His own philosophy

Первым звуком, произнесённым Сонхва с утра, было нечто нечленораздельное и переводу на человеческий язык неподдающееся. Оно и ясно: после выпитого прошлой ночью количества алкоголя мыслить здраво и, тем более, связывать слова в предложения казалось сверхзадачей. — Доброе утро, хён, — послышалось где-то под боком. Сонхва с трудом разлепил глаза и повернулся к источнику шума, при этом чуть не столкнувшись лбом с довольно улыбающимся Уёном. Тот лежал рядом, облокотившись на подушку, и игрался со шнурком своей толстовки, то накручивая его на палец, то распуская. — Ты как? — донеслось с другой стороны. Приложив усилие, Сонхва повернул голову и увидел Сана, сидящего в позе лотоса с телефоном в руках. — Рук не чувствую, — просипел Сонхва. Только сейчас он понял, что буквально не ощущает правой руки, и это заметно напрягало. Куда больше, чем факт нахождения рядом неугомонной парочки. — Ой, прости, — всполошился Уён и принял сидячую позу. Только после этого Сонхва догадался, что руку не чувствовал потому, что на ней лежала кое-чья тушка. Потребовалось пару минут и ловких массирующих движений, чтобы рука вернулась в рабочее состояние. Сонхва сразу решил проверить работоспособность остальных членов тела, последовательно пошевелив руками и ногами, после чего вздохнул с заметным облегчением. Ну, или почти. — Как голова? — поинтересовался Уён, вновь устраиваясь под боком. — Раскалывается, — признался Сонхва, не обращая внимания на телодвижения Уёна. Ему это почти удалось: голова действительно болела настолько, что не было сил возмущаться тому, что тот забрался ногой под одеяло и теперь игрался с его ступнёй, при этом сохраняя абсолютно невинное (насколько оно вообще у него может быть невинным) выражение лица. — Сан-и, — скомандовал Уён, после чего Сан без лишних слов поднялся и вышел из комнаты. — Сейчас Сан-и принесёт лекарство, и хёну станет лучше. Сонхва искренне не понимал, с чего вдруг Уён сюсюкался с ним, как с маленьким. Единственное, на что он уповал, так это на то, что между ними не произошло ничего непотребного в нетрезвом состоянии. Это нужно было выяснить, но как можно осторожнее, и уже после того, как ему дадут чёртову таблетку от похмелья, а пока он был просто не в состоянии думать о чём-либо. — Выпей это, — Сан вернулся раньше, чем Сонхва успел прокрутить в голове события прошлой ночи. Непонятно, что за волшебное средство Сан ему дал, но отпускать начало уже через пару минут. Всё это время парни оставались рядом: Уён, наигравшись с ногой Сонхва, решил прикорнуть рядышком, устроив голову на краешке подушки, а Сан вновь уселся в позу лотоса и принялся залипать в телефон. Сонхва, отлежавшись с полчаса и восстановив работоспособность мозга, насколько это было возможно в состоянии жёсткого отходняка, пытался вспомнить, что же вчера произошло. Главной загадкой всё ещё оставалось то, почему он сейчас был у себя в квартире вместе с Усанами, а не в общаге с Юнхо и Минги. Поначалу это пугало: мало ли что эти двое могли вытворить, пока он был в стельку. Прислушавшись к своему телу, особенно к нижней его части, Сонхва, тем не менее, понял, что ничего непоправимого не произошло. Однако факт оставался фактом: почему Уён с Саном вели себя как ни в чём не бывало, будто бы не было домогательств, ссор и выяснения отношений? И где, чёрт возьми, были его дорогие друзья, с которыми он отправился в бар вчера? Собственно последнее Сонхва и решил узнать перво-наперво. — У себя, наверное, — ответил Сан, не отрываясь от телефона. — Они сдали тебя нам на руки — и мы сразу же умотали. — Чудаковатые ребята, но мне понравились, — пробурчал Уён, придвигаясь ближе и закидывая руку на грудь Сонхва. — Они вместе? — Они гетеро, просто хорошо ладят, — сразу же заявил тот, непонятно чего ради защищая их честь. — Сделаю вид, что поверил. Сонхва замолчал: если честно, он не знал, о чём ещё говорить. Была смутная идея начать разговор с истории Юнхо и Минги, но этот обходной маневр лишь усугубил бы безысходность текущей ситуации. — Ты больше ничего не хочешь спросить? — Сонхва хотел было сказать спасибо Сану за то, что он первым решил прервать затянувшееся молчание, но