Часть 7
15 ноября 2024 г., 16:54
Найти то, что давно потеряно часто бывает очень сложно, чаще невозможно. Ментальный зуд забирается в уши и под корку черепа, разъедая восприятие. Точно без утерянного, Сяо не может быть тем, кем он является, не хватает кусочка пазла, а те слова, что сказал ему монстр в зазеркалье, постоянно всплывают в мыслях:
Почему ты бросил меня в том туалете? Почему оставил меня гнить среди сырой зеленой плитки, заперев в одной из грязных кабинок? Вернись за мной.
И Сяо вернулся, сбежав с последней пары, не в силах терпеть пыточный зуд, что кусал извилины мозга, превращая каждое мгновение в невыносимое существование. Что можно найти, что еще можно потерять, от чего отказаться, что принять? Как быть, что делать, что думать, как поступить? Потерянный во времени и потоке жизни, Сяо не может ответить ни на один вопрос, будто на экзамене вытянул несчастливый билет, теперь колупая взглядом белый лист бумаги, вместо ответа рисует в уголках ракеты. Лица прохожих точно заблюрены, не получается разглядеть их черты, несмотря на наличие линз. Шум города доходит до ушей сквозь беруши, оставаясь приглушенным и глухим. Во рту вновь собирается слюна, безуспешно пытаясь бороться с жаждой. В последнее время приходилось пить большое количество воды, но это не помогало справиться с обезвоживанием. Мигрень не отпустила даже к вечеру, продолжая изощренно приносить страдания физической оболочке, пытаясь добраться до внутреннего, воздействовать на сознание, но толстый череп сдерживал удары молотом, расходясь лишь трещинами в местах удара. Больно. Злобно. Все вокруг было раздражающим: от не соблюдающих ПДД прохожих, до голубей, что не могли поделить большой кусок хлеба. Раздражал ветер, который дул в лицо, раздражал, когда дул в спину, от чего волосы лезли на лицо, раздражал, когда дул в сторону, потому что волосы снова лезли на лицо, раздражал дождь, который даже не начался, раздражал прогноз погоды, который снова обманул. Агрессия, вызванная синдромом отмены, вот-вот выльется за рамки. Желтоватый свет от вывески справа привлекает внимание: большой неоновый рисунок коктейля приковал к себе взгляд. Сяо смотрел на вывеску алкомаркета не моргая, встав посреди тротуара. Руки, которые он держал в карманах немного вспотели, а губы высохли еще сильнее, бледнея на глазах. Капюшон на голове сползает от ветра, и юноша делает шаг в сторону двери, дергая за ручку. Внутри он во мгновение ослеп, так сильно отражало свет стекло бутылок, стоявших на полках. Сяо выбежал от туда, задыхаясь. Ноги сами понесли его прочь, дыхание сбилось сильнее, легкие с трудом справлялись, заставляя кашлять. Отравляя воздух вокруг себя, яд выходил с каждым выдохом, но сердце создавало новый, еще больше, чтобы успевать заражать поглощаемый кислород. Бежать, бежать, нужно было бежать как можно быстрее, нельзя останавливаться. Дорога размывалась, а вместо различных вывесок магазинов, вдруг стали появляться сплошные неоновые вывески большого бокала для мартини, ослепляющего своим желтым светом. Они были везде. Сяо превратился в макулатуру, что вот-вот раздавят под многотонным прессом, превратят в один сплошной тонкий лист прозрачной бумаги, потому не в силах терпеть, он толкает случайную дверь алкомаркета под неоновой вывеской, оказываясь в месте, где он оставил крестраж. Галлюцинации прошли, резко вернув сознание в реальный мир, выдернув с улицы одинаковых алкогольных магазинов, совершенно случайно забросив в нужное место. Но бывают ли случайности? Случайности случайны или предопределены судьбой? Сяо пишет свою судьбу сам или кто-то пишет ее за него, а он лишь марионетка в руках ему неизвестного, вынужденный подчиняться? Он не знает, но знает, что в последний раз был в этом клубе несколько месяцев назад, здесь к нему прилипла первокурсница, здесь Сяо пил как не в себя, обнимаясь с туалетом после. Здесь его нашел Итер, здесь Сяо ему нагрубил. Это было здесь, здесь он оставил что-то важное. Тяжело было сразу понять, хотя бы вспомнить, что это может быть, про что говорил монстр в зеркале. Сяо мыслил слишком прямо, в действительности собираясь найти утерянное, как физическую вещь, что поможет ему избавиться от истязаний, от кошмаров, от галлюцинаций. Поможет избавится от себя. Словно неуверенный в себе студент, что в таком месте впервые, Сяо проходит чуть вглубь, усаживаясь за небольшой пустой диванчик: еще рано, поэтому сейчас не так оживленно, как обычно бывает после восьми вечера. Юноша от чего-то нервничает, бегая взглядом по довольно большому