His own philosophy

Две недели спустя Сонхва сидел в тени какого-то дерева в озеленённой части кампуса, пассивно впитывая ультрафиолет и пытаясь постичь дзен. Перед ним, сидящим в позе лотоса на своей куртке (как он её потом будет отстирывать от травы, большой вопрос), лежала раскрытая зачётка. Зачётка с закрытой на «отлично» сессией! Пару недель страданий, умственных, физических и душевных, — и он смог наконец вздохнуть полной грудью. Воздав молитву неизвестному доселе божеству за удачно сданную сессию, Сонхва бросил зачётку в сумку, встал с травы, не забыв прихватить куртку, и летящей походкой пересёк территорию кампуса. Они с Юнхо и Минги договорились увидеться за уличными столиками. После предательства в баре они почти не встречались, но не в силу былых обид, а из-за нагрянувших экзаменов. Сейчас, когда Сонхва покончил с сессией, а его друзья ждали решающего экзамена через пару дней, они всё же решили пересечься, чтобы хоть немного восполнить недостаток общения. — Вот он, наш счастливчик! — крикнул Минги, издалека завидев Сонхва, и замахал руками для привлечения внимания, отчего стал похож на двухметровую разварившуюся макаронину. Сонхва покачал головой в шутливой манере и не преминул уколоть друзей справедливым замечанием: — Не ленились бы в середине года, сейчас сидели бы с автоматами. Юнхо считал сарказм и решил подыграть. Он картинно плюхнулся на каменную скамью и принял драматичную позу: одной рукой схватился за сердце, а вторую приложил к откинутой назад голове, запричитав: — Не дави на больное. И так тошно. Минги, конечно же, тоже в стороне не остался: стал обмахивать «умирающего» Юнхо тетрадкой, будто опахалом. Сонхва только и мог, что прыснуть. Хорошая погода, закрытая сессия, пребывающие в приподнятом расположении духа друзья — что может быть лучше? День казался сказочным, так что просто нельзя было не поддаться на своеобразное обаяние Юнги. — Окей, окей. Как вы вообще? — поинтересовался Сонхва, когда Юнхо с Минги наконец перестали придуриваться и устроились за столом. — Страдаем вот всё, — ответил Минги, с грустью просматривая тетрадь с конспектами, которую ему подогнал Сонхва. Юнхо грустно закивал, соглашаясь, но тут же как-то хитро ухмыльнулся. — Ладно, мы как-то проживем, а как ты? Сонхва сразу не понравилось это выражение лица, но он решил прикинуться дурачком. — Что «как я»? — Ну ты понял… — Нет… — Что скажешь? — видя, что от Сонхва ничего не добьёшься, Юнхо обратился к Минги. Иногда Сонхва казалось, что эти двое могут читать мысли друг друга, и от этого было страшно. Когда Минги поднялся, чтобы поравняться с Сонхва, просканировал внимательным взглядом, поднял обе руки поочередно, покрутив вокруг своей оси и ещё раз пристально осмотрев с ног до головы, ему стало совсем не по себе. После этих странных действий Минги сделал не менее странное заключение с наигранно озадаченным лицом. — Не вижу… — Чего не видишь? — тут Сонхва уже не притворялся, а реально не понимал, что за спектакль ему устроили. — Не вижу довольного затраханного хёна. «Ах, вот оно что!». Кто о чём, а Юнхо с Минги хлебом не корми, дай сунуть нос в его личную жизнь. Они-то наверняка считают себя как минимум лучшими свахами Сеула после того как по факту просто бросили Сонхва на растерзание (ладно, слишком громко сказано) Усанов. — Единственное, что меня затрахало, это сессия, — признался Сонхва. Хотелось ещё добавить, что Юнхо с Минги своими подколками тоже порядком подзаебали, но он воздержался. Всё же скучно было бы жить без их детсадовских шуточек. — Это само собой, — подтвердил Юнхо, но заданный градус наглости снижать не спешил. Он подпёр подбородок