархатный вечерний костюм и феску, он грузно опустился за столик и мягким раскатистым баритоном велел принести «госпоже» бутылку столетнего вина.       Вблизи важный человек оказался очень похожим на Шона Коннери, источавшим запах дорогого одеколона и все время едва заметно улыбавшимся чему-то в бороду — одним словом, выглядел как типичный арабский бизнесмен. Женька вызвала в уме все самые известные факты о нем: ему за восемьдесят, сказочно богат, занимает то ли девятую, то ли десятую строчку в списке «Форбс» и владеет чуть ли не половиной всей египетской земли. Состояние сколотил, кажется, еще в семидесятые, на нефтяных участках Персидского залива.       Женька принялась аккуратно задавать миллиардеру вопросы, но тот отвечал на них невпопад, все время переводил тему на погоду, сервис ресторана и личность самой журналистки, а то и вовсе начинал вспоминать свою молодость и времена Насера, к которому, по его собственным словам, он всегда испытывал глубочайшее уважение.       «Притворяется, потому как что-то знает и не хочет говорить или он вообще по жизни такой?» — гадала Женька. Наконец, устав слушать байку о спасении им президента от гибели во время песчаной бури, она перебила аз-Зуамма, прямо спросив его о том, что ему известно о местонахождении Лодзинского. Аз-Зуамм несколько секунд помолчал, изучая Женьку пристальным взглядом черных, словно жуки-скарабеи, глаз. — А знаете что, я даже готов вам все рассказать, — произнес наконец он на своем довольно приличном английском. — Но только чуть позже… в моем любимом номере этого отеля.       «Вот так так!» — изумилась про себя Женька. Она знала, что аз-Зуамм уже имел четырех жен, — максимально допустимое по шариату количество, — и при этом не стеснялся делать ей такие откровенные намеки, да еще в его-то возрасте! Женя даже пристально вгляделась в лицо бизнесмена, чтобы понять, не ослышалась ли она. В ответ пожилой миллиардер лишь скабрезно ухмыльнулся и подмигнул. Определенно, тут не могло быть ошибки. — А знаете что, я согласна, — произнесла Женя, резко вставая из-за стола. — Давайте прямо сейчас и пойдем в ваш номер, нечего терять время.

***

— …Ну так что, расскажете вы мне о Лодзинском? — вопросила Женя, помахивая зажатой в руке миниатюрной дамской сумочкой и одновременно разглядывая прямо-таки огромных размеров номер, в котором они оказались. Сквозь открытую дверь балкона дышал прохладой ночной Каир, искусственность которого, к счастью, уже скрадывала густая тьма. Сквозняк колыхал крупные листья пальм в кадках, заигрывал с подолом Женькиного легкого платья, так и норовя поднять его выше, чем нужно. На всякий случай Женька придерживала подол свободной рукой. — Зачем же спешить? — пожал плечами аз-Зуамм, вальяжно приближаясь к гостье, так что она была вынуждена пятиться спиной к балкону. — Предлагаю сначала расслабиться, выпить немного шампанского… — Разве Коран не запрещает вам пить алкоголь? — постаралась выиграть время Женька. — Ради вас, милая юная леди, я могу один раз и нарушить закон, — плотоядно улыбнулся аз-Зуамм, оглаживая бороду. «Пора!» — решилась Женька. Отступать дальше было некуда — она почти уперлась копчиком в балконные перила. — А воинскую присягу вы тоже решили однажды нарушить? — как можно более невинным тоном осведомилась она в ответ. — И в этом наверняка тоже была виновата какая-нибудь «милая юная леди»? — О чем это вы? — резко нахмурился аз-Зуамм, но наступать на Женьку перестал. — Дело в том, что перед нашей встречей я постаралась узнать как можно больше информации о вас и вашей деятельности, — заговорила Женька уже более уверенно. — Сопоставила некоторые известные факты и вот что выяснила. В пятьдесят седьмом году, во время Суэцкого кризиса вы командовали артиллерийской батареей на самом берегу канала. Президент Насер тогда отдал приказ стрелять на поражение по любому