помещению, рассматривая ранних выпивох и желающих потанцевать. На столе перед глазами же лежит небольшой бланк с алкогольным меню. Большой ком слюны проваливается в пищевод, заставив облизнуться. Нет. Может, позже?... Пытаясь сфокусироваться на чем-то еще, к нему подходит длинноногая брюнетка в коротком черном платье и каблуках. Легкий макияж подчеркнут длинными стрелками, а меж пухлых губ она держала трубочку от коктейля. — Не против, если я присяду? — девушка не дожидается ответа и садится, заставив Сяо подвинутся. — У тебя красивый пирсинг, не больно было делать столько проколов? — Нет. — короткий ответ, если не грубить, может так поймет, что Сяо не слишком настроен беседовать, он здесь для другого. — Я здесь с друзьями, мне кажется, ты хорошо впишешься в нашу компанию, могут они сесть за этот диван? — ее тонкая рука ложится на плечо, ноготками почесав шею собеседника. Сосредоточится не позволяет текила в руках девушки, она почему-то пила ее через трубочку, держа маленький шот двумя пальцами. Запах напитка забился в нос, вызывая снову ту нестерпимую и убийственную жажду, Сяо смотрел только на стопку в ее руках, непроизвольно кивая на просьбу. Понабилось меньше минуты, чтобы за пустой длинный диван уселось пять человек, не считая самого Сяо и красавицу с текилой. Их разговоры были громкими, от них веяло спиртом и туманностью, что давала нетрезвость. Они что-то спрашивали, обсуждали, говорили комплименты наперебой, а постоянный женский взгляд ощущался на всем теле, его буквально облизывали глазами, смакуя на языке каждую привлекательную в их понимании черту: выраженные острые скулы, прищуренные глаза, блестящие отросшие волосы, что красиво прикрывали шею и лоб, круглые плечи и тонкие жилистые ладони с немного кривоватыми, но длинными пальцами. Сяо казалось, что скоро его начнут физически раздевать, но пока все ограничивалось взглядом. Может, это компания свингеров? Может, они пьют перед оргией, может, один из участников не пришел и они решили найти кого-то по пути? В другом случае, столько похоти на себе студент ощущал впервые. Компания явно была старше на несколько лет, а их странные взаимодействия между собой лишь укрепляли подозрения Сяо. В любом случае, он пришел сюда не трахаться, тем более не чтобы участвовать в оргии отбитых извращенцев. — Хочешь пить? — одна из девушек толкает парня, что сидел с Сяо и садится на его место, держа в руке прозрачный стакан. Ее зеленые глаза блестели при тусклом освещении, неотрывно смотря в глаза напротив. — Что это? — чуть отодвигается, задирая подбородок. Стоило относится ко всему с подозрением, в клубах часто что-то подливают, но от мысли, что она предлагает ему что-то алкогольное, кадык в горле дернулся, а желудок утробно заурчал. — Просто вода, — губы расплываются в улыбке, собеседница снова двигается ближе, теперь уже сидя вплотную, прижимаясь своим бедром к бедру Сяо. — мне кажется, ты сильно напряжен, мы же не кусаемся. Наверное. — она тихо хохочет, уместив руку на мужском колене. Сяо принимает из ее рук стакан, касаясь губами ободка емкости: ничем не пахнет, примесей не ощущается, на вид действительно похоже на воду. Жидкость лишь немного мочит губы, после чего Сяо тут же откладывает стакан на стол. — Выпью позже. Время здесь идет быстрее: за подслушиванием бесед внезапной компании прошло несколько часов, а дело, за которым Сяо здесь, продолжало стоять на месте. Он поднимается, выходит из-за стола, но и шага сделать не успевает, как замечает за барной стойкой недалеко от его дивана знакомую голову. Что Венти делал в таком месте? Неужели он не соврал и в тот раз действительно выпил и подрался с кем-то? Сяо с трудом верилось, что Венти может ходить по таким местам, пить, это будто противоречило ему, как человеку, даже если узнать сильно Венти не удалось, это ощущалось на уровне интуиции. Людей в принципе стало больше, как и предполагалось: после восьми стартует час-пик. Так и простояв на месте несколько минут, смотря Барбатосу в спину, Сяо уходит, так и не решаясь подойти. Зачем? О чем им разговаривать? Об учебе? Может быть, обсудить все, что между ними произошло? Что за бред, это смешно. Они не друзья, не братья или кто-либо еще, их объединяла взаимная неприязнь. Наверное. Во всяком случае, хотелось думать, что это была неприязнь, чтобы не нагромождать себя лишними думами, отвлекаться от первостепенной задачи. Сяо идет в туалет, толкая дверь перед собой и... Ничего не видит, кроме своих воспоминаний: зеленая плитка со слизью в стыках, грязный