моментально передумал, понимая, что на этот вопрос хотел бы отвечать в последнюю очередь. — Н-нет, — уверенности в этом было немного. Сан отложил телефон и наконец сменил позу, решив привалиться спиной к спинке кровати. Сонхва только диву давался, как у этих двоих хватало совести вот так по-свойски расположиться на его кровати. Хотя, когда речь заходила об Усанах, о понятии совести можно было забыть. — Уверен? — вступил в дело Уён. Он вконец обнаглел и теперь буквально лежал на Сонхва, навалившись локтями на грудь и закинув ногу поверх одеяла. — Тебе даже не интересно узнать, как мы вчера пёрли твою тушку домой? — Надеюсь, дело не дошло до рукоблудства? Уён хитрюще ухмыльнулся. — Руки прям чесались взять тебя тепленьким… — Он шутит, — вмешался Сан. — Мы бы не стали ничего делать без твоего согласия. Ты сам дал понять, что не хочешь. — Ага, — кивнул Уён. — Хотя ты такой душка, когда напьёшься, но пообещай, что больше не будешь доводить себя до такого состояния. Мы переживаем за тебя. Твои друзья хоть и были рядом, но мало ли что могло случиться. Сонхва не верил своим ушам. — Вы… волновались за меня? Сан хмыкнул. — Нет, нам просто нечем было заняться вечером пятницы, поэтому мы забавы ради тащили из бара твою пьяную задницу, следили, чтобы ты угомонился и не облевал квартиру, а потом полночи были рядом, потому что ты не хотел, чтобы мы уходили. Сонхва вновь не верил в то, что слышал. Может, это последствия отходняка? — Я что? — Не стоило выкладывать всё сразу. Он ещё не полностью оправился от вчерашнего, а ты уже создаёшь новую шоковую ситуацию, — цокнул на Сана Уён, после чего обратился к Сонхва в уже куда более мягкой и доброжелательной манере: — Но если серьёзно, хён, то так и было. И учитывая, что в пьяном состоянии люди зачастую отваживаются сказать то, что никогда не сказали бы на трезвую, мы узнали много чего нового. Это даже было мило, но ты сам вряд ли хоть что-то помнишь, верно? — Я ничего не помню. Я сказал что-то не то? — Об этом уже не нам судить, а тебе, — философски произнёс Сан, но всю его серьёзность разрушил Уён — одним вопросом в лоб: — Мы правда нравимся тебе? — Я что, признался в чём-то? — Ну, можно и так сказать. Так что? — Уён-а, сам же сказал не давить на хёна. Такие вопросы нужно решать на свежую голову. Давай дадим ему немного отдохнуть одному. — Ла-а-адно, — протянул Уён, нехотя отлип от Сонхва, сонно потянулся и буквально сполз с кровати. Тогда-то тот и понял, что Уён с Саном действительно провели полночи без сна, провозившись с ним. Сонхва кольнула совесть: ведь он даже не поблагодарил их за вчерашнее. — Ребята, — он наконец нашёл в себе смелость окликнуть Уёна и Сана, уже стоявших у двери, — спасибо за то, что позаботились обо мне. Я… ценю вашу заботу. И ещё. Я хотел извиниться за то, что так трусливо сбежал. Мне правда нужно было многое обдумать. Уён радостно хлопнул в ладоши, будто ребёнок, которому только что показали что-то милое. — Ну разве он не душка? Так бы и затиска! — Уён! — тут же одёрнул Сан, после чего обратился к Сонхва: — Отдыхай, хён. Они уже вышли было из комнаты, но тут Сонхва словно дёрнуло — и он окликнул: — Постойте. Наверное, я всё ещё не отошёл от вчерашнего, но… могу я попросить вас остаться? Не хочу быть один сейчас. Но только обещайте, что не будете переходить черту. Реакцию этих двоих стоило запечатлеть: рот Уёна безвольно открылся, напоминая по форме букву О, а Сан захлопал ресницами как какая-то кукла. Сонхва улыбнулся от умиления и ещё раз кивнул головой в подтверждение того, что предложение было серьёзным. — Чего стоишь? — первым отмер Уён и буквально вытолкал Сана за дверь. — Слышал? Хён требует сеанс групповой обнимашкотерапии. Тащи подушки и одеяло и дуй к нам. После этого он издал какой-то пронзительный звук, похожий на крик довольной чайки, плюхнулся на кровать с разбега и поднял пыль, так что Сонхва даже пожалел о своём решении. Но когда Уён устроился под боком, положил голову на плечо и обнял поперёк талии, все сожаления прошли сами собой. Сонхва закрыл глаза и почувствовал, как с другой стороны возился с подушками Сан и, закончив, пристроился рядом. Он вряд ли смог бы заново уснуть, поэтому