Белла чао!

      В камере, как обычно, было душно. Но со вчерашнего дня уже не обыденно-скучно, а оживленно. Все обсуждали новость – обмен пленными. Было чему радоваться: вместо лагеря на каком-нибудь унылом астероиде - прямой чартер до дома. До этого про родные места особенно не вспоминали, не растравляли себя. А сегодня со всех сторон так и сыпались названия городов и улиц. Скорей бы, скорей бы…       Эрни Либендорфу хотелось заткнуть уши, но это было бы невежливо. И приходилось слушать, кто как планирует добираться до родных после возвращения на Один – местным авиарейсом, поездом, на такси. Домой, домой… Эрни достаточно было бы пройти до конца длинный тюремный коридор, потом направо в дверь, мимо поста охраны, в лифт, десять уровней вверх. А там бегом по Фридрих-штрассе, наискосок через площадь 100-летия императора Рудольфа, еще два квартала и… Но лифт, шаттл и транспортный корабль повезут его совсем в другую сторону, на тот же самый, только совершенно чужой Один.       Сейчас Эрни старался не вспоминать, как страшно было в первые дни. Каждую секунду они ждали: вот-вот войдет в камеру противный горластый сержант, чтобы начать выкрикивать фамилии кандидатов в расстрельную группу. Или поползет в щель под дверью удушливый газ. Или погонят в медблок, и не хочется даже представлять, что будет там – лучше уж пуля или асфиксия.       Но время шло, а ничего не происходило. Никого не расстреливали, не травили, не истязали. Единственное, вывезли несколько раз овощные поля собирать урожай вместо обычных работников, которые труд для новой власти саботировали. И им за это тоже ничего страшного не было.       Еще немного погодя и бойцы охраны перестали казаться грубыми, жесткими отморозками. Да, нагловатые и немного развязные, но не злобные и даже, пожалуй, дружелюбные.       - Налетай, банда имперская! – звонко орал дежурный, втаскивая в камеру судки с едой. – Лопайте как следует, а то мундиры вон болтаются.       А потом уже делились сигаретами, и сержант добился, чтобы каждому добавили по пачке в еженедельный паек. Странно, оказалось – тоже люди, такие же… Дисциплина у них была, конечно, своеобразная. Вытянулись перед офицером, откозыряли, он – им в ответ, и тут же – не успев еще руку опустить – привет, парни! А они ему: привет, чиф! Вот как?! В имперских частях пока старший по званию мимо не пройдет, и отмереть не думай, стой, не дыши. Но ведь они Изерлон взяли. А мы отдали. И дисциплина тут ни при чем…       Дверь распахнулась, в камеру шагнул старший сегодняшней смены. Разговоры мигом стихли, все замерли.       - Офицеры связи есть? - бодро спросил он. - Шаг вперед!       - Все уже по сто раз указано в анкетах, - желчно заметил майор Газенклевер. Он был одним из немногих, кто отказывался поддерживать с противником мирные отношения даже в своем невыгодном положении.       Газенклевер сам был офицером связи, но шагать, разумеется не собирался. Эрни тоже не стал. Он вообще не любил лезть на рожон.       - Ну и хрен с вами, - не обиделся капрал. - Сейчас по списку проверю. Газенклевер, Либендорф, Нойман! На выход!       Пожилой капитан Нойман, оказавшийся третьим, кряхтя поднялся, натянул китель.       - А зачем мы понадобились, Сэм? – добродушно спросил он.       - Да контр какой-то с флота приехал. Суету развел. Гоните, говорит, ко мне всех связистов. А зачем вы ему сдались, кто ж нам докладывает? Шагаем, шагаем, не задерживаем.