пол, отвратительный запах, видения, в которых он сам сидит на полу и пытается сдержать рвотные позывы. Омерзительно. Ком слюны снова собрался в глотке. Зеркало мутное, даже прикасаться не хотелось, как и ко всему, что тут есть. Вдруг конечности снова затрясло и пришлось срочно выйти обратно, возвращаясь к компании фриков. Несколько человек куда-то пропало, но спрашивать он не стал, не увидев в этом смысла. Больше смысла было смотреть Венти в спину: он был фарфоровой статуей, совсем не двигался, согнувшись над барной стойкой. Он не пил, никого не ждал, просто сидел, почти не двигаясь. Сяо начало казаться, будто тот стал еще более худым, по крайней мере, он не замечал, что плечи музыканта были такими острыми, а шея тонкой, казалось, что он сможет обхватить ее своей большой ладонью и сломать почти не прикладывая усилий. Щиколотки Барбатоса были такими же тонкими, как его запястья, осталось лишь всмотреться, не выступает ли позвоночник сквозь тонкую ткань серого лонгслива. Раньше в Венти чувствовалась сила, он был ловким и имел мышцы, но сейчас, кажется, остались только кости. Стало вдруг не все равно. Почему так? Он намеренно морит себя голодом или у него нет денег, если в первую их встречу он так отчаянно дрался за сдачу в автомате. Может, у него проблемы в семье? Финансовые. Сяо встает и идет к месту, где был Венти, но не успевает подойти, его опережает жирный мужик, которому тут же захотелось сломать несколько конечностей. Они о чем-то говорят, но Сяо не слышит, не видит лица Венти, может отчетливо наблюдать только за довольной мордой мужика. А Барбатосу не противно говорить с ним? Почему он отвечает ему, почему продолжает сидеть рядом, почему не уйдет? И тут же, словно услышав вопросы Сяо, студент постарше встает и быстро теряется в толпе, оставив навязчивого собеседника одного, правда, вместо довольного выражения, его брови нахмурились, делая морщины на лбу еще более заметнее, а рот кривым. Сяо вдруг стало необъяснимо приятно, до тех пор, пока отверженный мужик не пошел следом за Венти. — Эй, ты что тут стоишь? — девушка, что до этого давала ему стакан воды вдруг подкралась сзади, заключая в объятия, вцепившись ногтями в худи Сяо. Ее шепот кипятком бил по ушам, мешая думать. — Отцепись немедленно. — несмотря на собственное мудачество, он еще не опускался до драк с девушками, потому только предупреждает. — Что это ты вдруг стал таким злым? Неужели увидел кого-то? Я заметила, как ты уже полчаса не отводил взгляда от той девчонки с косичками. Понравилась? — она игнорирует просьбы не нарушать личное пространство, продолжая шептать на ухо. — Кажется, она ушла с тем мужчиной, обидно, наверное? Интересно, чем они таким заняты в туалете... Красной тряпкой для быка сыграли нелестные слова, заставив Сяо схватить девушку за руку и оттолкнуть ее на диван, сорвавшись с места. Кровь вдруг начала закипать, раскаляя кожу до плавкого металла. Дверь чуть ли не слетает с петель от удара ногой, а все, что предстало перед глазами показалось гребанной шуткой или еще одной галлюцинацией, которую Сяо не может отличить от реальности. Насильник прижимался своей свиной тушей к Венти, зажимая ему рот своим копытом. Его мерзкие, грязные руки касались белоснежных джинс, проскальзывая за края, касаясь кожи под одеждой. Лишь доля секунды на размышления, как ярость обуяла мозг, а через кончики пальцев проникал демон, завладевая телом, дикие звери рвали внутренности на части, распарывали вены, позволяя вскипевшей крови выйти на руку, капилляры глаз полопались, наливая взгляд кровью и ненавистью. Состояние абсолютного свирепства, эмоциональный аффект. Сяо бил с такой силой и бешенством, будто он не человек, будто в действительности демон стал управлять его телом. Невозможно остановится, невозможно простить, невозможно отпустить. Убить. С каждым ударом головы о раковину, мозг взрывался от получаемого адреналина, бортик раковины промялся под ударами, в конце концов, Сяо захотелось, чтобы ублюдок увидел себя воочию, потому вдавил его кабанье лицо в зеркало, ощущая, как осколки врезаются в щеки, входят в кожу, распарывая поверхность. Шрамы на всю жизнь. Грузная туша свалилась на пол, открывая яростным янтарным глазам картину его бесчеловечности. Сяо было мало, он хотел, чтобы эта свинья хрипела извинения. Несколько сильных ударов железным носком берцев в туловище, в итоге придавливая мужчину в грудь к полу тяжелой подошвой. Хотелось прошипеть несколько слов, но Сяо не успевает, ощущая, как его хватают за руки. Ладони Венти ледяные и влажные, что моментально остужает его взорвавшийся пыл.«Остановись, Сяо. Хватит»