рукой и с гаденькой хитренькой усмешкой продолжил пялиться на Сонхва. — Но мне всё же интересно, вы переспали? Минги скопировал жест и кокетливо захлопал ресничками, так что Сонхва захотелось дать тому по роже. Им обоим. — А с чего бы вдруг такая заинтересованность в моей личной жизни? — с нажимом спросил он, скрещивая руки на груди. — Ну надо же нам о чём-то сплетничать. — Хён! — послышалось откуда-то сзади. Сонхва даже не успел обернуться: в него буквально врезались и крепко обняли со спины, не забыв куснуть за мочку уха. Ему даже не нужно было долго думать, чтобы догадаться: это был Уён. — Привет, — поздоровался он, похлопав по скрещенным на его животе ладоням. Где был Уён, там, скорее всего, был и Сан. Вот и теперь его голос раздался где-то сбоку: — Как всё прошло? Сонхва выпутался из объятий, повернулся к Сану и слегка приобнял за плечи. — Отлично. — Кхм, кхм, мы всё ещё здесь. Сонхва опомнился: он на пару секунд буквально забыл о существовании Юнхо и Минги, которые, конечно же, не преминули о себе напомнить. Они стояли бок о бок и как-то подозрительно косились на их троицу. — О, да, — наконец догадался Сонхва. — Ребят, знакомьтесь… — Привет, хёны, — поздоровался Уён, махнув рукой в знак приветствия. — Здоровенько! — отсалютовал Юнхо. Юнги и Усаны дружественно пережали друг другу руки, пока Сонхва удивлённо хлопал глазами, искренне не понимая, когда они успели так сблизиться между собой. — Вы что, спелись за моей спиной? — Ну что ты… — шутливо протянул Сан, похлопывая его по пояснице. — Мы просто заключили пакт о ненападении в силу наличия взаимного компромата, — констатировал Юнхо, как казалось, на полном серьёзе. — Юнхо! — Шутим, шутим, — оправдался за друга Минги. — Мы просто довольно душевно поговорили после того случая в баре и пришли к выводу, что не держим друг на друга зла… Да и, в конце концов, надо же нам дружить с будущими невестками нашего хёна. — Минги! — Это мы ещё посмотрим, кто тут чья невестка! — Уён тоже не полез за словом в карман. — А ну-ка прекратили все! — в конце концов не выдержал Сонхва. Как бы он ни старался, но всё же покраснел после этой шуточной перепалки. — Пошли отсюда. Пусть эти придурки и дальше шутят свои тупые шуточки, а с меня хватит. Он показал фак Юнхо и Минги, на что те лишь дружно прыснули, и потащил Уёна и Сана в одному ему известном направлении. — Хён, ты такая прелесть, когда пытаешься злиться, — не воздержался от комментария Сан, меняя положение рук и переплетая пальцы с Сонхва. Уён активно закивал, соглашаясь, и ухватил за всё ещё пылающую щёку. — Так бы и съел. Сонхва резко остановился и несильно, в шутку, ударил Уёна кулаком в плечо. — Ты тоже хорош. Мог бы и не поддаваться на провокацию. — Ну прости, не смог удержаться, — лукаво улыбнулся Уён и полез с примирительными объятиями. Правда, объятия с Уёном не были бы объятиями с Уёном, если бы он не заигрался и не чмокнул куда-то за ухом. Сонхва привык, так что даже не возмущался. — Ладно, проехали, — сказал он, разрывая объятия и переплетая пальцы с пальцами Уёна. — Идём лучше. Сонхва, не дожидаясь ответа, повёл Усанов за собой. — Куда? — поинтересовался Сан, снимая с плеча Сонхва мешавшую сумку, и понёс её сам. — Праздновать сданную сессию? Сонхва сглотнул. Оставалось самое сложное: не проколоться и не струсить. — Нет. Мы идём на… свидание. — Свидание?! — в один голос выкрикнули Усаны. Сонхва успел пожалеть, что вообще упомянул о том, куда они идут. На самом деле, он долго готовился к тому, чтобы наконец переступить через предрассудки и, отпустив себя, дать волю чувствам, которые с каждым днём становились всё более очевидными.