судну, которое без разрешения войдет в зону вашей видимости. Но вы все-таки не выстрелили тогда, когда должны были. Теперь настало время для аз-Зуамма резко попятиться. Ободренная этим, Женька тут же сделала два шага вперед. — В тот год многие топливные фирмы погорели на закрытии канала, — продолжила она. — Но одна из них, британская нефтяная компания «Эмпория Ойл», все же сумела обогатиться. Именно ее танкер вы спокойно пропустили по Суэцкому каналу. Танкер, который «Эмпория» заказала гамбургской судостроительной компании «Флюгсвахер и сыновья». Мой бывший парень работает как раз в этой фирме, и он даже показал мне все накладные, сохранившиеся с тех времен. Я была удивлена: почему это фирма, выпускающая только крупногабаритные суда, построила всего лишь один малолитражный танкер? Ответ был прост: чтобы он смог пройти по каналу. Итак, неопознанный танкер неизвестной страны спокойно проплыл в Персидский залив, а всего через неделю доставил нефть на нефтеперерабатывающий завод в Иордании. Акции «Эмпории Ойл» тут же подскочили вверх, и некоторое время она занимала лидирующую позицию на топливном рынке. Через десять лет, впрочем, компания разорилась, но тогда, в благодарность за помощь, она подарила вам один из своих нефтеносных участков в Эмиратах. С этого и началась ваша успешная карьера. С такого неприглядного эпизода, подумать только! Ради больших денег вы пошли на измену Родине!       «Сид Абдулла» допятился уже до самых дверей номера, а Женька все продолжала наступать на него, неумолимо раня словами. Лицо араба вдруг побагровело и исказилось поистине звериной яростью. — Вы бредите, мисс, — прошипел он. — Сейчас я вызову охрану и прикажу вышвырнуть вас отсюда! — Да нет, не прикажете, — с невозмутимым видом покачала головой Женька. — Я нарыла на вас уже достаточно компромата. Если вы даже убьете меня прямо сейчас, эти материалы все равно попадут в прессу, и вашей репутации придет конец.       Аз-Зуамм мигом побледнел, ссутулился и шаркающей походкой направился к широченному, покрытому леопардовой шкурой дивану. В этот момент он выглядел истинным стариком, больным и усталым, так что Женьке на миг даже стало его жаль. Дойдя до дивана, аз-Зуамм повалился на него без сил и схватился за сердце, тяжело дыша. — Что вам от меня нужно? — прохрипел он. — Расскажите мне все, что знаете о Лодзинском, — произнесла Женя, быстро наливая из графина воды в стакан и подавая его аз-Зуамму. — Тогда, обещаю вам, этот разговор останется только между нами. — У него есть риэлторская контора в Гизе, — произнес старик, доставая из кармана таблетницу и вытряхивая на ладонь одну пилюлю. — Подставная фирма, на доход от которой он надеялся жить, если вдруг с основным бизнесом что-то пойдет не так. Я знаю об этом, поскольку сам посоветовал ему ее основать и даже выделил под это место. Заведовал этой конторой некто Коротков, тоже русский, сейчас он, кажется, за решеткой. Больше я ничего не знаю, клянусь Аллахом!       Он запил таблетку водой, уронил пустой стакан на диван, и дыхание его выровнялось. Поняв, что здесь ей больше делать нечего, Женя направилась к выходу из номера. — Поймите, у меня тогда семья голодала, — прилетел ей в спину голос аз-Зуамма. — Я просто не мог поступить иначе! И потом, я даже не думал, что меня за это наградят целым нефтяным участком!       «Не мы такие, жизнь такая. Ну да, ну да», — с усмешкой подумала Женя. Таким, как этот прожженный старикан, все равно нельзя было до конца верить, они ради своей цели не остановились бы ни перед чем. Сама она, впрочем, была той еще интриганкой — чего стоил один блеф с танкером из «Флюгсвахера»! На самом деле Женька понятия не имела, откуда взялось то самое судно, да и с Ральфом она бы точно больше не стала разговаривать. Прошлое следовало оставить в прошлом. А в настоящем ее ожидала по-настоящему серьезная работа.