И он останавливается, наблюдая, как в изумрудно-голубых глазах, полных слез, собственный образ расплывается, теряется, размывается кровью. Демоны тут же покидают его тело, возвращая человеческий вид. Венти вдруг снова убегает, а Сяо вовсе ничего не успевает ни сказать, ни сделать, слушая кряхтение и стоны на полу. «Нет, нет!» Куда он ушел? Зачем убежал? Чуть промедлив, Сяо бросается прочь, сталкиваясь с девушкой около туалета, проливая ее алкогольный коктейль. Запах спирта снова бьет в нос и в этот раз это конечная. Тремор забился под кожей, иглами просачиваясь наружу, в любом отражении вдруг Сяо увидел зазеркального монстра, что смотрел прямо на него, прижимаясь к отражению. Он молча звал, манил, растворяясь в толстом стекле забытого кем-то шота. Пальцы обхватывают стопку и опрокидывают в себя моментально, пустив горячительное по пищеводу. Звуки окружения вдруг исчезли, музыка заглохла, разговоры затихли, лишь стук сердца эхом отдавался в ушах, резонируя от самых костей. Сяо слышал, как бежит кровь по венам, как шуршит его одежда, прилегающая к телу. Слышал себя и не слышал больше никого, время остановилось, а изнутри рванул вулкан, выбрасывая магму и пепел на поверхность. Сяо наполнился до краев и тут же опустел, оставаясь глухим сосудом, вулкан изверг из себя ненависть, агрессию, уничтожил раздражение и нервозность, тремор вышел через кожу, растворившись в воздухе, а голова вдруг стала легче белого одуванчика, сдувая мигрень вместе с семенами сорняка. Срываясь с места, Сяо бежит на улицу за Венти, растворяясь в прохладной ночи.***
Щебенка под ногами перекатывается и не дает спокойно идти, вынуждая чаще проверять, куда ставить следующий шаг. Шум листвы слышался отчетливее ночью, не перебиваемый дневным шумом машин и жизни города. Волшебство ночи неоспоримо, ночью другой воздух, другой вид, другая фауна, ночью все другое. Другие и Сяо с Венти. Их молчаливые шаги ничем не перебивались, никто не думал начинать разговор или, может, думал, но не решался, боясь перебить октаву ночи. Венти идет чуть впереди, убрав руки за спину и поглядывая под ноги, чтобы случайно не подвернуть щиколотку, потому что идти по дороге не дает Сяо, постоянно сталкивая с ровного асфальта на щебенку. Они уже почти вышли за город, находясь у его окраины, где пропали многоэтажки, где не найти супермаркета, где нет людей, а по бокам лишь редкие частные дома и огромные поля, уходящие за темный горизонт. — Почему ты решил вступиться за меня? — первым заговорил Венти, пинавший носком кроссовка маленький камешек, взгляда на юношу слева он не поднимал, продолжая идти с опущенной головой. Сяо отвечать не слишком хочет, не торопится, оставляя вопрос Барбатоса без ответа, продолжая молча идти рядом. У обоих не было понимания, куда они идут, они просто шли, как и сказал Сяо, подальше от того клуба. — Почему ты сказал, что у тебя нет дома? — Сяо поднимает голову, смотря на профиль идущего рядом. — Тц, что за издевательство? Я не буду отвечать, пока ты не ответишь на мой вопрос. — будто обиделся, шикнул и нахмурился, слегка задетый игнорированием его вопроса. Молчание продолжилось. Сяо не то что не хотел отвечать на первый вопрос, он не знал, что ответить. Потому что насилие это плохо? Так Сяо причинил намного больше насилия, чем это сделал обидчик Венти. Может тогда стоит сказать, что Венти не смог бы постоять за себя сам? Это его обидит. Уточнять у себя, с каких пор его волновали чужие обиды, он не стал, отправив мысль в забвение сознания. Ответа просто не было, он просто заступился и все, но такой ответ явно не устроит другую сторону, в таком случае, лучше было промолчать. Немая дорогая из города вдруг становилось неловкой, а виды вокруг уже не отвлекали внимание на себя. — Ты боишься меня, после того, что видел? — вопрос эхом раскатывается по полю, словно Сяо его прокричал, на деле произнеся его чуть громче шепота. — Нет. — отрезает Барбатос, словно Сяо раздавил муху, а не избил человека до кровавого фарша. — Не боюсь. — Понял. — задавать вопросы, уточняющие причины ответа были выше сил Сяо, лучше не провоцировать улей с шершнями, даже если это было в обычное время любимым занятием. — Я хотел... извиниться, что не пришел на твои занятия. Каждое слово давалось с таким трудом, будто Сяо взял не свой вес в зале и теперь пытается взять на грудь килограмм двести, но что еще хуже, так это молчание Венти. Он ничего не ответил и по его лицу казалось, не собирался. Вдруг что-то