Три танца для султана

      В темноте, из глубины зала едва слышался трепет огня. Всего несколько факелов вокруг трона, чтобы стражники могли вовремя среагировать на угрозу. Султан надменно всматривался во мрак, разглядывая каждую тень. Иногда, казалось, что он видел всех и всё, что творилось вокруг. Но что скрывалось за пристальным взглядом никто не знал.       Повелитель будто бы страдал от тоски. И по слухам, ходившим от лавки к лавке на рыночной площади Магнолии: сердце султана превратилось в камень и его не сможет тронуть ни одна страстная красавица. Долгая война завершилась, и показала отчетливее цель, к которой должен стремиться султан, больше нет нужды в новых землях и в несметных богатствах. Настоящая любовь, отношение для души и наследники от той, что никогда его не предаст. Но прошло слишком много времени, и он уже никому не доверял. Людская молва, что с ужасной скоростью расползалась сперва по городу, а затем и за его пределы, разгневала государя.       И в этот вечер, когда решалась судьба Каны, на лице светлейшего залегли глубокие тени. Он искал взглядом, будто бы желал прочесть мысли каждого, кто его окружал, выискивая слабость и осуждение. Кажется, султану порядком надоели слухи и сплетни, и он непременно хотел избавиться от них разом. Злость накапливалась и играла желваками на его руках. А Кане, читавшей его настроение, становилось страшнее с каждой секундой. Один шанс. Жизнь или смерть — такое условие.       «— Если государь удостоит тебя такой чести и подзовет, подойди и склони голову, а затем поклонись как можно ниже. И для своего же блага, избавься от этих невежественных кочевнических замашек!»       Фрид приказал провести тщательный осмотр всех членов танцевальной труппы и лично проверил каждый предмет, будь то бубен или флейта. Весь в заботах о безопасности, он не позволял ускользнуть ни одной мелочи. Теперь же нервно стоял в стороне и ждал реакции повелителя. Его, похоже, не меньше Каны волновало нынешнее состояние султана Лаксуса.       Высокий огненный столп, еще один, еще; и в противоположной стороне комнаты, одновременно повторяя движение огненных вспышек, еще столпы и так, пока огонь не добрался до первого ряда колонн перед троном. Тишина вдруг прервалась звоном бубенчиков пояса. Языки огня то поднимались к куполу комнаты, то тут же исчезали, с каждым разом приближаясь все ближе к повелителю.       Стража напряглась и крепче сжала саблю, но рука повелителя остановила верных слуг.       Плавной волной на полу разбежались огоньки в руках едва заметных людей в черных одеждах, что рисовали фигуру распустившегося цветка. Лепестки пламени угасали, по не оставили на полу светящийся круг. Теперь глаза повелителя различили в темноте фигуру, что каким-то необыкновенным образом появилась в центре перед ним, что он даже не заметил когда это произошло. Кана скинула скрывавший ее от постороннего взгляда темный плащ, и вильнула бедром. Сейчас или никогда.       Медленные и быстрые движения тела. Она никогда еще не была так дерзка в танце и не хотела останавливаться. Глаза в глаза, словно сражение на поле боя.       «— Нравится? Ну же, дай мне знать, — шепчет она про себя.»       Кана кружилась меж огней под ритм барабанов, будто бы танцевала на горящих углях. А султан по-прежнему оставался холоден и чего-то выжидал. Его глаза пристально следили за каждым движением, и чем ближе она подходила, тем сильнее сжимал кулак. Кане нужно растопить его лед…нет, не просто лед, а целую ледяную стену между ними.       Она смеялась глазами, дразнила самого опасного человека в государстве. И никакой вельможа не заставил бы ее прогнуться и спрятать то, что делало ее по-настоящему свободной. Этот вызов — ставка на жизнь — разгонял кровь, внутри все бурлило и это делало ее еще более раскрепощенной и смелой. Страх и покорность вызвали бы отвращение не только у султана, но и у нее самой.       Резкая тьма и тишина. Спустя пять секунд, когда все стали подозрительно перешептываться, огонь воспылал синим пламенем. На этот раз только линия огня разделяла, стоящую по ту сторону Кану, и султана. Она обнажила оружие, вызвав интерес и настороженность каждого.       «— Неужели Султан настолько боится за свою жизнь, что будет чувствовать угрозу от женщины с деревянным мечом? — рассмеялась Альберона в лицо Фриду.       — Держи свой язык за зубами, женщина, иначе лишишься головы! — разозлился он.»       Кана осознавала насколько рискованно пускаться с такой танец и злить султана, но чем больше она вызовет эмоций, тем лучше для нее.       И только зазвучали барабаны, она вновь начала танец. Кана кружилась и плавно извивалась, переходя от одной колонны зала к другой. За все время сабля, балансировавшая то на ее голове, то на груди, ни разу не упала.       Султан разжал кулак и свободно откинулся на спинку трона. Можно было поспорить, что где-то у дверей, там, где затаился Фрид, послышался облегченный выдох. Кана даже выдавила легкий смешок. Но это не повод расслабляться. Держать зрителя до самого конца — важнейшая заповедь. Настроение султана могло и измениться. Хотя в его взгляде появилась ободряющая насмешка.       «Это вызов!» — смеется она ему в ответ глазами. — «Так ли ты искусен с мечом, как о тебе говорят?» — следом спрашивала она, надменно осматривая его и не прерывая зрительный контакт.       Кана перехватила меч рукой и, завершив первую часть танца, рассекла линию пламени, с которой все началось. Лезвие загорелось и потухло, стоило ей провести по нему ладонью. Комнату вновь поглотила тьма. А спустя несколько секунд зажглись маленькие шары. Кана раскачивала пои вперед-назад. И вскоре послышался громкий треск и вой рассекаемого воздуха. Чем быстрее крутились горящие шары, тем отчетливее становились узоры в воздухе.       Султан впервые оторвал свой взгляд от ее лица и засмотрелся на огонь. А Кана увлеченно старалась выполнить каждую фигуру. Удивление и интерес зрителя — лучшая похвала.       Но танец достиг своего апогея. Кана оставила движение шаров. Одно движение и пой оказался у ее лица. Резким и длинным выдохом она выпустила поток пламени изо рта в сторону султана. Однако огонь погас в нескольких метрах, никого не задев.       Кана поклонилась султану и подняла с пола деревянную саблю, чтобы быстрее собрать реквизит и скрыться. Однако султан оказался рядом с ней слишком быстро, что она не успела ничего понять.       — Опусти глаза… — прошептал из ниоткуда взявшийся Фрид.       А Кана, наоборот, гордо выпрямилась и смело посмотрела в глаза султана. Красив. Наверное, она никогда не видела подобного ему мужчины. И больше не увидит…       Лаксус резко выхватил саблю, а Кана испуганно отступила…