***

«Это худшее свидание в моей жизни!» — проклинал себя, судьбу и сложившиеся обстоятельства Сонхва. — Уён-и, напомни мне показать хёну, что такое настоящее свидание, — будто издеваясь, заметил Сан, стоило им вернуться в квартиру. Уён, конечно же, подыграл. — О, непременно. У тебя ему точно будет, чему поучиться. Сонхва хоть и понимал, что неудавшийся вечер — его косяк, но подколы Усанов воспринял в штыки. — Эй, вы, да я вообще-то… Уён в утешение обнял за шею и потёрся носом о щёку, приговаривая: — Да ладно тебе, мы же шутим. Это было… не так уж плохо? — По крайней мере, ты был рядом, — поддержал Сан. — Мы были втроём. — Точно. Так что иди переодевайся, а мы пока быстро в душик. Уён шлёпнул Сонхва по заднице, подгоняя в сторону комнаты, схватил Сана за запястье и утащил в ванную смывать с себя последствия их недосвидания. «Это провал, — думал про себя Сонхва, на ходу стаскивая запачканный джемпер. — Хотелось как лучше, а получилось как всегда». — Тук-тук, — Сан лишь для вида постучал кулаком по дверному косяку, вырывая из размышлений. — Так и будешь здесь киснуть или всё-таки шлифанём вечер киношкой? Сонхва так и лежал в позе выброшенной на берег морской звезды с выражением мученика на лице. Сан сел на край кровати и похлопал его по бедру в знак поддержки. — Всё было не так уж плохо, слышишь? — Я так хотел, чтобы сегодня всё прошло романтично, — отрешённо произнёс Сонхва, — и прокололся с самого начала. Сан покачал головой, снисходительно улыбнувшись. — Дурачок! Разве это хоть что-то поменяло в нашем отношении к тебе? Сонхва поднял голову, выразительно посмотрев на Сана, после чего вновь откинул её назад и выдал: — Мне стольких моральных сил стоило просто пригласить вас на свиданку, а в итоге она пошла по пизде, и я даже не успел сказать вам главного. Сан, с лёгкой ухмылкой наблюдавший за пиздастраданиями хёна, стал серьёзнее и крикнул Уёна. Тот примчался на зов и устроился в дверном проёме, вопросительно глядя на Сана. — Чего хотел-то? — Я — ничего. А вот хён — да. Сонхва ткнул Сана в бок за то, что сдал его с потрохами, но тот всё же был прав. Сказал «А», говори и «Б». Сонхва принял сидячее положение, положил скрещенные ладони на колени, приняв позу роденовского Мыслителя, и наконец признался: — Я… вы мне нравитесь. И я хочу быть с вами… Можно вас поцеловать? Уён и Сан переглянулись между собой, будто не до конца верили в сказанное, после чего всё же осознали правду и поочередно кивнули. Сонхва устроился на кровати, поджав под себя ноги и позволяя им сесть рядом. Уён, при всей своей обычной нетерпеливости, не торопился: позволил своей ладони скользнуть от колена до талии, сжал футболку и лишь после этого потянулся за поцелуем, который из лёгкого касания перерос в полноценный, влажный, но довольно размеренный поцелуй. Когда он разорвал его, Сонхва нетерпеливо вздохнул, будто ему не хватило, но на смену губам Уёна пришли губы Сана, куда более требовательные. В отличие от Уёна, Сан целовался как-то одуряюще жадно и пошло, а его парфюм и вовсе уничтожал остатки разума. Оторвавшись от губ Сонхва с причмокиванием, он хищно улыбнулся, но тут же вернул себе самообладание, потёрся носом о шею обнявшего его за талию Уёна и предложил: — Ну что, теперь киношка? Сонхва сглотнул. Сейчас предстояло самое сложное. — Вообще-то, я хотел попросить вас… точнее, предложить… то есть… сука, короче, давайте уже потрахаемся! Усаны были, мягко