щелкает в голове, загораясь лампочкой. Причина дискомфорта Сяо была в том, что сейчас Барбатоса не получалось прочитать так же легко, как и всегда. Он всегда был если не открытой книгой для Сяо, то приоткрытой и заглянуть под общественную маску было проще простого, сковырнуть тайник с истинным и застать врасплох, то сейчас Сяо ничего не видел, страницы книги Венти были пусты, а тайник был заперт на десятки замков. Сяо не понимал, что сейчас чувствует Венти, что в его голове, о чем он думает, что хочет сказать. Не знание абсолютного ничего о собеседнике делало юношу безоружным в межличностном взаимодействии, ему просто нечего было противопоставить, если вдруг что. Но видимо, сегодня и не придется сильно об этом переживать, ведь больше так никто и не заговорил, молча выходя из города, в ожидании выхода луны из-за облаков, ведь Венти хотел именно что посмотреть на ночное светило. Долгие шаги, минута, пятая, десятая, полчаса. Тучи не собирались отпускать спутник, заковав его в свои черные оковы. Тихий вздох, и Венти останавливается, поднимая голову к небу: — Вероятно, луна не выйдет. Нужно возвращаться. — разворачивается и с тем же темпом идет обратно, все также убирая руки за спину. Сяо идет следом, вытащив телефон из кармана джинс: несколько пропущенных от Чжунли, сообщение от Итера, что было прочитанным, но не отвеченным. Что можно было ответить? «Да, конечно, Итер, давай встретимся, я буду плакать тебе в плечо, а ты меня утешать?» Бред. — Тебя ждут дома? — вопрос показался логичным, если Венти вдруг заторопился домой. Но вместо ответа Сяо получил молчание. Видимо, в эту игру могут играть двое. Если быть честным, то конкретно сейчас Венти выглядел для Сяо интереснее, чем всегда, чем когда пытается подколоть или дерется, чем когда фальшиво улыбается. В настроении Барбатоса ощущалась некая искренность, но в чем конкретно она заключалось, не получалось понять. В грусти? О чем грустить человеку, у которого все есть: талант, хорошая успеваемость, друзья, наверняка любящая семья. Сяо было интересно узнать, сугубо из любопытства. — Ждут, — вдруг прерывает тишину после долгого молчания, — но не за тем, за чем обычно ждут дома. Несколько раз проиграв в голове эту фразу, разобрать ее смысл стало настоящим шифром. Ждут, но не за чем обычно. Что это может значить? Ждут всегда за одним — потому что волнуются. Какие еще могут быть причины для ожидания возвращения? Может, у Сяо было недостаточно опыта общественной жизни, чтобы понять смысл фразы, но уточнять он не стал, уже понимая, что Венти отвечать не станет. Сопровождая Барбатоса сзади, и погрузившись в свои мысли, шаги не контролирует, просто идет вперед позади, неожиданно натыкаясь на чью-то спину, лишь после возвращаясь из дум. — Луна вышла. — констатирует Венти, снова завороженным взглядом уставившись в небо. Действительно, даже вокруг стало светлее, а полный образ луны выглядел мистически на фоне проплывающих мимо черных туч, что стали вдруг обходить светило стороной. Если они шли сюда ради этого, то прогулка оказалась небессмысленной. Звук двигателя позади отвлекает Сяо от неба, обращая теперь внимание на проезжающий мимо автобус. Гулять — это хорошо, но снова идти в город пешком было уже слишком, поэтому он хватает Венти за запястье и бежит через дорогу, пока транспорт не проехал остановку на другой стороне дороги. Запястье было слишком уж тонким, а кожа холодной, и если спросить, Барбатос, конечно, не ответит, почему ничего не ест. Ладони Сяо были наоборот горячими и большими. Вероятно, дело было в выпитом шоте в клубе. Руку он не опускает, пока они оба не поднялись в автобус, а двери позади закрылись. — Сядь назад. — прозвучало как приказ из уст Сяо, тот был занят оплатой проезда, потому стоящий над душой Барбатос вдруг стал помехой. — Я еще не заплатил. — Ты что меня не услышал? Сядь назад, я уже оплатил. — чуть подталкивает, чтобы Венти не стоял на проходе, хотелось уже сесть. — Скажи номер тогда, я тебе переведу. — У тебя видимо, от алкоголя умственное помутнение, херни не неси и сядь уже. — тихо шипит. Наконец-то Венти двигается и садится у окна, у хвоста автобуса, с видимой усталостью опустившись в кресло. Сяо садится рядом, роясь в карманах худи. — Я не просил платить за меня, — в глаза по-прежнему не смотрит, опасаясь быть прочитанным. — или ты так хочешь показаться передо мной хорошим, после того, как чуть не убил человека? — Мне казалось, что эту тему мы закрыли, раз ты бежишь от меня с криками, что я псих. — находит наушники, открывая кейс и