сейчас просто лежал, ожидая действия лекарства, и слушал тихое сопение. Именно в этот момент Сонхва понял, как ему не хватало этого уюта. Также он понял, что так и не достиг той цели, которой прикрывался во время побега. Последнее, о чём он думал в течение этих двух недель, — это о своих чувствах к Усанам. Сонхва как мог игнорировал факт их странных взаимоотношений в последнее время и был полностью доволен ситуацией. Или, по крайней мере, достаточно успешно делал вид. Всё перевернулось после их последнего разговора в университете, когда уже не только Юнхо и Минги, но и сами Уён и Сан дали понять, что просто бежать от своих проблем, не пытаясь найти решение, глупо. Однако Сонхва как мог откладывал момент осмысления своих эмоций и, возможно, именно потому, не найдя в себе сил ни игнорировать ситуацию, ни выйти из неё, решил напиться до потери памяти, а в итоге вернулся к тому, от чего бежал: только вот, если Уён не врал, и в пьяном состоянии он действительно наболтал много лишнего, вопросов к самому себе становилось куда больше, чем в начале. «Вот, называется, и разобрался в себе!» Но, с другой стороны, может именно сейчас ему и предстояло сделать выбор. Сонхва постарался прислушаться к себе, насколько это позволяло его нынешнее состояние. Помимо медленно, но верно отступающей головной боли и сушняка он чувствовал удовлетворение и спокойствие, пожалуй, впервые за эти пару недель. Вероятно, за то время, что они с Уёном и Саном жили порознь, он действительно успел соскучиться. Можно было подумать, что ему просто не доставало дружеской поддержки, но ведь рядом всё это время были Юнхо и Минги, которые также подкалывали, задирали, но исключительно по-дружески поддерживали Сонхва, но это ощущалось совсем по-другому. По Уёну и Сану он скучал, как по уже неотъемлемой части своей жизни. Хотелось отпустить шутку про стокгольмский синдром, но теперь было совсем не до смеха. Может, Сонхва действительно чувствовал к ним что-то особое? Если не любовь, то симпатию. Это казалось странным и неправильным — испытывать чувства сразу к двоим, но, в конце концов, люди бывают полиаморны. Может, и он тоже? Конечно, всё ещё оставалось вопросом, что эта привязанность значит для Уёна и Сана. Они наверняка были не против сексуальных экспериментов, в которые, вероятно, впутывали наивных парней, но было ли это простым желанием развлечься в случае с Сонхва? Если подумать, будь это правдой, вчера они наверняка воспользовались бы его состоянием и не стали бы церемониться, но они чётко дали понять, что никогда бы так не поступили. Более того, примчались по зову Юнхо и Минги, взяли на себя ответственность и позаботились о нём. Значило ли это, что он им тоже далеко не безразличен? Сонхва приоткрыл глаза и слегка повернул голову, чтобы посмотреть на Уёна. Было видно, что он действительно вымотался и сейчас спал, во сне закинув ногу поверх одеяла. Сонхва осторожно, стараясь не потревожить его, протянул руку под его шеей и запустил пальцы в волосы. Уён был очень противоречивым парнем, который любил развести драму, но, узнав его поближе, становилось ясно, что это его метод проявить внимание и даже заботу. Всё же сколько действительно дельных советов он дал за время их совместного проживания. А Сан? Сонхва посмотрел на него, спящего с другой стороны, и мягко улыбнулся: тот забавно приоткрыл рот во сне и издавал звуки, похожие на мурлыканье кота. Сонхва втянул воздух, чтобы вновь ощутить его запах, терпкие и при этом родные нотки которого до сих пор оставались загадкой. Как и сам Сан. Он, казалось, был противоположностью Уёна — более спокойным и замкнутым, но за этим фасадом крылась страстная натура. Только самым близким людям было известно, каким наивным и дурашливым он был на самом деле. Знал ли кто-то этих двух так, как знал Сонхва? А знали ли его так же, как знали они? Даже Юнхо и Минги, с которыми Сонхва прошёл огонь, воду и медные трубы, он не открывался так, как Уёну и Сану. Это ли не значило, что их действительно связывало нечто большее, чем просто сожительство и дружба? Сонхва пока не был уверен до конца, но испытывал к этим двоим яркий прилив привязанности. Наверное, стоило дать им шанс?..