His own philosophy

Сонхва выгадал время, когда Уёна с Саном не было дома (он успел выучить распорядок их дня наизусть, что немного пугало), чтобы собрать самое необходимое и перебраться в общагу к Юнхо и Минги, откуда сбежал пару лет назад. Не сказать, чтобы сожительство с этими двумя было для него тяжелым опытом. Хотя по отдельности они были настоящими стихийными бедствиями, а в дуэте и вовсе были сродни ядерной войне, Сонхва искренне любил их. Наверное, именно за безумие, которые они привносили в размеренную жизнь, но ещё больше за то, что в своё время не отвернулись и приняли. Они стали первыми настоящими друзьями с того позорного инцидента в школе, не ставили в укор ни замкнутость, ни сексуальные предпочтения, и всегда старались подбодрить в трудные минуты. Сонхва отплачивал в меру своих сил, хотя ему всё равно казалось, что он отдавал взамен меньше, чем получал. Однако оглушительный дуэт никогда не выказывал каких-либо сомнений в дружбе, даже после решения Сонхва съехать: они всё ещё поддерживали связь, периодически устраивая слёты в университете и за его пределами. Он иногда думал, что Юнхо и Минги были рады его отъезду, потому что зачастую страдали из-за жёсткого диктата чистюли Сонхва, но всё это было лишь иллюзией: их разношёрстное трио было всё так же крепко во многом именно благодаря заслугам Юнги (это прозвище закрепилось за Юнхо с Минги ещё на первых порах общения). Было до тех самых пор, как в жизни Сонхва появились Уён и Сан. Казалось вполне естественным, что он пытался сравнивать и анализировать свои взаимоотношения с бывшими и нынешними соседями. Несмотря на многие сходства, между Юнги и Усанами была колоссальная разница, в первую очередь, в характере отношения самого Сонхва к ним. Если Юнхо и Минги он воспринимал исключительно как братанов, то новые сожители вызывали у него более противоречивые чувства, в которых он и собирался разобраться на нейтральной территории. — Хён! Сто лет, сто зим! — крикнул Минги, открыв дверь и тут же набросившись с крепкими объятьями. — С чем пожаловал? — Не делай вид, будто вы с Юнхо не успели перемыть мне кости до моего приезда. Минги злобно хихикнул и переглянулся со стоящим рядом Юнхо. Этого красноречивого обмена взглядами было достаточно, чтобы подтвердить предположение Сонхва. — Ты слишком хорошо нас знаешь. — Это и смущает, — усмехнулся тот, вырвавшись из цепких лап. — Как вы тут? Сонхва прошёл в коридор и первым делом с ностальгией осмотрел внутренности их общажной однушки. Казалось, ничего не изменилось, но стоило пройти вглубь, он сухо сглотнул. Вид его бывшей кровати-полуторки, теперь заваленной вещами, вселял странную примесь ностальгии и тоски: он явно был здесь лишним, но явно не таким лишним, как в своей съёмной квартире. Минги с разбега плюхнулся на кровать, отчего та отчаянно скрипнула, закинул ногу на ногу и ответил: — Сказал бы, что плохо, но, знаешь ли, грех жаловаться, когда больше никто не будит по воскресеньям в самую рань, чтобы надраить квартиру до блеска. — Да я… Юнхо обошёлся со своей кроватью (и нервами Сонхва) деликатнее: сел аккуратно, чтобы не поднять пыль, но ранить всё равно смог — словесно. — Даже не думай отрицать, — категорично ответил он. — Своих новых дружков ты также муштруешь? Казалось бы, эта фраза была абсолютно невинной, но для Сонхва любое упоминание соседей сейчас отдавалось странной болью. — Шучу, — отмахнулся Юнхо. — Так теперь мы наконец услышим душераздирающую историю о том, почему ты слинял со своей квартирки и вернулся к общажным истокам? Недолго думая, Сонхва отделался смутным: — Мне нужно было проветрить голову и кое-что обдумать. — И что мешало сделать это у себя? — Юнги, видимо, заранее сговорились и решили проверить нервы друга на прочность. И хотя Сонхва готовился к тому, что они устроят допрос с пристрастием, всё же замялся с ответом, дав почву для размышлений. Первым отреагировал Юнхо. — О, так дело в них, верно? В твоих новых лучших подружках? Не думай, что мы просто ревнуем… — На самом деле мы ревнуем! — вклинился Минги. — Минги!.. — одёрнул соседа Юнхо. Было видно, что он и хотел бы подыграть, но разговор не слишком располагал к раздуванию обид. — Мы, конечно, всё ещё обижены на то, что ты променял нас на эту сладкую парочку, но мы не слепые. Ты стал другим после общения с ними. — Типа, ты даже с нами никогда не был таким открытым. Что Юнхо, что Минги были правы, Сонхва нужно было признать и повиниться. — Мне жаль, что вам так показалось. — Забей! — махнул рукой Минги. — Мы понимаем, как тяжело было отважиться даже на малую степень доверия после всего, что с тобой было в школе. — Давай не будем о старом, — попросил Юнхо. Тень сожаления скользнула по его лицу, но он поспешил перевести тему, чтобы никому не причинять боль. Однако всё равно подвёл к разговору, который Сонхва не хотелось бы поднимать в ближайшее время. — Лучше скажи, что у тебя случилось с соседями? Это ведь из-за них ты решил сбежать, верно? — Я не сбежал! — возмутился Сонхва. — Мне просто… нужно побыть вдалеке от них какое-то время. — Тебя напрягает то, что они вместе, да? Сонхва некоторое время молчал, но потом всё же признался: — В какой-то степени, — отчасти это было