вставляя один в левое ухо. — Стоило так и сделать, ведь ты псих. — Барбатос тянет руку, молча намекая на второй наушник. Уголок губ тянется в ухмылке, протягивая второй наушник, тут же утыкаясь в телефон, чтобы включить что-нибудь из своих плейлистов. Выбор пал на одну из песен: Cloudeater - Lethal, ее спокойные, немного грустные мотивы хорошо вписывались за пейзаж за окном и общее настроение. Венти прислонился виском к оборке окна, чтобы не ложится прямо на стекло и не стучать зубами, прикрыл глаза. Обычно Сяо готов забить бабушку ее же костылем за место у окна, но тут молча уступил, не сказав и слова, посчитав, что кому-то это будет нужнее. Возможно, это мелочь, но для Сяо это было очень важно — сидеть у окна. Они едут около получаса, прежде чем Барбатос открывает глаза, разглядывая проплывающие мимо улицы. Убирает наушник и тянет его обратно Сяо, кивая вместо слов благодарности. — Мне выходить на следующей. — констатирует, ожидая, что его выпустят к выходу. Сяо встает и после двигается к окну, махнув на прощание. За окном крашеная голова Барбатоса казалось более сникшей, чем до всего произошедшего. Наблюдая, как хрупкая фигурка скрывается среди улиц, растворяясь во тьме, было странное ощущение, будто это последний раз, когда Сяо его видел, будто тьма расщепила Венти на атомы, поглотила его, будто он был не человеком, а обычной галлюцинацией.***
На часах давно за полночь, дорога до квартиры опекуна снова кажется дольше, чем всегда, вероятно, из-за того, что Сяо прекрасно осознает, что заставил Чжунли переживать. Наверняка он не находит себе место, метаясь по квартире и кусая ногти. Сяо должно быть стыдно, он не должен так поступать, должен был позвонить, должен был предупредить, а не сбрасывать звонки. Но ему почему-то не стыдно. Ему больно. Тяжелая дверь тихо открывается, но в прихожей уже горел свет, а прямо перед Сяо стоял Чжунли, сложивший руки на груди. Он не выглядел... как обычно, казалось, расстроен сильнее, чем всегда: во взгляде ясно читалась толика обиды и злости, а в морщинке на щеке затаилась горечь. — Где ты был, Сяо? — вместо привычного мягкого тона Чжунли впервые вложил в свой голос холодный металл. — Гулял. — будто отчитываемый подросток он стоит на коврике, убрав руки в карманы худи. — С кем? — Это важно? — Ответь на вопрос, Сяо. — Я встретил Венти, мы разговаривали. — Почему ты не взял трубку? Почему ты не позвонил мне сам? — Телефон... разрядился. — Сяо, посмотри на меня. Он неохотно поднимает взгляд, пытаясь удержать его на лице Чжунли чуть дольше, чем пара секунд, сгорая от боли, которая точно нитью передавалась от опекуна на обидчика. Сяо соврал насчет телефона, снова не найдя, что ответить. За последние сутки он слишком много лгал или думал о лжи, что всегда было Сяо не свойственно, ведь особенной, но не всегда уместной чертой была прямолинейность. Чжунли подходит ближе, наклоняется к лицу и кладет руки на плечи, слегка приобнимая. Сяо не сопротивляется, но и не обнимает в ответ, стоя точно как каменная статуя. — Ты всегда мог прийти ко мне, сказать, что тебя беспокоит, попросить помощи, поделиться со мной своими мыслями и проблемами, но ты этого не делаешь. — шепот был мягкий, но слова резали без ножа. — Тебе проще молчать, держать все в себе, разрушая себя же, делая себе больно, но ты, видимо, не понимаешь, Сяо, что делаешь больно и мне. Скажи, ты так наказываешь меня? Это наказание, за то что я не смог тебе помочь, за то что был невнимательным к тебе? — Чжунли отпускает из аккуратных объятий, снова заглядывая в глаза напротив, неизвестно что пытаясь там разглядеть. Наверное, Чжунли хотел увидеть там искренность. Никто не может понять. Чжунли не исключение. Как объяснить, что Сяо не переделаешь, потому что он был порочно рожден, он не плод любви, он плод зла и ненависти. Не может что-то хорошее вырасти с куста волчьего лыка. Был ли смысл доносить это до окружающих? Словам никто не поверит, верят лишь поступкам, так для чего Чжунли и Итер продолжают твердить, что Сяо не такой, что он хороший, если все действия доказывают лишь обратное. Единственным желанием Сяо было остаться в полном одиночестве, чтобы раствориться в той тьме, с которой он родился, прекратив мучения свои и окружающих. Не будь Сяо, никто бы не страдал от постоянной причиняемой боли, никто бы не проливал из-за него слез, никто бы не переживал за саморазрушительное поведение. Чжунли не пришлось бы ждать его всю ночь, он был крепко спал, высыпался перед рабочим днем, но вместо этого он много часов стоял в