***

      В административном секторе было светло и просторно. Красные ковровые дорожки, резные панели на стенах, двери с затейливыми ручками. Только странно смотрелись в имперских интерьерах деловито козыряющие друг другу военные ССП. И на изысканной двери кабинета, у которого они остановились, поверх солидной металлической таблички скотчем был приклеен распечатанный на принтере листок: «Зам. начальника службы надзора за военнопленными».       Один из конвоиров постучал, в коридор выглянул темноволосый капитан второго ранга, забрал список.       - Газенкле… хм… Газенклевер!       Вид у офицера был невозмутимый, но у майора на лице так и заиграли желваки. Смешная фамилия была его уязвимым местом. Он сердито одернул китель и шагнул в кабинет.       Сопровождающие переглянулись, фыркнули. Сэм кивнул на стулья у стены.       - Присядьте, парни. Не на ногах же ждать, пока флотские вашего ворчуна потрошат.       Но ждать долго не пришлось.       Газенклевер выскочил обратно минуты через три. Губы сжатые, глаза злые.       - Хрен союзный! – выпалил он, Эрни с Нойманом даже не успели ничего спросить. – Контрик сопливый! Мне, имперскому офицеру с двадцатилетней выслугой, какой-то щено…       - А ну, цыц! – рявкнул Сэм. – Молчать! Кругом! – и добавил, обращаясь к напарнику: - Этого провожу обратно, чтоб не скандалил тут, а ты с остальными…       - Нойман! – выкликнули от двери.       Эрни остался один. Он негромко вздохнул и стал смотреть в окно напротив. Там светило солнце, за стеклом качались ветки какого-то дерева, у них из камеры такого не видно. Что его ждет в беседе с этим контр-адмиралом? Наверняка, ничего хорошего…       Ноймана ожидали дольше. Он вышел неторопливо, был спокоен и задумчив.       - Ну? – не выдержал Эрни. – Что там, капитан?       - Весьма приятный молодой человек, - ответил тот. – И предложение его, пожалуй… Вот только…       - Либендорф!       Эрни вошел внутрь совершенно сбитый с толку. Прямо у порога вскинул ладонь к виску, выпалил:       - Старший лейтенант Эрнст Либендорф!       И только после этого оглядел кабинет. За огромным столом никого не было, только пустое кожаное кресло с подлокотниками в виде львиных лап. Вызывавший их кавторанг сидел у стены на секретарском месте. Он поймал взгляд Эрни, кивнул направо.       У окна, сунув руки в карманы, стоял высокий офицер. На звук быстро обернулся, и Эрни уставился на него. «Весьма приятный» «сопливый контрик» и в самом деле был молод. Вряд ли старше самого Эрни. А Эрни с трудом представлял, как можно дослужиться в таком возрасте до таких чинов. Если ты, конечно, не аристократ старинного рода, и твои звания не растут с уже переходом из одного школьного класса в другой. Да и целом, он как-то по-другому воображал себе контр-адмиралов. Даже союзных. Это должны были быть серьезные, заслуженные люди, осознающие возложенную на них ответственность. Строгие, выдержанные, суровые.       У парня перед ним было открытое, симпатичное лицо. Россыпь веснушек на носу и скулах. Он тоже рассматривал Эрни и слегка улыбался, не насмешливо – приветливо. Серые глаза смотрели весело и внимательно. Но больше всего Эрни поразила прическа. Такие он видел только у солистов феззанских молодежных поп-групп, которые иногда приносило на Изерлон с гастролями. Контр-адмирал?!       - А я контр-адмирал… - сказал парень. Эрни, перед глазами которого крутился всплывший в памяти ролик скандальных «Головожопых Медведей», расслышал фамилию плохо. – Проходите, присаживайтесь, старший лейтенант.       Сидеть перед начальством Эрни еще не доводилось, только стоять навытяжку. Он затоптался на месте.       - Ох, ты ж, ё-моё, - вздохнул контр. – Как с вами трудно, со всеми… По-человечески не доходит. Окей, считайте, что это приказ. Либендорф, я приказывают вам подойти и сесть! Вот конкретно сюда! А то будете без директивы между стульями мыкаться.       Да, так было проще. Эрни прошагал через кабинет, опустился на обозначенное место, выпрямил спину и поднял на собеседника отработанный взгляд, в котором вышестоящий должен был безошибочно прочитать честность и преданность подчиненного.       Контр-адмирал взгляда не оценил.       - Я думал вы как-то побойчее, - хмыкнул он. – Судя по… Ладно, к делу. Я тоже, пожалуй, присяду. Вот здесь только, а то в этих креслах каким-то болваном пафосным себя чувствую. Переживете, старлей? Способность соображать от этого не утратите?       Он обошел Эрни и уселся перед ним. Прямо на край стола. Еще и ногой покачал. Эрни захлопал глазами, но вопрос был задан, нужно отвечать.       - Никак нет, ваше высокопревосходительство, не утрачу!       - Класс! – восхитился контр. – Тогда для начала пара вопросов. С какими системами связи между крепостью и флотом работали?       - «Лаокоон», «Гермес», «Посейдон»…       - А черт, я их по названиям путаю. Давайте по годам.       - Так точно! 479, 481… Виноват! 788, 790, 793…       - 795?       - Да. Но недолго. Только развернули. И не везде.       - Мне нужны люди, чтобы отладить связь между передатчиками крепости и приемными системами наших кораблей. Не коннектятся, суки. Да не бледнейте, военные секреты никто выдавать не заставляет. Все коды достались в наследство от вашего замечательного командования. Надо перенастроить каналы, откалибровать частоты. Желательно по системе 95-го. И развернуть ее там, где еще нет. В сжатые сроки. После настройки – текущее обслуживание, поддержание работоспособности, антиглушилки. Возьметесь? Условия такие: либо военный контракт – звание сохранить не обещаю, но лейтенанта ССП получите, содержание, довольствие, плюс выслуга, плюс пенсия. Либо вольнонаемный договор – денег меньше, звание – не выше сержанта, но жить в казармах не обязательно. Прикреплены будете к моей флотилии. Поэтому если корабль в рейде, то и вы – в рейде. Независимо от вида контракта. На военном боевые выходы с коэффициентом 1,3 в чине до майора и выслуга – день за два. На гражданском – боевые 1,5. Что еще? Не совсем приятный момент: в обоих случаях придется пройти проверку службы безопасности. Мне кажется, вашего предыдущего коллегу именно этот пункт особенно смутил.       - А Газенклевер? – зачем-то спросил Эрни, ошеломленный выплеснутой на него информацией. Неужели это возможность избежать отправки на Один?       - Майор со прикольной фамилией? Да он даже на вопросы не стал отвечать. Прямо готов был застрелиться на месте, но не выдать тайны Рейха. Кстати, а почему Лаокоон?       - Не знаю. Мы с ребятами тоже над этим голову ломали. Разные версии были, даже неприличные. Простите! Виноват! - Эрни спохватился, что перешел на какой-то неформальный, почти панибратский тон. Да и как было не растеряться, когда все готово повернуться с ног на голову.       Но контр-адмирал рассмеялся.       - А я бы послушал, особенно неприличные. Так что? Подумаете? Немедленного ответа не требую, но затягивать тоже не выйдет. Два дня, договорились? Вопросы есть?       Эрни все еще никак не мог осознать происходящее. Это чудо какое-то? Манна небесная снизошла на него в образе лохматого союзного контра?       - Эээ… Но я военнопленный… Меня…освободят?       - А что в кандалах вас каждый день на службу возить? У нас в военном бюджете такой статьи расходов нет. И так правительство за каждый цент трясется. Подпишите контракт и свободны. Думайте. Если с семьей, например, нужно посоветоваться, то…       - Можно? Свидание? Я изерлонский! – выдохнул Эрни и только потом понял, что совершил грубейшую ошибку – перебил старшего по званию.       Но того очередной промах опять не смутил. Он спрыгнул со стола, взял у кавторанга какую-то бумагу и положил перед Эрни.       - Заполняйте прямо сейчас. Сегодня-завтра завизируем у командующего, и увидитесь. А если надумаете про службу, то вот… - рядом с первым листом лег второй. - Бланк согласия, нужное подчеркнуть. Отдадите охране, процесс пойдет. Смелее, Эрни! Армия везде не развлекуха, но у нас, думаю, все же повеселее. А со мной вообще не соскучитесь! Ладно-ладно, Лао! На деле, я самый непреклонный и требовательный командир во всей Галактике и ее окрестностях.       Через несколько минут Эрни пятился к двери, старательно давя в себе желание кланяться на каждом шаге. На пороге не удержался, вытянулся и откозырял. Его потенциальный шеф тоже вскинул руку, слегка небрежным, но отточенным и красивым движением. И даже придал лицу серьезное выражение. На пару секунд. А потом улыбнулся и подмигнул.       Как они там называют начальство? Чиф? Тогда этот - всем чифам чиф!