скажем, в шоке. Сонхва и сам не ожидал, что выдаст это на духу, да ещё и в такой форме. Вообще-то он хотел признаться и предложить наконец переспать куда более романтично, но у жизни были совсем другие планы, как показал опыт их первого свидания. — Ты щас серьёзно? — переспросил Уён. — Бля, я думал, ты никогда не предложишь. За последнюю реплику Сан получил подушкой по голове, но ему уже было по барабану на этот шуточный подушный подзатыльник. Он повалил Сонхва на спину и вжал в матрас, навалившись грудью. — Ну, во-первых, у нас это называется «заниматься любовью» (где-то под ухом прыснул Уён), а во-вторых… Сонхва уже думал дать по тормозам после такого резкого наскока, но Сан отстранился и добавил: — …мы хотим убедиться, что ты точно готов и потом не будешь об этом жалеть. — Не буду, — уверенно ответил Сонхва. Сан с Уёном вновь переглянулись и кивнули друг другу, после чего Уён придвинулся ближе и спросил: — Как ты хочешь? Сонхва не то чтобы вообще не думал об этом раньше, но, скажем так, старался не думать. Сейчас это немного смущало, но он знал, на что шёл, даже больше, искренне хотел, поэтому ответил: — Хочу, чтобы вы оба были рядом. — Хорошо. Сан чмокнул Сонхва в губы, после чего поднялся и ушёл из комнаты. Пока того не было, Уён притянул его к себе, завлекая в поцелуй, который прервал лишь для того, чтобы стянуть с Сонхва футболку, и позволил стянуть толстовку с себя. Впервые за всё это время Сонхва разрешил себе проявить инициативу: подмял под себя Уёна и губами проложил дорожку от ключиц вниз, пальцами одной руки зарываясь в удивительно шелковистые волосы, а второй проникая под резинку домашних шорт, под которыми не было белья. «Вот ведь засранец, будто бы надеялся на продолжение вечера в горизонтальном положении!» Уён, словно читая мысли, лукаво ухмыльнулся, за что был тут же наказан — лёгким прикусыванием соска. Не считая необходимым откладывать это на потом, Сонхва стянул с него шорты и дал себе время полюбоваться обнажённым Уёном, с вызовом глядящим в ответ. Насмотревшись, он вернулся к тому, что начал: медленно, растягивая удовольствие, провёл ладонью от колена по бедру до самого паха и крепко сжал в ладони член Уёна, смакуя тихий стон. — Уже развлекаетесь? — поинтересовался Сан, и матрас рядом с ними тут же промялся под его весом. — На самом интересном месте, — заскулил Уён и перевёл взгляд на Сана, который демонстративно потряс презервативами и смазкой. Оставив необходимое на тумбочке в доступности, он опустился на кровать, попутно стягивая с себя одежду. Сонхва приглашения и не нужно было. Он, уже распалённый ласками, сам развернулся к Сану, настойчиво выцеловывая шею и параллельно вслепую ощупывая торс, который столько раз видел, но не мог прикоснуться. Сан долго церемониться не стал: повалил на спину, избавил от штанов и боксеров разом. — Кажется, я вас отвлёк. Продолжайте. Можно было бы подумать, что в этих словах крылась скрытая усмешка ревности, но, посмотрев Сану в глаза, Сонхва понял, что тот говорил без доли сарказма. Сан помог ему подняться, обменялся парой коротких мокрых поцелуев с Уёном, после чего буквально свёл их вместе, заставляя прижаться ближе. Уён притянул Сонхва за бедра и вовлёк в долгий поцелуй, пока ладони расположившегося сзади Сана блуждали по его подтянутому торсу, а губы изучали шею, трапецию и лопатки, сначала нежно, почти невесомо, потом с собственническими покусываниями. Сонхва