прихожей, карауля Сяо. Потому что с ним может случится что угодно, он может снова напиться до эпилептического припадка, может в пьяном угаре на спор спрыгнуть с крыши стройки, может угодить под машину. Может все, но не думать головой. Но у Сяо не хватает сил покончить с собой, потому он лишь вынужден ежедневно приносить боль и разрушения, пока от него не откажутся все, кто ему дорог. Боль от утраты придаст сил, тогда точно получится, не будет якорей, за которые получится цепляться в попытках оправдать свое жалкое мусорное существование. Сяо не может ничего ответить Чжунли. Ему нечего. У него нет слов. Абсолютно никаких. Ни слов раскаяния, ни ругательных. Есть лишь одно желание — желание умереть. В эту самую секунду. Но желание не исполняется, сердце все также бренно качает кровь по венам, а легкие набирают воздуха в альвеолы. Аккуратным и мягким движением, словно Сяо касался древнего артефакта, чуть отодвигает опекуна, произнеся тихое: «Извини», и уходит к себе в комнату, запирая ее на щеколду. Нестерпимая и мучительная боль вдруг сдавила грудь, точно туловище зажало меж тисков, что вот-вот разорвут грудину, раскрывая ребра. Нечем дышать, в этой комнате больше нет кислорода, будто его выкачали через вентиляцию, устроив комнату местом умертвления и захоронения под несколькими слоями пыли, ведь сюда больше никто не зайдет. Сяо падает на колени и ползет от двери дальше в комнату, оказываясь у компьютерного стола.«Где-то здесь, где-то было здесь. Где же?»
Он убил.
Кошмар резко прерывается, являя реальность сознанию, такому болезненному и нестерпимому. Иногда кажется, что реальность хуже самого панического сна. Голова вновь раскалывается на тысячи частей, больше не в силах стерпеть удары кувалдой, будто ранее толстый и прочный череп вдруг стал состоять из самого тонкого и хрупкого стекла, что разобьется от дуновения ветра. От сна на полу снова ломило все тело, очагом разгораясь в шее. На часах было около девяти утра, означающее, что к первой паре он проспал. Мысль о том, что Чжунли не стал его будить, вдруг нанесла еще один удар под дых, заставив тихо промычать в губы, зажмуриваясь от вдруг поплывшего зрения. Жажда вновь просыпается, слизью собираясь во рту, не позволяя нормально сглотнуть. Аккуратно приоткрывая дверь, Сяо выходит из комнаты, оглядываясь: Чжунли видимо уже ушел, потому квартира оказалась пуста. Умываясь, ледяная вода иглами впивается в щеки, кровопусканием убирая флер ночного кошмара. Бинты аккуратно ложатся на костяшки, скрывая запекшиеся разбитые раны. Залегшие синяки под глазами и слегка прищуренный взгляд от недостатка качественного сна придавал Сяо отталкивающий мрачный вид, и ничего с этим не сделав, Сяо схватил рюкзак и вышел из квартиры. Предчувствие, что этот день особенный не покидало мозг, но интуитивно разгадать не получается, смиряясь ожидать развязки. Итера не было видно, что в корне выбивалось из привычного уклада, ведь друг всегда приходил раньше, не опаздывал, а стоило ему увидеть Сяо, последний без внимания не оказывался. Синий свет телефона освещал и без того сероватое лицо, пока взгляд бегал по контактам, останавливаясь на телефоне Итера. Позвонить?... Бред. Экран блокируется, но через мгновение Сяо снова вводит пароль, открывая уже сообщения. На СМС Соры ответа так и не поступило, но теперь уже Сяо набирает ему короткий текст: «Ты где?» и отправляет. — Сяо! — окрикивают его с начала лекционного зала, на что студент только голову поднимает, обращая внимание на преподавателя. — Чем ты занят? Если у тебя есть более важные дела помимо учебы, то выйди из аудитории! Но если ты забыл, то моего допуска к сессии у тебя еще нет, советую сосредоточится. Старая маразматичная женщина вдруг решила прикопаться к студенту, что сидит в телефоне, вместо того, чтобы слушать ее унылые лекции о древнем Риме. Может, ей стоило посмотреть влево или вправо? Кажется, его соседи даже несмотря на крики, как сидели, так и продолжили утыкаться в телефон. Еще одна бредовая и обидная ситуация. Пусть скажет спасибо, что вообще пришел. Венти, у которого совсем другая программа объяснял понятнее, нежели если слушать старый бубнеж у доски и пытаться разобрать ее каракули. Его, кстати, тоже заметить не удалось, но и ничего удивительного в этом не было, так как Венти точно пришел к первой паре и давно сидел на своих занятиях в другом корпусе. Ответа от Итера так и не было. Может, сегодня был локальный праздник в универе: день унижений Сяо? Иначе объяснить то, почему буквально каждый преподаватель к нему цеплялся, Сяо