правдой, отчасти… ему всё ещё нужно было в этом разобраться. Юнхо встал, прошёлся по комнате в раздумьях и, встав в закрытую позу, означающую, что сейчас он будет говорить не о самых приятных вещах, начал: — Дружище, мне кажется, уже пора перестать наступать на грабли самобичевания. Вы все уже взрослые люди. Даже если кто-то посмеет осудить таких, как вы, какая нахрен разница? То, что было в школе… Сонхва, от нервов по старой привычке начавший раскладывать разбросанные по кровати вещи, резко остановился. — Ты, блять, не понимаешь! Из-за меня того мальчика чуть не убили! Конечно, ему вовсе не стоило повышать голос, но ситуация в школе всё ещё вызывала в нём бурю злости. — В этом твоей вины не было, ты и сам знаешь, — резонно заметил Юнхо. — Ему досталось из-за того, что он признался мне, — не унимался Сонхва и устало опустился на кровать, словно мысли о прошлом высосали из него все силы. — То, что произошло тогда, мне до сих пор в кошмарах снится, понимаешь? Как мои же одноклассники резали ему живот, заставляя меня смотреть на это… Не знаю, что произошло с этим парнем, остался ли он жив вообще, только ни его, ни тех подонков я больше не видел. — Дети бывают жестоки… — заметил Минги. Он не понаслышке знал о том, что такое буллинг со стороны сверстников, поэтому имел полное право так говорить, только вот Сонхва от этой поддержки было не легче. — А потом из них вырастают ещё более жестокие взрослые… Общество всё ещё не готово принять таких, как мы. Но я ведь боюсь не только за себя. Я боюсь и за Уёна с Саном. Иногда они слишком… очевидны. — О, так ты заделался их мамочкой? — съязвил Юнхо. Видимо, он понял, что стоит менять тактику: если не работает пряник, нужно воспользоваться кнутом и проговорить всё без утайки. И чем больнее будет укол правды, тем быстрее дойдёт суть проблемы. — Почему это? — А с чего ты вдруг стал печься за двух здоровых парней, которые в состоянии за себя постоять? Сонхва всё ещё не понимал, куда клонил Юнхо. — Это вполне нормальная реакция. Я беспокоюсь о них. Тот повёл бровью и, бросив какой-то странный взгляд на Минги, заявил: — Извини меня, конечно, но ты хоть раз переживал о нас с Минги? Я сейчас ни в коей мере не принижаю твою заботу, но хотя бы себе признайся, ты также боялся за наши привязанности? — Но вы же оба гетеро… — без задней мысли ответил Сонхва. — Ты сам, буквально впервые увидев нас, сказал, что мы выглядим как женатая пара. И уж если такой слепой, как ты, это заметил, разве не могли так подумать посторонние? Разве в таком случае нас не могли бы осудить или, чего хуже, избить? В чём разница? Сказать, что Сонхва был в растерянности из-за приведённого Юнхо примера, значило ничего не сказать. Как тому вообще пришло в голову сравнивать себя с Минги и Уёна с Саном? Хотя, немного пораскинув мозгами, Сонхва всё же пришёл к выводу, что Юнхо в очередной раз оказался прав. Иногда Юнги тоже могли вести себя слишком раскрепощённо, и их привычное общение несведущим людям могло показаться явно не дружескими заигрываниями, но таковы они были. Их взаимодействие немногим отличалось от отношений Усанов, когда те проявляли чувства на публике. Что одни, что вторые могли бы напороться на осуждение со стороны, а может, и того хуже. Тогда почему же Сонхва переживал за Уёна и Сана так, как никогда не переживал за Юнхо и Минги? — Я не знаю… — и этот ответ был честным. — Зато я знаю, — не унимался Юнхо. — Ты относишься к ним не как к друзьям. Не знаю, что у вас там стряслось, но ты не стал бы сматываться с обжитого местечка, если бы вы просто поссорились. Сонхва тяжело вздохнул и схватился за голову от безысходности. Кажется, настало время немного прояснить цель его временного возвращения в общагу. — Сам бы я знал, что происходит. Я правда запутался. Возможно, поэтому и решил дать себе время, чтобы разобраться. Я хочу понять, что между нами. Юнхо издал победное «йес»: ему наконец-то удалось вывести хёна на чистую воду. — Так-то, — кивнул Минги, дав пять торжествующему другу. — Мог бы сразу сказать, что к чему, а не играть в партизана. Сонхва ухмыльнулся: следовало догадаться, что эти двое заранее продумали план по провокации на откровения. Когда Юнхо и Минги немного успокоились, первый вновь перешёл на более серьёзный, но при этом дружелюбный тон: — Если ты сам пока не готов рассказать нам о том, что случилось, давить мы не будем. Но если тебе действительно потребуется совет, знай, что мы всегда готовы помочь. Только не замыкайся в себе, ладно? Таковы были Юнги: мотивация их поступков иногда была неясна, но оправдывала результат. Да, они могли творить дичь, но делали это из благих побуждений, и Сонхва был искренне благодарен им за заботу, пусть порой и довольно специфическую. — Я… спасибо вам, парни, — улыбнулся он. — Мне жаль, если я чем-то задел вас в последнее время. — Да ладно, — отмахнулся Минги. — Мы сразу поняли, что ты ведёшь себя по-уебански, потому что втреска… — он не успел договорить, потому что Юнхо закрыл его рот ладонью. — Следи-ка за языком, молодой человек! — в шутку возмутился Сонхва. Он уже начал заражаться хаотичной атмосферой общажной квартиры. — Мы скучали по тебе, дед, — ответил Юнхо и, отпустив Минги, набросился с щекоткой.