His own philosophy

Утро началось не с кофе, а с бодрых стонов, доносящихся из соседской комнаты. Нет ничего приятного в стонах, если ты сам не принимаешь непосредственного участия в процессе, поэтому Сонхва был более чем недоволен. Во-первых, ему вовсе не хотелось выслушивать выговор хозяйки о загнивающих нравах, сопровождаемый поддакиванием старушки-соседки с лестничной клетки, свято верящей в то, что раньше и девушки с молодыми людьми были скромнее, и трава была зеленее. Во-вторых, было чисто по-человечески завидно, потому что свои скромные потребности Сонхва справлял довольно редко и, чего греха таить, в основном соло. Если же всё-таки удавалось найти партнёра, то свидания проходили исключительно за пределами квартиры. Поэтому, когда у него буквально под носом проходили любовные игрища, ему стало попросту обидно. Спать в восемь утра после вчерашних полуночных посиделок за делами хотелось зверски, но под такой аккомпанемент вновь заснуть было невозможно. Сонхва подумал было пойти на кухню, чтобы позавтракать, но при мысли о том, что происходит в соседской комнате, кусок в горло не лез, поэтому он решил вооружиться наушниками и дослушать вчерашний выпуск любимого ASMR-подкаста. Только как бы он ни пытался сосредоточиться на дивных звуках шуршащей ткани и нежном шёпоте, в голову лезли назойливые мысли. Пусть не в его принципах было копаться в чужом грязном, он всё же грешным делом задавался вопросом, кто же из двух его «замечательных» соседей на первый же день пребывания в новой квартире устроил утренний секс-марафон. Сонхва склонялся к тому, что это был Уён. Уж больно наглым он был, особенно для «очень хорошего мальчика». Хотя, что тут скрывать, Сан тоже вызывал много вопросов. Конечно, по сравнению с Уёном он казался куда более уравновешенным, но, как говорится, в тихом омуте черти водятся. Спустя добрых тридцать минут Сонхва решил проверить обстановку и боязливо снял один наушник. Было так тихо, что впору бы вновь укладываться спать, тем более что накатившая с утра усталость давала о себе знать, но сна не было ни в одном глазу, поэтому пришлось подавить злость и пойти на кухню, чтобы хоть немного взбодриться благодаря порции крепкого и чёрного, как зависть Сонхва, кофе. Оба соседа, что странно, были на кухне, а вот следов женского присутствия в квартире не наблюдалось (он специально принюхался в коридоре, пытаясь уловить шлейф парфюма). Это наводило на определённые мысли, но из тактичности Сонхва решил их не озвучивать, впрочем, особо церемониться тоже не собирался, поэтому, заявившись на кухню, с наскоку спросил: — Что непонятного было в моём вчерашнем предупреждении? Соседи, уверенно хозяйничавшие у плиты, одновременно повернули головы и уставились на него: Сан — со свойственной вежливой отрешённостью, Уён — с фирменной хитрецой. — И тебе доброе утро, хён. Уён определённо начинал бесить этой дерзостью. Да даже Сан, который просто стоял рядом (даже слишком рядом!) со своим дружком и потягивал кофе, вообще не реагируя на происходящее, тоже действовал на нервы. — Кто из вас двоих решил устроить трахотрон с утра пораньше? — повторил Сонхва с ещё большим нажимом. — Это не трахотрон, а здоровый утренний секс, — парировал Сан. — Очень помогает расслабиться, советую попробовать. Это было уже из ряда вон. — Вы огрести хотите? Что я вчера говорил по поводу «никаких девок»? Сан и Уён переглянулись между собой, после чего одновременно, как по команде, прыснули. — Мы ещё вчера всё прекрасно поняли. — Так значит… вы… это… Отвечать что-либо они не стали. Уён подтвердил догадку куда более красноречивым способом: притянул Сана за ворот футболки и жадно засосал. Именно засосал, потому что этот поцелуй шёл вразрез с представлениями Сонхва о целомудрии. Это был жаркий, мокрый поцелуй, на который Сан отвечал с большим рвением. Сонхва настолько опешил, что пялился пару секунд и даже, кажется, получил своего рода удовольствие. Только поймав на себе хитрый взгляд Уёна, так и не разрывающего поцелуй, он понял, что это было ненормально во всех смыслах, мысленно (а, может, даже вслух) послал бесстыжую парочку в дальние дали и умчался в комнату переваривать увиденное. Немного придя в себя, переодевшись и быстро собрав вещи, Сонхва пулей вылетел из квартиры, оставив голубков ворковать на кухне о своём.

***

— Ты был прав, он очень секси, когда злится, — хмыкнул Уён, разорвав поцелуй и отстранившись от Сана. — И милый, когда смущается. Сан довольно облизнул губы. — Я же просил тебя быть тише. Ты делал это специально? Вопрос был благополучно проигнорирован. Уён нагло отпил кофе из чашки Сана и продолжил как ни в чем не бывало: — С годами он стал ещё привлекательней… Так как давно, говоришь, у тебя на него краш? Сан подавил желание закатить глаза: переспорить Уёна было невозможно, приходилось идти на поводу. — Года два. Ещё до того, как мы с тобой начали встречаться. — Мне бы впору ревновать: мой парень живёт в одной квартире со своим давним крашем, да ещё и таким сексуальным. Не ровён час — зажмёшь его в уголке и выебешь без моего ведома. Уён намеренно переигрывал: так проявлялось его специфическое чувство юмора. Сан к этому привык, так что ответил в спокойной и рассудительной манере: — Во-первых, эту квартиру присмотрел ты и прекрасно при этом знал, кто будет нашим соседом. А во-вторых, не делай вид, что он тебе безразличен. Мы слишком хорошо знаем друг друга, чтобы притворяться. Уён хитро улыбнулся, что лишь подтверждало догадку Сана. — Он изменился. Было бы интересно с ним «поработать», — загадочно произнёс он, глядя куда-то в пространство. — Хочешь трахнуть его и посмотреть, что будет? Уён схватился за сердце с видом смертельно оскорблённого. — Фу, Сан-и, ты опошляешь мою философию. — Знаком я с твоей философией. — Ещё скажи, что она в своё время не открыла тебе глаза на мир? Что правда, то правда: отрицать влияние специфического подхода Уёна было глупо, поэтому Сан лишь махнул рукой в ответ, зная, что его поймут правильно. — Так что, проведём эксперимент? Заодно и узнаем, есть ли шанс. Глаза Уёна так и горели странным азартом. Сан просто не мог отказать. — Ладно. Но не думаю, что с этим стоит торопиться.