Мой волшебный мальчик с зелёными глазами

Из сна вырывает противная трель. Несколько первых минут парень не понимает, что это и откуда. В дверь звонят? Будильник? Чёрт, мобила. – Алло? – Антон, это Таня. Только не говори, что ещё дрыхнешь! – Какая Таня? – Ты дурак? Просыпайся! С которой у тебя проект. Мы сегодня едем на практику, через полчаса сбор у автобуса. Я хотела попросить тебя захватить термос с чаем, если ты ещё не вышел, но оказывается я вообще молодец и разбудила тебя, болвана. Давай бегом! Девушка отключается, а Шаст всё ещё силится вспомнить, кто такая Таня и когда он успел дать ей свой номер. Он не хочет ни на какую практику, не хочет писать никакой проект, тем более, с Таней, которая даже как выглядит он не мог вспомнить. Он хочет только к Арсу. Блять, во сколько их привезут обратно? Успеет ли он хотя бы на вечерние два часа посещений? Дай бог. За пару минут до отправления автобуса Антон уже на Университетской площади. Плюхается на свободное место, кивнув соседке. – Термос успел взять? А вот и Таня. – Ага. Не знаешь, надолго мы там? – До вечера. – Блять! – выругивается Шаст, доставая телефон. «Арс, доброе утро. Меня сегодня не будет, я совсем забыл про долбаную учёбу, нас увозят на практику до вечера. Завтра с утра жди» «Ты, действительно, что ли, прям учишься? Даже любопытно, на кого?» «На менеджера. Но я в поисках себя. Не думаю, что закончу, это скучно и не моё» «Не отвлекайся там, дурила. Слушай, что преподаватель говорит!» «Что-то неинтересное, они всегда говорят неинтересное. Как ты себя чувствуешь? Как спал?» «Всё хорошо. Учись, Шастун!» Зараза, блять, как же я хочу к тебе! День получается суетный и насыщенный, группа много пишет, конспектирует, изучает, ходит, задаёт вопросы. Антон на автомате делает то же, что и остальные, но только внешне. Он весь — в Арсе. Получается перекинуться ещё парой сообщений. «Как же скучно, бог мой! А ты там скучаешь?» «Нет, баба Рая оказалась мастером игры в дурака и победила меня уже три раза. Хочу научить её покеру, тут уж мне равных нет» «Я имел в виду — скучаешь по мне?» «С чего вдруг?» Но Антон улыбается, получив даже щелчок по носу, прижимая к себе телефон. Он знает, он чувствует, что Арсений, увидев его последний вопрос, тоже расплылся в улыбке. Автобус привозит их группу обратно уже в двадцать один час. Посещения в ГКБ N3 закончены час назад. Да, он мог бы вооружиться парой коробок конфет и прорвать все эшелоны, но сил нет, это раз. Арсению для выздоровления действительно необходимо лежать и быть в покое, это два. И три: он всё-таки дерзко надеялся, что спустя полтора дня Арс уж точно соскучится. Быстрый душ, пара слов с мамой, поцелуй перед сном для бабушки и в свою норку. «Я только вернулся, прикинь. Устал, упал. Ты, надеюсь, сегодня много лежал и поправлялся? В душе уже был?» «Только собираюсь туда» «Зачем ты мне сказал об этом? Буду теперь думать» «Дурак, спи!» Что я творю, блять? Я вообще не контролирую язык и желания. А завтра, когда окажусь рядом, вообще пиздец. Слава богу, что баба Рая будет рядом и будет моей совестью.