не мог, но то, что случилось на паре по высшей математике стало пиком абсурдности и некомпетентности. Математика была единственным предметом, в котором Сяо мог не то что не просить помощи, он мог помогать другим, если бы история разворачивалась в утопичном мире. Ответы всегда были исключительно на добровольной основе, с желания студента, преподаватель никогда не спрашивал из своей прихоти или журналу, что тоже было понятным — это же не школа. Но в этот раз учитель решил спросить именно Сяо, заставив его решать задание со звездочкой. Учебника с собой не было, потому Сяо без спроса стаскивает книгу у кого-то из студентов, пока спускался к огромной электронной доске. Проблем особых задание не вызывало, бесила лишь предвзятость и уже поднадоевшее внимание от преподавателей. Сяо быстро пишет специальным маркером по доске, толком не смотря в учебник, полностью уверенный в своих знаниях. — Неверный способ решения, — преподаватель мужчина, чье имя Сяо даже не знал, поднимается с места и что-то обводит в письме студента, перечеркивает и дописывает. — это очень плохо, если бы ты посещал занятия, может, результат был лучше? Что ты здесь делаешь вообще, Сяо? Если не хочешь учится, так подай документы на отчисление. — Это не ваше дело, что я здесь делаю. — более сил терпеть длинные носы учителей не было, слишком много себе позволяют. — Во-первых, ты в учебном заведении, где существует свой уклад и порядки, хамить выше стоящим преподавателям не нужно, во-вторых, это мое дело, так как не только я, но и другие учителя вкладывают в тебя свое время и ресурсы, пытаясь достучаться до твоей полупустой головы знаниями. — несмотря на спокойную речь, в словах прослеживалась явная неприязнь, — То, что ты отсутствовал некоторое время, отлеживаясь в больнице по своей же вине, не дает тебе право и дальше халатно относиться к обучению, ожидая, что все будут прыгать вокруг тебя, Сяо, и идти тебе навстречу все время. Тебе дали время и возможность прийти в себя, но ты уже исчерпал все свои лимиты, так что будь добр, возьмись за голову. — преподаватель подошел уже ближе, смотря прямо в янтарные глаза напротив, ожидая смирения и стыда. Но ожидания часто бывают не оправданными. В аудитории повисла тишина, десятки глаз устремили свои осуждающие и насмешливые взгляды в сторону стола учителя, где отчитывали апатичного студента. Они точно волки, пожирали взглядом, съедали с потрохами, выплевывая пережеванную массу общественного давления. Невыносимо. Сяо небрежно бросает маркер на стол учителя, в закипающей ярости отшвыривает туда же учебник и уходит, захватив с собой рюкзак. Дверь в аудиторию захлопывается, резонируя с недовольством и угрозами преподавателя. Как только этот ублюдок позволил себе перед целой группой отчитывать и затрагивать личные проблемы, делая это осознанно и намерено, чтобы специально задеть, унизить, пристыдить. Горящий гнев затуманивает взгляд, коридор впереди плывет, а ноги наливаются свинцом, с трудом делая шаги в сторону туалета. Здесь все вдруг стало мерзким, сам воздух слизью проникал по дыхательным путям, забивая трахею и альвеолы. Здесь нет места Сяо, это не его, все старания тщетны и напрасны, бессмысленны. Каждый встречный волк в овечьей шкуре, так и ожидающий удобного момента, чтобы перегрызть глотку, вцепиться в горячее мясо и разорвать. Горло горит. Шум воды стал громче. Кажется, в нижнем кармане рюкзака были таблетки от мигрени. Сяо опускает руку, но в место лекарства достает небольшой толстый пузырек. Яркая этикетка с маркой акциза приклеилась к руке, притягивая к себе внимание. Как?... Как оно тут оказалось, откуда в рюкзаке взялся маленький пузырек коньяка, что обычно хлещут бомжи на улицах, не имея денег купить полноценный размер? Тремор поедал конечности, не моргая, Сяо держал в руке бутыль, пытаясь вспомнить, кто и когда мог положить яд в его сумку. Как неожиданно, в сознании всплывает секундное воспоминание, как юноша забегает в тот самый алкомаркет, хватает коньяк с полки у входа и убегает. В приступе галлюцинаций тяжело было понять хоть что-то, казалось, что он лишь забежал и ушел, испарившись среди выхлопного газа улиц. Пальцы сами обхватывают крышку, снимая ее с резьбы. Запах спирта вдруг стал в несколько раз сильнее, чем обычно, ударяя по сознанию нестерпимым желанием скорее утолить жажду. Дрожь в губах тут же проходит, стоило коснуться холодного стекла, на контрасте ощутив жгучую жидкость на языке и горле, что стремительно поглощалась большими глотками. Сяо пил, пока пузырек не опустел.
