His own philosophy

— Можно? — после короткого, но настойчивого стука в косяк соседской комнаты спросил Сонхва. За дверью послышалось шуршание, после чего она открылась, и на пороге предстал Сан. Опять топлес. Сонхва тяжело вздохнул: во второй раз за пару дней ему приходилось идти против годами выработанных принципов, от которых, впрочем, и так почти ничего не осталось. Он взглядом попросил разрешения войти. Разговор предстоял не из лёгких, и проводить его в дверях было бы не очень приятно. Сан отступил, впуская в комнату, сел на ближайшую кровать (под плакат какого-то айдола, по которому фанател Уён), после чего спокойным, даже слишком спокойным тоном поинтересовался: — Ты что-то хотел? Не очень-то Сонхва хотел, честно говоря, но угрызения совести сейчас были сильнее желания забиться в угол комнаты и больше никогда в жизни не пересекаться с Уёном и Саном, которые переворачивали его жизнь с ног на голову. — Я хотел прояснить вчерашнюю ситуацию. То, что вчера было… я правда не хотел. — А мне кажется, всё было как раз наоборот. Сонхва сглотнул. Сан был прав: отрицать, что вчерашний минет был делом подневольным, казалось бесполезным и неблагодарным занятием. — Тебе понравилось? — Я… я не… — Ответь на вопрос. Произнести что-либо в ответ не было сил, поэтому Сонхва обошёлся кивком. — Ты хотел бы повторить? — Сан, прекрати… — Что мы говорили про доверие? — Что мы всегда будем честны друг с другом, — с трудом подавив желание закатить глаза, сказал он. Иногда ему казалось, что их доверительные отношения выходили даже за рамки близкой дружбы. — Правильно, — кивнул Сан. — Теперь скажи мне, ты хотел бы повторить? Сонхва не стал держать долгую драматическую паузу и ответил: — Да… Прости. Он ожидал бурной реакции — ругательств или даже рукоприкладства — но ничего из этого не последовало. Сан лишь задумчиво кивнул самому себе, будто это признание подтверждало какие-то его мысли, затем поднялся с кровати и поравнялся с Сонхва. Тот окончательно растерялся: видимо, сейчас-то наконец придётся испытать праведный гнев обманутого Сана, которому наставили рога его парень с другом. И хотя Сонхва понимал, что достанется ему за дело, инстинкт самосохранения был сильнее чувства долга, поэтому он стал медленно пятиться назад. К своей же погибели. — Ложись, — приказал Сан, толкнув в плечо. Сонхва пошатнулся, но болезненного столкновения с полом не последовало: вместо этого он приземлился на мягкий матрас и выпученными от непонимания глазами продолжил смотреть на возвышавшегося над ним Сана. — Ты чего? Губы Сана расплылись в хитрой лисьей ухмылке, после чего он ловко оседлал бедра Сонхва так же, как вчера это сделал Уён. Странное чувство дежавю с давешним инцидентом вызвало прилив стыда, но дурманящий запах заставлял забыть об этом грызущем чувстве. Сонхва не знал, что за парфюм использовал Сан, но эта смесь древесных нот, цитрусов и чего-то терпкого была пьянящей и до одури знакомой. — Ты разве ещё не понял, какой я собственник? — спросил Сан, впиваясь зубами в кожу чуть ниже ключицы. Сонхва шикнул от боли, и Сан тут же прикоснулся губами к укусу, пытаясь унять боль. — Никто не смеет брать то, что принадлежит мне, — странная манипуляция с укусом и поцелуем повторилась снова, теперь ближе к шее. — Уён это прекрасно знал, поэтому решил меня подразнить. А ещё он знал, что меня это заводит. Он делал это нарочно, понимаешь? Это была очень умелая провокация, и ты поддался на неё, — Сан остановился и, приблизившись к уху Сонхва, тихо прошептал, обжигая кожу горячим дыханием: — То, какими вы были вчера… мне понравилось. Нам понравилось. Тебе тоже, верно? Его рука скользнула под резинку боксеров и провела по дернувшемуся члену. Сонхва издал неясный стон, похожий на согласие. — Но было очень некрасиво заниматься этим без меня. Поэтому говорю раз и навсегда: такое больше не повторится, пока ты не подумаешь над своим поведением. — Что… что я должен сделать? — проблеял Сонхва. Он должен был держать себя в руках, но буквально плавился под губами Сана и едва ли понимал, о чём тот говорил. Рука на его члене сделала пару уверенных движений, после чего пропала, заставляя издать вздох недовольства. — Ты должен вымолить позволения трахнуть себя. Даже сквозь смутную негу накатившего удовольствия Сонхва понимал, что происходящее противоречило здравому смыслу. Какого чёрта произошло вчера между ним и Уёном? О чём ему сейчас говорил Сан? Эти двое совсем озабоченные? — Да пошли вы! — в сердцах выкрикнул Сонхва. С трудом усмирив нахлынувший прилив желания, он спихнул с себя Сана, да так, что тот грохнулся с кровати на пол, и вылетел из комнаты с громким «Извращенцы!». Сан, распластавшийся на полу, потёр ушибленный бок и довольно ухмыльнулся.