* * *

В 12.01 Антон уже улыбается новой девушке за стойкой на этаже и проходит до знакомой палаты. Сегодня он чётко в часы посещений, поэтому без взяток. Толкает дверь и замирает сразу же. Арсений сидит с ногами на кушетке бабы Раи, они играют в карты. У парня волосы распущены и, видимо, вымыты совсем недавно, потому что спускаются на лицо и плечи влажными волнами. Два дня без станка тоже довольно заметны, но Шаста этот контраст щетины и длинных волос просто сносит горячей волной в груди и в паху. Голубые глаза смотрят с огоньком, нежностью и интересом. Как же всё поменялось за пару дней. Баба Рая выбрала, чем ей ходить, и скинула карту. – Арсюш... – ждёт его хода, перехватывает взгляд и разворачивается. – Ооо, милый молодой человек! Проходите скорее, чего же вы там стоите? Арсений тянет руку для пожатия, а Шасту охота сгрести того в охапку, прижать к себе и вдохнуть что есть силы запах кожи в том местечке, где шея переходит в плечо. Ведь футболка «Роллингов» настолько огромная, что через ворот разве что соски не виднеются. Антон с радостью замечает, что на тумбах обоих стоят нетронутые с утра каши, уже покрывшиеся противной плёночкой, зато много фантиков и шкурок от бананов. – Мы, молодой человек, по вашему наставлению только и делаем, что едим бананы с шоколадом и пребываем в состоянии влюблённости, – смеётся баба Рая, отодвигаясь и освобождая парню место на той же койке. – Я тоже, – искренне отвечает Шастун, аккуратно присаживаясь. И без бананов с шоколадом. Каждое его движение сопровождается взглядом голубых внимательных глаз. И сегодня они уже не колючие айсберги, а июньское небо. – Я Антон, – молодой человек жмёт руку бабуле и нечаянно видит её карты. Что бы там у Арсения ни было в загашнике, но три туза ему точно не побить. Хмыкает. Арс хмурится, за пару минут в тишине они заканчивают кон, естественно, победу одерживает баба Рая. – Бритва, – только сейчас деликатный Антон протягивает то, с чем пришёл. – Спасиииибо! Это лучшее, что могло сегодня случиться! – тот трёт заросший подбородок, с благодарностью перехватывает станок и убегает с полотнцем в сортир. – Хм, а мне нравится. Женщинам вроде всегда нравилась мужская щетина, – пожимает плечами добродушная соседка, когда Шаст всё же отсаживается на стул возле кушетки Арсения. – И вообще, такого красивого парня мало что может испортить... Баб Рай, как я согласен, вы бы знали! Арсу явно лучше, он уже поворачивает голову без приступов рвоты, дышать и одеваться тоже легче, рёбра всё ещё ноют, но жить можно, как оценил своё состояние он сам. Врач не отпускает их на прогулку в палисадник больницы, ссылаясь на необходимость постельного режима, поэтому Шаста заставляют присоединиться и к игре в покер, и к поеданию сладостей. Он соглашается на всё, но всё делает вполсилы и вполуха. Зато на все сто он таращится на парня, залипает, просто пожирает его глазами. Тот сегодня мало говорит, осторожно смотрит в ответ, но пару раз тоже подвисает. Прямо через плечо ничего не подозревающей соседки, у которой неожиданно каре. Оба парня лажают, баба Рая хороша и в покере. Либо их мысли, глаза и мозг совсем увязли в другом. В 14.00 Антона пытаются убрать из палаты больных, аргументируя тем, что часы посещений всё, а следующие только в 18.00. Но у бабы Раи есть контраргументы, что они с Арсюшей не местные и Антоша — их единственная отдушина в больничной печали. Врач машет рукой на эту троицу, как на потерянных, и разрешает все четыре часа посещений отпосетить сейчас. Шаст остаётся, он счастлив. Женщина расспрашивает его про семью, про учёбу, про увлечения, про наличие девушки. – Как же так, такие красивые оба и без девчонок? – причитает она, но Антон только улыбается. Его позитивный настрой сегодня ничем не омрачить. Он только жалеет, что те же самые вопросы Арсу она назадавала уже наедине, а то он бы с удовольствием послушал. К трём бабуля звучно засыпает, выйдя чемпионом из более половины партий. – Не так уж ты и хорош в покере, – тихо ржёт Шаст, уважая чужой сон и робко пододвигая стул ближе к койке парня. – Да, что-то потерял хватку, – всё так же немного витая где-то, отзывается Арсений, но намного, намного теплее и мягче, чем всё его общение ещё позавчера. Антон благодарен сам себе за то, что с утра подрочил аж дважды. Ну, так вышло... Он сбил утренний стояк, но пока собирался в больницу, мысли про столь сексуального пациента вновь подняли его неугомонный член. А сейчас, когда он видит его в пугающей близи, как никогда яркие и добрые глаза, эти волосы как у рок-звезды, родинки, которые сегодня кажутся не трапецией, а большой медведицей, ключицы, выглядывающие из-под ворота собственной футболки на великана... Парень просто борется с надвигающимся снова стояком и, кажется, проигрывает. Он пытается скрываться в вопросах о театре, коллегах, родителях, высшем образовании, кошке, которая была в детстве, увлечении танцами и спортом. Арсений ни от чего не увиливает, делится как с близким, отчего внутри разливается тепло. Но также никуда не уходит картинка, как он притягивает рассказчика за затылок к себе и жадно впивается в губы. И эта фантазия отнюдь не способствует снятию возбуждения. Арсу звонят, он смотрит на экран, хмурится, бросает «извини» и выходит разговаривать. На часах 15.50, как не вовремя! В 16.00 пунктуальный доктор всё-таки прогоняет парня, а у него нет наглости, чтобы спорить. Ему и так сделали одолжение, оставив тут на четыре часа.

* * *

Бабушка обхаживает внука весь остаток дня, будто он тяжело заболел. Антон не понимает причин, да, он немного в себе и загружен, но он светится. Вернувшись с работы, мама ведёт себя абсолютно так же, косится на сына немного сочувственно, ухаживает в бытовом плане, ничего не просит и не требует. Шасту бы спросить, почему с ним как с хрустальным, чем обязан, да в нём кипит кровь от внеплановой любви, он перебрасывается нейтральными смс-ками с её объектом и строит планы признания. Он молод, горяч и немного глуп. Он верит, нет, он знает, что всё взаимно, поэтому не боится отказа, не боится, что ошибся, он всё увидел в глазах. Дожёвывая вкуснючий, но непритязательный бутерброд из колбасы, сыра и помидорки, запив это безобразие приторным чаем, Шастун мысленно скрещивает всё, что в его теле имеет свойство скрещиваться, и берёт телефон. «Ты спать уже собираешься?» «Хотелось бы, да тут баба Рая очень громко спит» «Я тоже не усну, наверное. Кажется, я влюбился» «Это здорово, Шаст, влюбиться — всегда здорово. Только мне ты это почему докладываешь?» «Потому что в тебя, Арс...» Последнее сообщение улетело адресату в 23.30. На часах уже два ночи, а ответа так и не последовало. Что ж, завтра живьём поговорим. Даже хорошо, что пути отступления он все за собой сжёг. Или так говорят про мосты? Короче, только вперёд.