вздохнул, когда разорвал поцелуй, прошёлся рукой по волосам Уёна, обернулся, требуя ещё одного поцелуя и тут же получая его от Сана. Он почувствовал, как тот притянул Уёна, заставляя прижаться вплотную. От жара тел и микса запахов кружило голову, а прикосновения умелых пальцев, сжимавшие и надавливавшие в нужных местах, окончательно сносили крышу. Не в силах сдерживаться, Сонхва испустил первый стон наслаждения, и это стало точкой невозврата, сигналом к продолжению действия. Уён прошёлся пальцами по его члену, немного отстранился и нагнулся. Налившуюся плоть обволокло удивительно мягкими и тёплыми губами. Сонхва упёрся руками в колени Сана, пошире расставил ноги и прогнулся, опустившись головой на плечо. Сначала он сидел спокойно, но, когда на самое ухо прошептали тихое «Не сдерживайся!», толкнулся бедрами вперёд. Уён такого явно не ожидал, но быстро подстроился, заработав ртом усерднее. Однако этот хитрец не дал кончить так просто. — Хочу почувствовать тебя внутри, — сказал он, лукаво улыбаясь. Сонхва и не был против. Презерватив и смазка появились под рукой как по волшебству. Пока он подготавливал себя, Уён ждал, поигрывая пальцами ног с бедрами Сана. Закончив, Сонхва взял подушку и подложил под задницу Уёна, чтобы тому было комфортней. — Ты растянут? — Об этом уже позаботились, — ухмыльнулся Уён, глянув на Сана, и лишь раздвинул ноги шире, давая приблизиться. — Давай, хён, — оглаживая спину, пригласил Сан. Сонхва медлить не стал, жеманничать тоже. Вошёл быстро и уверенно, так что даже храбрившийся Уён сначала опешил, но тут же выгнулся от удовольствия и застонал. Он и сам не стал сдерживаться, хрипло засипел, когда член сжало кольцом мышц, толкнулся пару раз сначала неритмично, потом, подгадав темп, стал двигаться в нём. Сан не остался в стороне: пристроился сзади, массируя плечи, талию, бедра, обжигая кожу поцелуями и укусами. Сонхва повернул к нему голову и сам настойчиво впился в губы, покусывая и посасывая. После, оторвавшись, Сонхва прикрыл глаза от удовольствия и на пару секунд будто отключился от мира. Видимо, именно об этих ощущениях была хвалёная философия Уёна! Ещё пару энергичных толчков, и Уён кончил, обессилено опустив согнутые в коленях ноги и рвано дыша. За ним последовал и Сонхва. Толкнувшись вхолостую, вышел, избавился от использованного презерватива и откинулся спиной на грудь Сана. Тот аккуратно приподнял его, устраивая у себя на бедрах и массируя забитые плечи. Сонхва буквально таял в его руках, но когда палец Сана прошёлся по колечку ануса, немного напрягся. — Расслабься, — вновь прошептали на ухо нежно, успокаивающе, и будто в подтверждение пару раз легонько коснулись губами шеи и ключиц. Пришедший в себя Уён поднялся и устроился рядом, успокаивая и при этом распаляя очередным чувственным поцелуем. Сонхва последовал совету и отпустил себя. — Уже лучше. После этого Сан плавно начал растягивать, сначала введя один палец, деликатно, расторопно. Потом, дав привыкнуть, добавил ещё второй и третий. Ловко найдя нужную точку, надавив на неё, он вызвал непередаваемый спектр эмоций. — Хорошо? Сдавленный, но довольный стон Сонхва был лучшим ответом. Когда пальцы исчезли, тот как-то с досадой вздохнул, но надолго его без внимания не оставляли: зашуршала обертка презерватива, после чего в растянутый пальцами анус вошёл твёрдый, упругий член. Не до конца, легко, пристраиваясь и находя темп. Сонхва