Забота о ближнем

Литтл Уингинг. Теплый летний вечер начинает окутывать Британию. Из домов выбегают радостные дети, ожидавшие ухода масляного зноя. Улица наполняется звонкими голосами, звуками ударов мячей об асфальт, бряканьем велосипедных цепей. Взрослые возвращаются с работы, окрикивая своих сыновей и дочерей, а те, с неприкрытой радостью, машут им руками в ответ. Небольшой, непримечательный дом на Тисовой улице. Трое сидят в гостиной. Грузный мужчина что-то увлеченно рассказывает напротив сидящей женщине — сухой как палка и прямой как струна — та смеется, прикрывая рот рукой. Рядом с ней сидит невероятно похожий на мужчину мальчик, он словно животное поглощает чипсы, смотря по телевизору ток-шоу. Обычная семья. В это время в чулане заперт пятилетний ребенок. Маленький мальчик с взъерошенными, явно нечёсаными черными волосами, напоминавшими зимние сухие ветки, в круглых растянутых очках и не менее растянутой одежде, худой как осиновый лист, бледный не как снег или мрамор, а как истощенная лабораторная мышь. Он сидел на маленькой кровати (если ее можно так назвать), прижав к себе коленки, расположив на них игрушечный телефон. Игрушка была совсем старая, без батареек. Некоторые числа на нем стерлись, а пружина трубки порвалась. Гарри (так зовут маленького узника) редко выходил из чулана, если только в магазин и по порученным ему по дому делам. Однажды, убираясь в прихожей, он увидел, как тетя Петунья (так зовут сухую женщину) бежала к звенящему объекту, пока большой мужчина (его зовут Вернон) истошно орал «Петунья, тебя к телефону!», а она брала в руки часть телефона (которая зовётся, вроде, труба или трубка), громко говорила «Алло!». А после, скалясь во все зубы, кричала «Марджорин, это ты! Рада тебя слышать!» и долго-долго говорила в эту «трубку» или «трубу». Гарри знал, что Марджорин — это тетя Дадли (того животного мальчика), и что как-то через «телефон» с ней можно разговаривать. Интересно, только с ней или с любым человеком? После долгого наблюдения за чудо-машиной, Гарри стал незаметно подкрадываться к ней, изучая и потыкивая пальцами в отверстия на диске. В этот момент обычно его отгонял дядя Вернон, крича что–то про то, что «Этот тупица сейчас нам телефон сломает!». Однако Гарри не унимался и все чаще стал крутиться вокруг устройства, под неодобрительные взгляды семейства Дурслей. Но все равно, за две недели слежки (к счастью или несчастью, Дурслям мало кто звонил) ему удалось многое узнать, а именно: Разговаривать можно не только с Мисс Марджорин; С неким мужчиной, про которого дядя Вернон говорил: «Этот несносный идиот опять поставил мне три смены подряд!»; С какой–то пожилой женщиной, после которой тетя Петунья охала и тихо бурчала: «В саду Дадли с кем–то подрался. Нет, такого не может быть. Он такой милый и добрый мальчик… Опять эта старуха своими слепыми глазенками напутала все!»; Можно самому выбрать, с кем хочешь разговаривать. Нужно набрать какой–то код на диске, поворачивая его в правую сторону; Можно говорить с двумя и более людьми одновременно, если попросить «передать трубку»; Если телефон звонит, значит, кто-то будет с тобой говорить; Однажды Гарри так увлекся рассматриванием телефона, что не заметил, как на него летит возбужденный Дадли с выставленными вперед руками. Тонкое тело ребенка пошатнулось, и он с громким стуком ударился о тумбочку, обронив на себя столь желанный аппарат. На грохот тут же сбежалось все семейство. Петунья сразу начала обнимать свое маленькое животное. Вернон замахал головой туда-сюда, раскраснелся, как помидор, и резко впечатал Гарри в пол: — Да что ты пристал к телефону, осел?! Кто тебе звонить будет? Кому ты нужен? — Дурсль кричал так, что его слюни разлетались брызгами по лицу ребенка. — Отстань от него, несносный придурок! Вернон еще какое-то время смотрел на Гарри бешеными глазами, от чего его сердце сжалось до тыквенного семечка. Вдруг мужчина подскочил и побежал к шкафу в гостиной. «Все, он меня убьет», — промелькнула мысль у Гарри, после чего он закрыл глаза и инстинктивно сжался. Вдруг он почувствовал, как на его живот плюхнулось что-то легкое и небольшое. — На, бери! Только не трогай, не трогай больше его!!! Гарри так и не пошевелился, пока не услышал тяжелые удаляющиеся от него шаги. Он открыл глаза: Петунья все еще обнимала и успокаивала Дадли, которого надо было успокаивать разве что от истерического смеха. Гарри медленно опустил взгляд вниз и обнаружил, что на его животе лежит старый игрушечный телефон потерто–красного цвета. Глаза его расширились так, будто он вытянул счастливый билет, который подальше увезет его от этих несносных людей в далекие земли, где он сможет, наконец, быть счастливым. Так у Гарри появилась первая и, догадывался он, последняя игрушка. Освещаемый свечой, он осторожно гладил замысловатый аппарат, а голова гудела от возможностей, не решаясь воплотить ни одну из них в жизнь. Маленький мальчик решил подождать, пока все семейство не заснет.

***

Стемнело. У Гарри в кладовке не было часов, поэтому он ориентировался по свету, исходящему из щели расхлябанной двери. На фоне играл еле доносимый шум улицы. Ни шагов, ни крика. Убедившись, что все под контролем, Гарри зажег новую свечу, поставив ее на небольшое блюдце. Собравшись с силами и громко выдохнув, он достал телефон из–под кровати, аккуратно положив к себе на коленки. Маленькая ручка подняла небольшую, с ладонь, красную оторванную трубку и поднесла к уху. Другая рука потянулась к диску, вставляя свои крохотные пальчики в отверстия, и начала крутить. С каждым тихим поворотом диска Гарри издавал сдавленно «пж-ж», имитируя настоящий телефон. После того, как он покрутил диск раз тридцать (на всякий случай), мальчик стал негромко мычать, пытаясь спародировать гудок. Не в силах уже терпеть все манипуляции, он вдруг замолчал. И тихо–тихо, словно боясь спугнуть, заговорил: — Алло… мама?.. Мама, привет! Как ты? — с большим восторгом, но как можно тише завопил он. — Это мой телефон. Запиши его, чтобы мы смогли созвониться вновь. Я рад, что у тебя все хорошо. У меня? Ну, я, ну, у меня тоже! Я живу у Дурслей. Они заботятся обо мне, но почему–то ведут себя так, будто я сильно перед ними провинился. Я не помню, может и было такое. Не знаю… Но они дали мне телефон, чтобы мы были на лозе… на связи! А, скоро я пойду в школу! Ну как, не очень скоро, но пойду. В общем, телефон у меня есть, поэтому звони. Когда вы с папой приедете? Хорошо, буду ждать! А папа рядом? Передай ему трубку… Папа, привет! Почему шепотом? Да ночь же на дворе! Пап, ну ты даешь, как всегда… — Гарри искренне засмеялся. — Я у себя в комнате лежу, вот решил вам позвонить. Ты на работе? А, не отвлекаю тогда. Рад был позвонить. Ну все, пока! Гарри резко положил трубку обратно на телефон весь в слезах. Первый раз он лег спать таким счастливым.