обдало жаром. Устроившись, Сан задвигался, сначала мягко, потом настойчиво, даже жёстко. Дышать ровно в таком ритме и так было сложно, а когда к равномерным толчкам прибавились губы, сначала мирно исследовавшие торс, затем ставшие терзать чувствительные соски, остатки самообладания окончательно покинули Сонхва. И как только этим двоим удавалось так быстро довести его до грани? — Я… больше не могу… — просипел он и сам толкнулся навстречу Сану. Рука, уже неясно, чья именно, легла на его член и в пару ловких движений помогла кончить, пачкая живот и пальцы. Сонхва выдохнул. Он ощущал себя полностью измотанным, но от этого не менее счастливым. Сделав пару финальных толчков, Сан наконец кончил и вышел. — Ты чудо, хён, — шепнули тихо и ласково, заключая в объятия. — Мы любим тебя. — Я… вас… тоже. Обменявшись медленными, ленивыми поцелуями с Уёном и Саном, Сонхва повалился на подушку и прикрыл глаза, стараясь вернуть дыханию привычный ритм. Кажется, сейчас он как никогда раньше прочувствовал суть выражения «затрахать до потери пульса». С обеих сторон устроились Усаны, прижавшись близко и источая жар похлеще, чем от обогревателя, и тоже пытались отдышаться. Когда проблески здравомыслия стали медленно, но верно озарять разум Сонхва, его осенило: их жаркий секс стоил ему чистого постельного белья. Спать на кровати, перепачканной спермой и потом, ему совсем не хотелось. Пришлось пересилить физическую и моральную усталость и родить если не гениальную, то по крайней мере очевидную мысль: — Два варианта: или мы сейчас же встаём, принимаем душ и убираем всё это безобразие, или… Уён накрыл его рот ладонью. — …или ты прекращаешь вести себя как дед, — он схватил край одеяла, ловко перевернулся, умудрившись вытянуть одеяло из-под Сонхва с Саном, и сбросил его на пол, — а мы благополучно спим без одеяла. — К чёрту вас! Сонхва выбрался из объятий, вытащил из ящика прикроватной тумбочки упаковку салфеток и бросил её Уёну с Саном. — Война войной, а душ по расписанию. После освежающего душа Сонхва снова почувствовал себя человеком, не чуждым состраданию, поэтому взял подушки и одеяла из соседской комнаты и с ними отправился к себе в спальню. Чего он точно не ожидал там увидеть, так это уже спящих без задних ног Уёна с Саном, которые, справедливости ради, за время его водных процедур успели немного прибрать следы оргии. Сонхва не смог сдержать доброй искренней усмешки: кто бы мог подумать, что эти любители секс-экспериментов так быстро вырубятся! Хотя завалы на учёбе и, какие-никакие, но всё же душевные переживания по поводу отношений сильно их вымотали. Сонхва не мог скрыть улыбку, глядя на обнявшихся, гревшихся друг о друга Уёна и Сана (он теперь мог официально называть своими парнями?!), и решил не злорадствовать (хотя очень хотел!): подложил подушки под головы, укрыл одеялами и ещё раз бросил на них взгляд прежде чем самому устроиться рядом, прижавшись грудью к спине Уёна. Несмотря на усталость, Сонхва не сразу смог уснуть. Какое-то время он просто лежал с закрытыми глазами и прислушивался к своим ощущениям. Когда сердцебиение пришло в норму, всё, что он смог почувствовать, это спокойствие и какой-то приятный трепет. Ни страха, ни предубеждения. Он понял, что наконец почувствовал себя дома — и домом для него теперь были не пару квадратных метров личного пространства, а двое парней, которые любили его и которых он готов был полюбить в ответ.